Гога уже не так скучал по маме, когда она уходила на работу. Ведь был двор. Там он мог лазить по деревьям и играть в песочнице, рядом с которой росла та самая береза, можно сказать, спасшая его от «тяжелого недуга». Тонкие полоски от прутьев на ляжках почти исчезли и уже не чесались. Но самыми интересными были сараи, которые принадлежали старым латышам, жившим здесь еще до войны. Пятиэтажное кирпичное здание когда-то тоже принадлежало им, но Советы его «приватизировали», превратив в коммуналки. «Сестрички» со второго этажа уже ходили в школу. Гога продолжал болтаться во дворе. Но мама была спокойна. Дядя Ваня и тетя Аня из соседнего дома присматривали за ним, а Гога чувствовал присутствие «ока».

Сараи для Гоги представляли мир, полный загадок. На полках лежали сильно обшарпанные чемоданы, набитые не только старыми вещами, но и фотографиями, письмами и заржавевшими монетами. Была даже немецкая каска и помятые, заношенные до дыр сапоги. Каждый раз, когда Гога пробирался внутрь, он застывал, как завороженный. В эти моменты он забывал обо всем. Даже одиночество исчезало. Он мог часами рассматривать фотографии, вглядываться в лица людей, которые когда-то жили, а теперь куда-то исчезли, как тени. Он часто думал: кто были люди, сочинявшие те письма? Чья рука писала на этом листке с засохшей слезой, размазавшей до неузнаваемости вымученное слово? Все эти вещи когда-то кому-то принадлежали, были частью их жизни. А теперь лежат здесь разбросанные, как останки своих хозяев. Немецкая каска представляла особый интерес. Такую он видел только на плакате, где советский солдат вонзает штык в ненавистного врага. Напялив каску, он мог долго сидеть и размышлять о солдате, когда-то носившем ее. Почему и как она здесь оказалась? Кто был владельцем? И где он сейчас? Жив ли, мертв ли? Когда начинало темнеть, Гога аккуратно складывал все обратно и, погруженный в раздумья, возвращался домой, чтобы на следующий день вновь вернуться сюда. Но даже сараи не могли исправить того, что Гога оставался одинок. Ему не хватало друга. Пусть даже собаки! Он часто подбирал их на улице и приводил домой. Через несколько дней они почему-то исчезали. Ответ всегда звучал одинаково:

— Убежала. Бродяга же. Не привыкла к домашней жизни. Ей улица и свобода дороже всего.

Тогда Гога находил другую. Но и ее постигала та же участь. Гога втихаря плакал и находил следующую.