Никола. По прозвищу Гвоздо — от слова «гвоздь», как и его фамилия — Гвозденович. Также полученное из-за твердости и несгибаемости характера. Уже шестой десяток Гвоздо считался одним из самых важных и плодовитых художников Черногории. Его картины украшают множество музеев мира, галерей и личных коллекций. Одна из картин висит у королевы Англии, Елизаветы. Он, как никто, умел отразить красоту местных гор, окутанных розовой дымкой. Очарование сел и их обитателей. Картины Гвоздо выполнены в уникальной и неподражаемой точечной технике и узнаются сразу. Как и его персонажи, глядящие с полотен. Старики, сидящие, сгорбившись, на камне после тяжелого рабочего дня, со скрещенными на коленях огромными, искореженными от труда руками. Летящие по небу старухи со стопкой хвороста на спине. Каменные, покосившиеся от времени сельские дома. Козы (которых он называл источником жизни), величественно стоящие на вершинах гор. И, конечно же, монастыри, в изобилии разброшенные по всей Черногории.

Гвоздо взрастил не одну плеяду художников. Организовал два самых значимых художественных факультета.

Он вырос в селе среди гор, которые так любил, в одной из самых уважаемых семей Црмницы (местного племени), в таком же каменном доме, как дома на его картинах. До трех лет сосал грудь матери (такое, видимо, возможно только в Черногории). Не только идиллия вокруг, но и этот факт, видимо, сыграл немалую роль в формировании психики и характера этого человека. Человека, не сомневающегося в себе и своих способностях. Всегда знающего, чего хочет. В молодости он занимался боксом и греблей. Был красив и харизматичен. И очень (ну очень) нравился женщинам. В будущем он женится на своей студентке, на двадцать шесть лет моложе его, которую уведет у законного мужа — ее профессора в предыдущем институте. Впоследствии «студентка», смеясь, скажет:

— Повезло — я училась только в двух институтах, а то, кто знает, что было бы дальше! Ха-ха-ха!

Гога познакомился с ним, как всегда, «случайно». Как-то вечером он смотрел передачу о культурной жизни Черногории, и увидел художника, дававшего интервью. Что сразу привлекло — это спокойствие и уверенность, с которой он говорил о себе и своем творчестве. В нем чувствовался крепкий, как кремень, характер и искрометный, слегка сельский юмор. Особенно смешно было, когда он рассказывал о своем близком друге, известном писателе Евреме Берковиче. Никола однажды появился у того на пороге с двумя буханками белого хлеба. Когда писатель с удивлением спросил, зачем он принес хлеб, Никола на полном серьезе ответил:

— С таким отцом, как ты, я не уверен, что твои дети не голодают.

Или когда он зашел в самолет, где сидели пристегнутые к креслам несколько членов правительства. Увидев его, один из них попытался пошутить:

— А билет на самолет — для художника не дороговато?

Никола парировал:

— Я бы заплатил и двойную цену, лишь бы увидеть всех вас вот так — повязанными.

Гога спросил Соню:

— Кто это?! — и рассмеялся.

Прошло несколько недель.

Как-то вечером к ним наведалась знакомая по имени Лана. Русская, вышедшая замуж за черногорца и живущая здесь уже много лет. Во время разговора она вдруг вытащила из сумки брошюру.

— Посмотри! Тебе обязательно надо познакомиться с этим человеком! Очень интересный художник и мой друг! У тебя же столько связей! Можешь устроить ему где-нибудь выставку. Например, в России. Он давно мечтает об этом. Надо же, наконец, заняться и творчеством! Ты же творческий человек! А то все дела да бизнес!

Это была брошюра с картинами Гвоздо!

Таким образом Гога встретил Николу. Вскоре они станут закадычными друзьями. Почти неразлучными. Соня скажет:

— Когда он появился в нашей жизни, я впервые после истории с Кирой почувствовала себя в безопасности. Я знала, что теперь все будет хорошо.

Гога для своего друга сделает многое из того, о чем упомянула Лана. Даже денег не станет брать. Иногда брал картины. Именно поэтому, когда Гога узнает, что на самом деле произошло с разрешениями на строительство, он испытает небывалый шок! Оказалось, инициатором всей этой злостной аферы был не кто иной, как его ближайший друг Никола! Его спаситель! Человек, которому он совсем недавно организовал выставку в Сургуте. Где его встречали чуть ли не как космонавта! Устроили банкет. С концертом, артистами, речами… А Никола со сцены перед всем залом заявит чуть ли не в слезах:

— После такого я могу умереть!

А все получилось потому, что Никола, оказывается, был кумом «ведьмы»! Той самой, живущей напротив оливковой рощи. Та приперлась к нему в слезах и наговорила на Гогу такое, что у Николы волосы дыбом встали! Наврала, будто Гога оскорблял ее последними словами! Полностью заслонил ей вид на море (что неправда). И он (Гога), оказывается, даже обещал ей ничего здесь не строить (ложь!). Никола, в свою очередь, поверил всему этому бреду. И не на шутку разгневался. Даже не обмолвился Гоге об этом визите. Позвонил куда надо, и там дали указание «восстановить справедливость», послав инспектора. Тот быстро нашел причины, по которым разрешения были выданы с «грубыми нарушениями закона» и, соответственно, подлежат аннулированию! А если удастся аннулировать разрешения, то все объекты будут считаться «незаконной постройкой» и подлежат сносу. Потом иди доказывай в судах, что ты не верблюд! Далее: деньги потрачены, и немалые. Миллионы! Гога в ответе за эту часть сделки. Чем может закончиться такая ситуация с полубандитскими особами? И все это попадалово устроил кто? Его лучший друг! И одновременно этот самый человек помогал ему разобраться с бандитами и с молодым! Чуть ли не грудью встал за него! Вот как найти оправдание тому, что не имеет оправданий?! Начались суды по отстаиванию разрешений, наряду с тем, который велся с Кирой. И вновь «американские горки»! Но и здесь ангел-хранитель оказался на Гогиной стороне.

Пройдет несколько лет. Гога все суды выиграет.

Никола признается и даже извинится. Скажет, был не прав, поверив бабе, и пообещает ошибку исправить. Это Черногория. Здесь надо учиться прощать. И Гога, конечно, простит. Милан Кундера в «Нарушенных завещаниях» говорит о малых нациях:

«Это беспрепятственное участие всех и во всем может воскресить в памяти и другое: семью. Малая нация напоминает большую семью, и она любит так себя называть… Выходит, семья — это многочисленные обязательства».

«О, малые нации! В их горячей близости там каждый завидует каждому, там все следят за всеми. «Семьи, я вас ненавижу!»

Потом Никола и его супруга Славица станут их кумовьями (так в Черногории называют свидетелей), когда Гога и Соня обвенчаются. А это уже перед Богом! Никто ближе им здесь не окажется. Это будет последним кумовством Николы. Вскоре он умрет, на восемьдесят седьмом году жизни (в день Святого Николы!). Гога неожиданно откроет, что Никола был лишь вторым настоящим другом в его жизни! Первый — Валера. Который, слава Богу, жив. Через несколько месяцев, думая о Николе, у Гоги невольно навернутся слезы, и он разрыдается! Ведь если Никола дружил с ним столько лет, значит, и он считал его настоящим другом! Подобные люди в дружбу не играют. Гога часто будет вспоминать своего друга и благодарить судьбу, что в его жизни был такой человек — Никола по прозвищу Гвоздо.

Но все это случится позже.

А пока у Гоги появилась еще одна проблема. Пьющему партнеру местные прилипалы нажужжали, что сделка, которую он заключил с Гогой, невыгодная. И теперь, когда разрешения под угрозой, надо все переиграть и заключить новый договор. А чтобы Гогу подтолкнуть на уступки, строительство нужно остановить.

Это была катастрофа! Время отдавать Раде пятьдесят тысяч. А откуда взять деньги, если продать будет нечего? В общем, опять понеслось. Отношения с партнером испортились окончательно. Но тот в своем пьяном угаре этим только наслаждался. У него же с деньгами все хорошо! Усталость и стресс довели до такого эмоционального накала, что Гога готов был грохнуть любого! Теперь перед глазами стоял партнер! Мысль о том, что одна пуля может утихомирить даже самого могущественного человека на свете, все чаще стала посещать его. Это было уже совсем плохо. Он полностью терял контроль над собой. Когда Гога поссорился с соседом, похожим на черного таракана, который посмел ему угрожать, Гога хорошо выпил, развалился на стуле посреди своего двора, растопырил ноги, вытащил пистолет и, размахивая им, стал насвистывать зловещую мелодию. Затем несколько раз выстрелил в воздух и вновь посвистел. Это была грань, до которой Гога еще не доходил. Соня его тогда едва успокоила и затащила в дом. На вопрос озабоченной Зины «Как ты, папа?», Гога не выдержал и ответил:

— Плохо.

Опустил голову и в первый раз разрыдался перед ней, трясясь всем телом.

Партнер продолжал наглеть. Когда они встречались, тот, скривив свои толстые губы в ухмылку, внимательно наблюдал за Гогой мутными глазками. «И я бы тебя лупил, блять, как твой отчим, если ты был в детстве таким же говном, как сейчас! И, наверно, еще сильнее!» — со злостью думал Гога, вспоминая, как тот жаловался на отчима. Было видно, что «партнер» готовит план, как избавиться от Гоги окончательно и прибрать все к рукам. Гога находился в таком напряжении, что мог натворить все что угодно. Человек под невыносимым давлением принимает решения, которые в нормальном состоянии никогда бы не принял. Как бы переселяется в другое измерение. И все то, что еще вчера было немыслимо, вдруг становится возможным.

Гога исхудал и осунулся. Стал хмурым. По ночам в голове крутилось одно и то же: что будет, если он грохнет этого козла? Кому от этого будет хуже? Промучившись несколько недель, однажды утром он вдруг резко проснулся и вскочил на постели. Четкая и ясная мысль блеснула в голове: «Марко!»