Вот уже девять месяцев, как они жили в Черногории.

Вечером раздался телефонный звонок. Звонил Шиля. Глава местной полиции. Тот самый человек, который нашел Гоге дом.

— Привееет! — весело поздоровался Шиля. — Что делаешь?

— Да так… Сидим тут с Соней… — ответил Гога и почему-то насторожился. Все это время было тихо и спокойно. Никто их не трогал. Это было настоящей отдушиной — после российских событий.

— Тут один человек хочет с тобой познакомиться, — вкрадчиво сказал Шиля.

Сердце почему-то заколотилось.

— А что-нибудь случилось? Какая-нибудь проблема?!

— Да нееет! — успокаивающе протянул Шиля. — Просто человек хочет с тобой познакомиться!

«Явно какая-то подстава!» — подумал Гога, и кровь хлынула к голове. Как можно спокойнее он ответил:

— Ну, давай. А кто этот человек? Откуда вдруг интерес ко мне?!

— Да все нормально. Не беспокойся. Завтра встретишься и все узнаешь.

— А что мне беспокоиться? — уже злясь, с сарказмом ответил Гога. — Хорошо. А где?

— В кафе, в Будве. В 12 часов. Я заеду за тобой.

На следующий день Шиля подвез Гогу к кафе, указал на открытую террасу и уехал. За столиком сидел человек. Увидев Гогу, он привстал, сделал знак рукой и улыбнулся. Гога подошел. Тот протянул руку, вежливо поздоровался и представился:

— Раё. Раё Божевич. Очень приятно познакомиться!

— Джордж, — ответил Гога и сел за столик.

— Что будете пить?

— Кофе, если можно.

Раё непринужденно улыбался и смотрел на Гогу таким взглядом, будто они давно знакомы. У Гоги это вызывало лишь раздражение. Раё уловил его настроение и извинился:

— Простите, что так неожиданно…

Гога лишь бросил на него взгляд и ничего не ответил.

— Ну, как вам здесь после Америки? — поинтересовался Раё. — Вы же американец? Наверное, странно после Америки оказаться у нас. Такая большая разница, должно быть. У нас наверняка нет многого из того, к чему вы привыкли.

Учитывая, что шел 2002 год, Раё был совершенно прав. Но Гогу это мало интересовало. У него были совершенно другие заботы.

— Да нет. Нам как раз здесь все очень нравится, — немного успокоившись, ответил Гога. — Такой красоты я еще нигде не видел. Разве что на Гавайях.

— Охх?! Вы были на Гавайях?!

Раё наблюдал за Гогой со скрытым любопытством. Изучал. Слушал с большим интересом и удивлением, будто таких людей никогда не встречал. Ему было лет сорок. Высокий и худощавый, с очень умными глазами, интеллигентным и утонченным лицом, с ненавязчивой манерой общения. Он отличался от других. Гога это сразу приметил. Но не мог определить, кто этот человек. Что-то подсказывало — эта встреча неспроста. Не из праздного любопытства.

— Вы, наверное, гадаете, зачем я попросил Шилю о встрече с вами?

— Да.

— Я работаю в полиции.

У Гоги внутри все напряглось, но он не подал виду.

— И вот захотел с вами познакомиться. Не каждый день у нас появляются такие интересные люди, как вы. Тем более из Америки!

«Ой, ладно пиздеть! — подумал Гога. — Давай выкладывай побыстрее, что у тебя там…»

Раё знал, что Гога связан с шоу-бизнесом, появился здесь с дочкой, купил дом. Наверняка знал и больше, но делал вид, что его основной интерес — сам Гога. Его личность. Гога, конечно, понимал — это не совсем так. Но кивал, соглашался и посмеивался. Выяснилось, что Раё когда-то был судьей, а теперь возглавляет местный отдел ФСБ. О своей работе почти не говорил. Но к концу разговора оба почувствовали скрытую симпатию друг к другу. Прощаясь, договорились поддерживать связь.

В течение следующих месяцев они периодически встречались. Гога рассказывал об Америке. Как эмигрировал из Союза. Какой длинный и тяжелый путь ему пришлось пройти… Раё упоминал о трагических событиях, которые его страна пережила за последние годы. Говорил, что придется приложить немало усилий, чтобы восстановить отношения между людьми и, конечно же, экономику. Спустя некоторое время они вроде как даже подружились. Хотя Гога прекрасно понимал, что основной интерес к нему связан с профессиональной деятельностью Раё. Учитывая неспокойную послевоенную обстановку на Балканах, и в частности в Черногории. Гога уже рассказал Раё, что произошло с Кирой. Каким образом он с Зиной оказался здесь. О пересечении российской границы промолчал.

Как-то проездом Раё навестил его. Сидя на кухне, он вдруг задал вопрос:

— Ну, и что ты думаешь, твоя супруга будет делать в этой ситуации?

Гога пожал плечами и усмехнулся.

— Понятия не имею! Но, зная, на что она способна… Возможно, попробует похитить Зину.

Раё помрачнел.

— Ты действительно так думаешь?

На самом деле Гога не знал, что думать. Просто взял да ляпнул.

— Не знаю… Но, проанализировав ситуацию и то, как она провернула все с Сашей… Хотя он был мужем ее подруги… Думаю, она на все способна.

Тут Раё неожиданно рассказал историю своего близкого друга, который был женат на россиянке, похитившей их ребенка из Черногории.

— Он больше никогда не видел сына.

Гогу история поразила. Но он не придал ей особого значения. Как будто с ним такое не могло случиться даже в самом кошмарном сне.

— Послушай… Подготовь мне всю информацию о своей супруге, — попросил Раё. — Бывшей. Все данные и ее фотографию. И в четверг завези мне в участок. Хорошо?

— Хорошо…

— Обязательно! — пристально посмотрев на Гогу, добавил Раё.

— Хорошо, хорошо! — ответил Гога.

И забыл о своем обещании.

Раздался звонок.

— Здравствуй! Что-нибудь случилось? — серьезным тоном поинтересовался Раё. — Я же тебя просил завезти данные супруги. А ты пропал.

— Ох! Извини, забыл! Завтра завезу! Обещаю!

Прошло недели две. Был теплый июньский вечер. Под мягким желтоватым светом фонаря Гога с Соней сидели на террасе, где над головами свисали гроздья молодого винограда и ветки с только что появившимися плодами киви. Зина, как всегда, кружилась волчком по дому. Она всегда была чем-то занята. В основном куклами, которых рассаживала на постели, затем наряжала и вновь переодевала. Готовила очередное «дефиле», которое устраивала дома, собрав подружек и друзей и пригласив их родителей на представление. Во время показа все садились полукругом перед гаражом и бурно аплодировали, когда под музыку появлялась очередная «модель» на «красной дорожке», которую Зина сварганила из какого-то старого ковра. Затем все усаживались за стол на террасе и ели что-нибудь сладкое, приготовленное Соней.

Внезапно Зина появилась и заявила:

— Паапа! Давай поиграем! А то мне скучно!

— Джоки, ну поиграй с ней! — как всегда, поддержала Соня.

Гога с укором посмотрел на нее и неохотно согласился.

— Ну, давай. А во что?

— В магазин!

— Давай… А в какой?

— Ну… — слегка растерялась Зина и стала перечислять: — Во-первых, там должны быть игрушки и куклы. Особенно Барби! Во-вторых, там должны быть духи… И одежда! Да, и туфли! И сумки! И украшения!

— Все? — подняв брови и сделав недоумевающее лицо, спросил Гога.

— Мммм… Да, все!

— Не много. Ну, давай, — вздохнул Гога.

«Боже, как я люблю это маленькое существо», — глядя на нее, думал он. Необыкновенная теплота и одновременно глубокая печаль пронзили его сердце. «Почему эти чувства рядом? Любовь и боль? Еще и страх! Жуткий страх за нее! Не дай Бог с ней что-нибудь случится!» Ответственность за ее жизнь и благополучие связали его с Зиночкой навсегда, сковав неразрывными цепями. И он знал это. Знал, что готов отдать жизнь за нее. Но все эти страхи и неуверенность блекли по сравнению с благодарностью. Благодарностью за то, что ему посчастливилось ее любить. Даже когда его не станет, эта связь и любовь останутся с ними навечно. И он поблагодарил за это Бога.

Зина важной походкой потопала в дом и тут же вернулась. Не обращая внимания на «продавца», она стала прогуливаться вокруг стола и рассматривать «товар». Затем, взяв один из «предметов», спросила:

— А сколько стоят эти сережки?

— Мммм… Ну, для вас…

— А они золотые?! — тут же поинтересовалась Зина.

— Ну, конечно, золотые! Мы другие не держим!

— Хммм… — многозначительно протянула Зина. — Хорошооо…

Набрав «полную сумку с покупками» и «расплатившись», она, довольная, удалилась. Не прошло и минуты, как «покупательница» опять появилась. И так продолжалось несколько раз. «Продавец» уже стал немного уставать от такого количества «продаж» и спросил молодую клиентку:

— Вы, должно быть, очень богатая девушка. Столько уже накупили у нас. И таких дорогих вещей!

— Мммм… да, — небрежным тоном ответила молодая леди. — Я богатая.

Соня от умиления захлопала в ладоши.

— Браво, Зина! Так и будет!

«Продавец» поинтересовался, откуда такое богатство.

— Вы из богатой семьи? Может, папа богатый? Мама?

Последовал ответ, от которого Гога похолодел.

— Да… Но моего папу убили. А мама… Ну, да, она богатая. Может быть, от папы… Или от дяди Саши. Я точно не знаю.

Опешив, Гога посмотрел на Соню, затем на Зину.

— Подождите, подождите… Вы сказали, что вашего папу убили?!

— Даа. Но это было давно, — как бы отмахиваясь от неприятной темы и слегка сморщившись, ответила Зина.

— Вы уверены?! — переспросил Гога с нарастающей тревогой и даже с испугом.

— Да. Но это было очень давно! — нахмурив брови, повторила Зина.

— Как давно? — не успокаивался Гога.

— Нууу… Я точно не помню! — скорчив недовольную рожицу, ответила Зина.

— А кто убил вашего папу? — не унимался Гога.

— Ну, мама… Дядя Саша… Я точно не знаю! Не помню! — уже рассердившись, отрезала Зина.

С последней надеждой Гога спросил:

— А это нельзя как-то изменить? Ну, чтобы такого не случилось.

— Нет, — убила надежду Зина и вновь зашагала в дом.

Гоге уставился на Соню. Она махнула рукой — мол, перестань! Гога понимал, что это всего лишь детская фантазия, но почему-то холодок пробежал по сердцу. Он вновь посмотрел на Соню.

— Ма ай де! Она же ребенок! Они все что хочешь могут напридумывать!

«Действительно, — подумал Гога. — Все эти стрессы сделали из меня настоящего параноика!» Зина больше не появилась. Гога успокоился, но неприятный осадок остался. «Надо же такое придумать! Папу убили!»

На следующий вечер картина была примерно такой же. Соня и Гога сидели за столом на террасе и беседовали. Метровой высоты забор из железных прутьев отделял их двор от слабо освещенной пешеходной дорожки, ведущей к морю. Гога повернулся к забору и увидел мужчину. Тот медленно проходил мимо их дома, поднимаясь со стороны пляжа. Он не останавливался и не смотрел в их сторону. Коренастый, в белой рубашке с короткими рукавами и в шортах, он шел, согнувшись, как бы отмеряя шаги, в сторону главной магистрали, что находилась метрах в двухстах. Обычно Гога не обращал внимания на прохожих. Но на этот раз почему-то, провожая взглядом этого человека, почувствовал тревогу и даже опасность. Посмотрел на Соню и кивнул в сторону мужика. Соня опять махнула рукой — мол, все нормально.

Гога подошел к калитке и увидел, как мужчина уже поднялся до верха дорожки и поворачивает налево, за угол соседнего дома, к магистрали. Гога с Соней вошли в дом и уселись за стол на кухне. Появилась Зина. Она несла маленькую Гогину фотографию, обрамленную в овальную серебряную рамочку. Она всегда держала ее на тумбочке рядом с постелью. Зина молча поставила ее на стол и стала раскладывать перед ней бутончики цветов. Гога подумал, что дочка таким образом показывает любовь к папе.

— Видишь, как Зики любит папу! — гордо воскликнул Гога и радостно посмотрел на Соню.

Его удивило выражение ее лица. Оно было очень сосредоточенным и серьезным. Такой он ее не видел никогда.

— Что?! — с недоумением спросил Гога.

— Ничего. Все нормально, — улыбнувшись через силу, ответила Соня и быстро добавила: — Теперь давайте ужинать!

Соня поспешно убрала со стола фотографию и бутончики цветов.

Во время еды Соня молчала и старалась не смотреть на Гогу. После ужина Зина отправилась на второй этаж, прихватив с собой любимую папину фотографию. Гога не выдержал.

— Что с тобой?! Я же вижу, что-то не в порядке.

Соня подошла к раковине и молча стала мыть посуду. Гога с удивлением уставился на нее.

— В чем дело?!

Соня вытерла полотенцем руки, положила его на умывальник и вздохнула.

— Да глупости все это! Просто в Черногории… ну, такие вещи, как цветы перед фотографией… О Боже! Ну, у нас это делают, когда человек умер! Понимаешь?! Вот я и… Но она же ребенок! И таких вещей не знает! Просто как-то странно было…

Гога проглотил комок. Весь остаток вечера Соня оставалась задумчивой. Гогу тоже охватило непонятное чувство. Но он отмахнулся. «Тьфу ты! Глупость! Цветы! Фотография! Бред какой-то!»

Струйка золотистого оливкового масла нежно разливалась по салатным листьям его нового любимого блюда: из помидоров, лука и местного козьего сыра. Был уже почти полдень, когда Гога зашел в небольшое кафе с открытой террасой, чтобы просто посидеть, выпить чашечку турецкого кофе и съесть любимое блюдо. Давно у него не было такого спокойного дня. Июньское солнце над Будвой еще не палило. Лишь приятно улыбалось и мягко грело тело и душу. «Столько всего произошло за такое короткое время», — отрешенно думал Гога.

Когда он допивал кофе, раздался звонок. Гоге ужасно не хотелось ни с кем говорить, кроме, конечно, Сонечки.

Подумав, он все же ответил.

— Дааа… — лениво протянул Гога.

— Ты где? — раздался спокойный голос Раё.

— Ох! Привет! В Будве.

— А что делаешь? — таким же тоном поинтересовался Раё.

— Не поверишь! Сижу в кафе перед распахнутыми дверями на прекрасную террасу, наслаждаюсь погодой и ем любимый салат из помидоров, лука и козьего сыра, — усмехнулся Гога.

— Хм… Это хорошо…

Вдруг голос Раё стал серьезным:

— А где Соня с Зиной?

— Не знаю. Думаю, дома. А что? — ответил Гога, и внутри почему-то кольнуло. Прозвучали слова, заставившие Гогу похолодеть.

— Все, что ты предвидел, случилось. Срочно езжай домой. Соне скажи, чтобы она взяла Зину и немедленно шла к соседям.

Слова Раё ударили как кулак боксера, бьющий под дых. Способность обрабатывать информацию упала до нуля, перед глазами встала темная пелена.

— Что я предвидел? Что случилось?! Можешь объяснить понятным языком! — дрожащим голосом закричал Гога.

— Мы задержали целую банду. Помнишь, что ты сказал о своей супруге и Зине? Теперь понимаешь?!

— О Зине?! Что с Зиной?! — опять воскликнул Гога.

— Повторяю! — уже не скрывая волнения, сказал Раё. — Мы задержали целую банду! Они прибыли, чтобы похитить Зину! Теперь тебе понятно?! Приезжай немедленно! Я тебя жду и все объясню! Не беспокойся! Все нормально!

— Сейчас еду! — отрезал Гога и тут же набрал Соню.

Соня ответила спокойным голосом, и у Гоги отлегло.

— А вы где? — как можно спокойнее спросил он.

— Здесь… Дома. А ты?

— Я в Будве. Соня, слушай, — безапелляционным тоном сказал Гога, — возьми Зину и немедленно идите к Лиле!

Лиля жила по соседству. У нее было двое сыновей, Зининых ровесников, и двухметровый дебил-муж, который в основном сидел у нее на шее, периодически изображая повара в местном ресторане. (Как потом рассказывала Соня, этот имбецил, узнав о случившемся, со знанием дела заявил:

— Домработниц (имея в виду Соню) убивают первыми, чтобы не оставлять свидетелей).

— Но что случилось?! — уже с беспокойством спросила Соня.

— Не задавай вопросов. Хорошо? Просто сделай, как я сказал. И немедленно. Я сейчас приеду. Жди меня там!

По дороге Гога никак не мог прийти в себя. «Нет! Ну, как?! Как это возможно?! — судорожно думал он. — Может, просто какая-то ошибка?! Провокация? Может, эти местные спецслужбы что-то придумали? Я же американец! Хотят меня завербовать? И для этого сочинили невероятную историю? Но с другой стороны… До дома же всего двадцать минут. И через двадцать минут я в любом случае буду знать правду! Если все обман… То, как они мне это объяснят?!» Но понимание, что все это правда, постепенно стало просачиваться в сознание.

— Боже! Неужели эта сука пошла на такое?! — в ужасе прошептал Гога.

«Она сумасшедшая! Ну, и Кииира. Ну, и молодец! Изменила мужу! Увела мужа у подруги! Разрушила две семьи. Детям — жизнь! Привела своего хахаля, эту козлину, в наш дом! В нашу постель! А теперь еще и с бандюками сюда заявилась?!»

Все эти мысли теперь роем проносились в голове, пока он с застывшим взглядом впился в дорогу, крепко стиснув зубы и сжимая руль.

Когда Гога подъехал, Раё ждал его возле магистрали при въезде в поселок. Он старался держаться спокойно, но был бледным. За поясом виднелся пистолет.

— У меня тоже есть дети… — услышал Гога бормотание Раё, когда тот подходил к нему. — Где Зина с Соней?

— У соседей.

— Хорошо. Пошли в дом. Я тебе все объясню.

Они сели на кухне за стол, и Гога заметил в глазах Раё испуг. «Если он так волнуется, — проглотив комок, подумал Гога, — что же тогда все это значит?!»

— Мы сейчас поедем к детскому саду, и ты должен будешь их опознать.

— Кого? — не справляясь с дрожью в голосе, спросил Гога. — Ты имеешь в виду… к Зининому садику?

— Да. Они сейчас все там. На парковке.

Гога почувствовал тошноту.

— Ааа кого опознать? — с испугом переспросил он. — Я же никого не знаю…

— Там твоя жена. И этот ее… и все остальные. Мы брали их по всему побережью. Но не уверен, что взяли всех.

— Моя жена?! Ааа… сколько их?

— Здесь — пять или шесть. Но может быть и больше.

— Ты говоришь, что Кира здесь? С ними?! С Сашей?!

— Поехали! Сам все увидишь.

Картина на парковке была похожа на голливудскую полицейскую драму. Группа спецназа в черном камуфляже с автоматами. Три полицейских наряда и два «Ауди» с затемненными стеклами. Десяток крепких людей в штатском, длинноволосый оператор с лицом, испещренным морщинами, снимающий все происходящее на камеру. Подошли двое незнакомых людей.

— Теперь все в порядке. Главное — живой! — сказал крепко сбитый, плечистый человек и хлопнул Гогу по плечу.

Гога отрешенно посмотрел на него. Ему казалось, будто это происходит не в реальности, а в каком-то жутком гангстерском фильме. Не хватало только желтой ленточки, ограждающей место убийства. На другом конце поляны, посыпанной серым песком, в метрах пятидесяти, опустив головы, стояла в ряд группа мужчин в наручниках. Они периодически зыркали исподлобья злющими, острыми, как бритва, глазами. Между ними была цыганка. Невысокая, в длинной цветастой юбке и с тюрбаном на голове. Гога ее прежде никогда не видел.

— Давай, пошли, — сказал Раё и подтолкнул его.

— А это кто? — нервно оглянувшись на Раё и кивнув в сторону незнакомки, спросил Гога.

— Это? Твоя бывшая.

Гога остановился и замотал головой.

— Нет… нет… Это не она! — у Гоги вырвался нервный смех. — Это не Кира! Говорю тебе! Это кто-то другой! Кто-то вместо нее! Клянусь! Вы ошиблись!

Раё вытащил из кармана красный паспорт, открыл первую страницу и спросил:

— Ее фотография?

Гога уставился на фотографию. Это была Кира! Раё перевернул еще несколько страниц. На одной их них была вклеена фотография Зины! У Гоги потемнело в глазах. Как зомби, он направился с Раё в сторону группы. Вдруг «цыганка» выскочила и жутким, исполненным страха и отчаяния голосом заорала:

— Жорааа! Жораааа! Скажи им, чтобы они меня отпустили! Я здесь больше никогда не появлюсь!

У Гоги подкосились ноги. Он сморщился, сердце сдавило. Оно как будто разорвалось на части от горечи. Еще секунда, и он упадет в обморок. Он так не хотел всему этому верить! Подойдя к выстроенной линейке, Гога стал вглядываться в этих людей со страхом и изумлением. С трудом понимая, что все наяву. Саша пронизывал его своими маленькими, синенькими глазками, как двумя стрелами, смазанными смертельным ядом. Остальные злобно поглядывали на него исподлобья. Кирины глаза выглядели совершенно неузнаваемыми. Зрачков не было. Остались только глазные яблоки, покрытые странной голубизной. Как будто ей плеснули в глаза голубую краску, и она там застыла ледяной коркой. У одного, самого здоровенного, была пробита голова, и кровь крупными каплями падала ему на плечо. Другой, коренастый, почему-то напомнил Гоге человека, проходившего вечером мимо их дома.

— Этих, — кивнул Гога в сторону Киры и Саши, — я знаю. Других никогда не видел.

Бандиты были настолько устрашающими, что даже полицейские смотрели на них с каким-то скрытым восхищением. Как потом выяснилось, это были профессионалы, на счету которых множество похищений в разных странах. Но на этот раз им не повезло. Не зря в тот вечер ангелы что-то нашептывали Зине, рассказывающей странную историю про убийство папы.

Как потом выяснилось, Раё очень серьезно воспринял Гогино предположение о возможном похищении. Дело могло коснуться американских граждан. А это уже политика! Он незамедлительно передал информацию на самый верх. Учитывая время и деликатность ситуации (США и Россия), министр внутренних дел взял ситуацию под личный контроль. Помогло и то, что тот получил образование в Америке и был американистом. Чтобы избежать юридических, дипломатических и, возможно, физических последствий, министр дал приказ немедленно поставить все пограничные пункты под контроль. Информация по поводу Киры, которую Гога передал, оказалась ключевой. Когда банда прибыла в Черногорию, она сразу оказалась под колпаком. Будучи в курсе всех их передвижений, спустя несколько дней министр дал приказ брать всех, так как стало известно, что похищение планировалось посреди белого дня из детского сада. А если не получится там, то прямо из дома, что могло привести к непредсказуемым последствиям. Брали всех одновременно, по всему побережью. Двух Саш (включая Кириного) повязали на магистрали. Кирочку — возле детского сада, когда она направилась за Зиной. Как потом выяснилось, почувствовав за собой слежку, Кира разыграла целый спектакль, достойный мхатовской школы. Когда полицейский двинулся в ее сторону, она, указав куда-то трясущейся рукой, в ужасе закричала:

— Там женщина зовет на помощь!

Как только полицейский отвернулся, Кирочки не стало. Ее нашли прячущейся под лестницей детского сада, но она и тут не сдалась. Сопротивлялась и кричала, что она знаменитая русская актриса и всех засудит. Не помогло. Просидев ночь в тюрьме в Будве, утром вся команда отправилась в суд для определения меры пресечения. Так как похищения не было, то суд посчитал возможным всех отпустить. Как оказалось, это тоже было частью плана министра. Зачем провоцировать скандал между Россией и Америкой в столь непростое время. Бандюки, видимо, не могли поверить такой удаче и тут же смылись. Кира с Сашей решили остаться на пару дней. Видимо, ухватить немного солнышка и отдохнуть после «тяжелой работы». Гога находился в полной прострации. Он с трудом осознавал произошедшее. Все, что он понимал, — им спасли жизнь. И это самое главное.

Черногорские полицейские были вне себя. Такое со стороны женщины и матери здесь было немыслимо.

— Приехать с бандой и с любовником, чтобы похитить ребенка?!

Когда они узнали, что после всего этого Кира целовалась с «любимым» в гостиничном баре, их реакция была однозначной:

— В мешок обоих! Ее и этого коня! Отвезти в море и утопить!

Начальник полиции сообщил Гоге:

— Ваша супруга просит о встрече с дочкой. Но решение за вами.

Гогу уже ничто не удивляло. «Почему бы и нет? — подумал он. — Зина ничего не знает. Встреча с мамой будет для нее приятным сюрпризом. Пусть порадуется. Все-таки мама. Она ее давно не видела и наверняка соскучилась».

Киру привезли в Петровац на полицейской машине. Они провели час, гуляя вдоль моря. Кира с Зиной все это время о чем-то весело щебетали и смеялись. Он плелся сзади. Остановился перед какой-то скамейкой, на которой сидела кошка. Та настороженно смотрела на него.

— Что смотришь? Узнала?

Кошка вскочила, бросила на него быстрый, испуганный взгляд и тут же смылась. Затем они зашли в кафе «Лазарет». Гога заказал им чай и пирожные. Сам взял кофе. Он смотрел на Киру и думал: «Конечно, она страдает от разлуки с дочкой. Все-таки мать какая-никакая. Но от чего она страдает больше? От разлуки? Или от того, что у нее отняли любимую куклу? Она же к такому не привыкла. Сама у кого хочешь отнимет». Сердце защемило от той грусти, когда знаешь, что уже ничего не исправить и не вернуть. Потом они проводили Киру до такси. Она расцеловала Зину, холодно попрощалась с ним и отправилась обратно в гостиницу к своему «принцу». А Гога с Зиной, взявшись за руки, грустной походкой зашагали в сторону дома.

Некоторое время спустя гостиницу, в которой Кира останавливалась со своим козлом, снесли. На ее месте построили новую. Самую красивую на всем побережье. Это показалось очень символичным. Старое и гнилое рухнуло и кануло в небытие. Вместо него родилось новое и прекрасное.

Как потом выяснилось, наводчиком во всей этой афере оказался какой-то мелкий жирненький бандюган. И звали его тоже Саша! «Вот уж мне везет на этих Саш!» — думал Гога. Этот самый Саша после того, как его отпустили (он тоже был арестован), пригласил Гогу, Киру и ее любимого в кафе в старом городе для разговора, где неожиданно разразился гневной тирадой.

— Ну, что, Кирочка?! И ты, Сашок! Что вы мне говорили об этом человеке: негодяй, похитил ребенка, отпетая сволочь! Несчастная мамаша! А вы все такие белые и пушистые! Благородные! Надо спасти ребенка! И я и моя дура вам поверили! Ну а если надо будет замочить (Гогу), так что поделаешь? Ведь заслужил! Я, как последний лох, вписался в эту историю! Вы подставили не только меня, но и братву, с которой я здесь работаю! А этот человек, — указав на Гогу, — между прочим, поступил по-пацански, и меня отпустили! Хотя имел полное право такого не делать! И теперь еще неизвестно, чем все это для меня закончится! — в сердцах воскликнул спикер, закончив пятиэтажным матом.

Кира и Саша сидели молча, потупив глаза. Гога не верил в происходящее. Он сидит за одним столом с этими людьми. И слушает! Как будто все, что случилось, совершенно нормально! Ничего страшного! Он даже не очень удивился, когда Саша стал жаловаться ему, что он, видите ли, пережил небывалый стресс, когда их брали!

— Мы с Сашкой (тот с мускулами тоже оказался Сашей!) едем, и тут нам преграждают путь два черных «Ауди» с затемненными стеклами! Выскакивают здоровенные мужики в штатском и с автоматами «Узи». «Ну, все! — думаю, — Пиздец! Местная братва! Сейчас нас здесь положат, запихают в багажники, вывезут в море и с концами». Сашка-то профессионал! Он к таким вещам привык… Но я-то в таком деле впервые! — гнусно захихикал Саша, протирая салфеткой вспотевшее лицо.

Гога не знал, как реагировать, смеяться или плакать. Ему приходилось прикладывать усилия, чтобы не разразиться хохотом и не наброситься на эту скотину с кулаками. «Козлина! Разрушил мою семью… Въехал в дом, который я построил… Где жили мои маленькие детки… Заплатил бандитам, чтобы похитить моего ребенка. Сидит здесь и жалуется! Мне!» — в немой истерике и бешенстве думал Гога.

Как потом выяснилось, Кира в Москве ходила в салон красоты, где подружилась с одной парикмахершей, и та, по невероятному совпадению, оказалась девушкой того самого жирненького бандюгана, который часто бывал в Черногории по каким-то своим делишкам. Узнав это, Кира принялась вербовать подружку для «спасения ребенка». Та сжалилась над «несчастной» и подключила «пышку». Рассказала ему ужасную историю «бедной женщины» и «изверга-мужа», разбившего материнское сердце. Тот ради возлюбленной сразу принялся за дело. Все разузнал. Где Гога живет. В какой Зина ходит садик и так далее. Даже нашел местного «урода», который за сто евро согласился поставлять ему информацию. (Как потом выяснилось, подонок одновременно был и стукачом).

Когда группа прибыла, жирненький все подробно расписал и для удобства предложил остановиться в гостинице в Петровце, которую держала братва. Но, узнав о цели визита, братва в поселении отказала. Так как полиция следила за бандой, то гостиницу тоже обыскали, создав браткам немало проблем. Те, в свою очередь, кинули предъяву «партнеру», пригрозив серьезными последствиями, если что. Он срочно должен был лететь в Москву, чтобы уже там уладить ситуацию. Как бы смешно и невероятно это ни звучало, денег на билет у «партнера» не оказалось, а разозленные братки одалживать не собирались. И к кому он обратился за помощью?! Правильно — к Гоге! Мол, всего лишь на несколько дней! И Гога одолжил этому кадру деньги! Тот от всей души поблагодарил! Даже поклялся: мол, никогда не забудет! Спустя некоторое время он позвонил уже из Москвы.

— Я людям все объяснил. Тебе нечего бояться, — успокоил жирненький и по-деловому добавил: — А вот с этими двумя (Кирой и Сашей) мы еще разберемся!

Снова от всего сердца поблагодарил, но денег так и не вернул. Тогда, во время разговора в кафе, Гога узнал еще одну «пикантную деталь». Оказалось, что самую большую проблему для бандюков представлял он сам. План был такой: забрать Зину из детского сада. Если там не получится, то ворваться в дом и забрать оттуда. Возник вопрос: что делать, если Гога окажет сопротивление? Решили валить. Но так, чтобы не поднимать шума. Встал другой вопрос: куда девать тело, чтобы его не обнаружили, пока они не покинут страну. В общем, «нелегко» было «братьям». Гога слушал все это совершенно спокойно — будто это не про него. Нервы уже обуглились, были не способны реагировать по-другому. «Дааа… Интересно… — рассуждал Гога. — Ты тут спокойненько разгуливал… Ел любимый салатик… Грелся на солнышке… А между тем твою судьбу и Зиночки решали совершенно незнакомые люди. В другой стране. И ты ничего об этом не знал. Даже не догадывался, что твоя жизнь висит на волоске! Прекрасно…»

На следующий день после кафе раздался звонок. На другом конце в истерике визжала Кира.

— Жораааа! Что ты там опять устроил! Жораа!

Гога сморщился. Он не понимал, о чем она.

— Нас опять задержали! Эта ваша долбаная полиция! Забрали паспорта! Зачем ты это делаешь?! — закричала Кира и бросила трубку.

Гога вздохнул и помотал головой.

— Вот идиотка! Где только эта баба появляется, там одни проблемы!

Оказалось, что на следующий день, на улице, их действительно остановила полиция и отобрала паспорта. Когда их вернули, там стояла печать с запретом въезда на территорию Черногории сроком на год. Вдобавок они получили уведомление, что должны покинуть страну в течение 24 часов.

Наступил год относительного покоя.

Конечно, эти события не могли пройти бесследно. Особенно для Сони. Бедная Сонечка теперь, только услышав русскую речь, вздрагивала, хватала Зину за руку и шарахалась в сторону, прижимая ее к себе. Везде мерещились бандиты. Приближение к берегу яхты или катера воспринималось как очередная попытка похищения. Она быстро хватала Зину и уводила с пляжа. По дороге придумывала какую-нибудь безобидную причину. Страх присутствовал везде и повсюду, куда бы они ни шли и что бы ни делали. Только Зиночка была спокойна. Ее больше интересовали куклы и очередное «дефиле», которое она уже спланировала, и теперь с нетерпением ожидала презентации своей «новой коллекции».

Год пролетел быстро. Но Соня продолжала оглядываться по сторонам, когда вела Зину в садик. Каждый раз вздрагивала, увидев кого-нибудь незнакомого. Гога тоже подозревал всех и вся. Особенно машины, следующие за ним, как ему казалось, чересчур долго. Он вглядывался в лица водителей, которые казались ему подозрительными. После этого случая внутри что-то изменилось. Он будто понял то, чего раньше не понимал. Как тогда, в студенческие годы, когда открыл Уолта Уитмана и звездное небо. И первую пелену тумана в его сознании пронзил свет, исходящий от звезд. Но теперь это было важнее Уитмана! Гога будто увидел картину жизни при более ярком освещении! Осознал, что человек без Бога гол и ходит по земле, как дитя без родителя! Что жизнь хрупка, как хрустальная ваза, и без Ангела-хранителя шансов у человека нет. Что все хорошее и злое рождается в наших сердцах. Что душа есть, и она реальна! И ее надо беречь как зеницу ока! За нее надо бороться, как борешься за свое дитя, чтобы оно не погибло. Ибо это нежное существо непрестанно подвергается нападкам со всех сторон. Бесчисленные охотники бродят по лесу, облаченные в красочные костюмы, с масками на лице, в надежде поймать ее в свои пагубные сети. И тот, кто не поймет этого, потеряет все! Но как долго потребовалось, чтобы это понять! Понадобилась почти трагедия! Следующая пелена, заграждающая внутренний взор, пала. Молитва стала ежедневным обрядом. Ни один день не проходил без нее. А молиться ему еще будет о чем. Многое откроется, что потрясет его. Говорят, никто не приводит нас к Богу быстрее, чем наши враги. И за это их надо благодарить. Спасибо, Кирочка!