Неужели в жизни не наступает такого момента, когда все налаживается? И длится это не просто мгновение, а долго? Ведь одна ласточка весны не делает. Может, для кого-то это возможно. Но, видимо, не для Гоги. Видимо, не суждено.

Казалось, все, что могло произойти плохого, уже произошло. Особенно связанное с Кирой. Но некоторые люди, даже уйдя из жизни, оставляют за собой такой длинный шлейф, что, кажется, ему нет конца и обрубить невозможно.

Гога долго думал, ехать ли ему на похороны Киры, дабы поддержать детей. Но в какой-то момент решил, что нет. «Зина должна пройти через все сама. Увидеть жизнь такой, какая она есть. Иначе не повзрослеет. А взрослеть пора». Конечно, его мучило такое решение. Но внутри что-то подсказывало — оно правильное.

— Папа, как хорошо, что ты не поехал! — вернувшись с похорон, воскликнула Зина. — Хотя сначала я на тебя ужасно сердилась. Но иначе я бы никогда не увидела того, что необходимо видеть и знать. Особенно о людях! И главное — о Жене. Я не могу тебе передать, в кого он превратился. Ужас! Мне было страшно! Он не в себе! Все время матерился и кричал на меня! Все время на наркотиках! Когда я уезжала, он просто выставил меня из квартиры! Даже чемодан не помог спустить! Только сказал «Чао!» и захлопнул дверь! Даже ни одной маминой вещички не дал. И представляешь… я не могу об этом говорить… — приложив ладонь к носу и зажмурив глаза, продолжила с трясущейся губой Зина, не в силах сдержать слезы. — Когда я собирала чемодан, мамина кошечка прыгнула на крышку, обхватила чемодан лапками и положила на него голову, будто не хотела меня отпускать. Представляешь? Словно мамина душа вселилась в нее. Я тебе послала эту фотографию. Это ужасно!

Гога видел фотографию. И если какой-либо образ мог разбить сердце и ввергнуть в полное уныние, то это был именно такой снимок.

Спустя время Зина рассказала, как она в детстве злилась на мать за измену.

— Я ее ненавидела за то, что она нас бросила из-за за этого урода Саши! Не могла простить! А теперь ее нет! — прошептала Зина, вытирая слезы. — Последний раз, когда ночевала с ней, я всю ночь проплакала, сама не знаю почему. Я так еще никогда не плакала! Наверное, чувствовала, что вижу ее в последний раз. Теперь у меня сердце разрывается от боли. Ведь я была так жестока к ней! Ее слезы меня совершенно не трогали. Я думала только о себе и своей обиде…

Гога сидел с тяжелым сердцем: «Какой ужас! Я даже не представлял, насколько все это ранило Зину».