Прошел год. Мама собралась в Америку. Сандра не находила себе места.

— Что с тобой?! — недоумевал Гога. — Что ты как будто с ума сошла? Ведь у вас же прекрасные отношения. Она даже тебе стихи посвятила! А ты ей открытки посылала на праздники.

Но Сандра не успокаивалась. В нее как будто бес вселился. Зина иногда звонила Гоге с телефона своей подруги Татьяны. Лена каждый раз умудрялась взять трубку.

— Мы тоже приедем вас навестить, Георгий! Как только соберем денег. Вот увидите! Вот вам Таня, — и она совала трубку сестре.

С Таней разговор не получался. Они обменивались несколькими фразами, и на этом разговор заканчивался. Но Лена опять хватала трубку.

— Мы серьезно хотим приехать, Георгий!

Гога не знал, что ответить. Изображал из себя джентльмена.

— Конечно, конечно… Буду рад…

— А я не шучу! — повторяла Лена.

— И я не шучу, — врал Гога.

«Этого еще не хватало!» — с раздражением думал он. Он уже остыл и был счастлив, что не совершил огромнейшую глупость в своей жизни. Размышляя об этом, он поражался. «Какая же природа волшебница! От одного только взгляда, прикосновения заставляет терять рассудок. Ей нужно бесконечное продолжение жизни. Она хочет детей! Продолжения сознания. Без которого нет мира, созданного Творцом! Нет звезд и безграничной Вселенной. Нет солнца и луны. И для этой цели она подчиняет всех и вся, отключая волю и рассудок. Заставляя делать то, что ей необходимо. Проходит время и, добившись цели, магия исчезает. Как весенний туман. Удивительно!»

Сандра нервничала не зря. Первые часы знакомства с Зиной прошли слегка натянуто, но пристойно. В присутствии Сандры все всегда чувствовали себя напряженно. Это был ее особый дар. Поэтому их уже давно перестали приглашать в гости или на какие-нибудь праздничные мероприятия, где собирались эмигранты.

Мама выспалась и на следующий день принялась осматривать дом.

— Сыночек, а сколько здесь комнат? — переходя из одной комнаты в другую, спросила Зина.

— Семь.

— И все это только для вас? — удивилась Зина.

— Да, мам, только для нас. И для тебя.

— Но это же чересчур. Как можно жить в таком большом доме?

— Привыкнешь, мамуля. Не беспокойся.

Зина, которая не могла сидеть без дела, сразу принялась убирать. Где-то на полпути она остановилась, подошла к Гоге и тихо спросила:

— А почему у вас такая грязь, сына? Твоя Сандра, что, совсем не убирает? Пыль повсюду… — и с новыми силами продолжила чистить.

Когда Сандра вернулась и увидела Зину за чисткой, она вся покраснела и, чуть ли не задыхаясь от возмущения, воскликнула:

— Почему она чистит мой дом?! Я сама знаю, как это делать! Почему ты ей это позволил?!

— Ты что, сумасшедшая?! — разнервничался Гога. — Она просто хочет помочь!

— Мне помощь не нужна! — взвизгнула Сандра.

Подошла к Зине, вырвала у нее из рук тряпку и тут же принялась драить мраморный стол, да с таким остервенением, будто хотела протереть в нем дырку, ткнувшись носом в поверхность. Зина смутилась и с удивлением посмотрела на Гогу.

— Я что… сделала что-то не так, сына? — тихо спросила она, хлопая своими детскими глазами.

— Да нет, мама! — посмотрев на Сандру недобрым взглядом, сказал Гога. — Она просто не хочет, чтобы ты беспокоилась! Правда, Сандра? Она сама уберет! Видишь, как старается, — добавил Гога, прикусив губу.

Он взял Зину под руку и повел на кухню. Оглядываясь в недоумении на Сандру, Зиночка растерянно сказала:

— Хорошо, сыночка. Как скажешь, — и принялась мыть посуду.

Это было ошибкой номер два! Когда Сандра вошла на кухню и увидела это, она вытаращила глаза, подошла к Зине, нервно хихикнула и воскликнула:

— Что вы делаете?! Я могу и без вашей помощи!

Затем посмотрела на Гогу возмущенным взглядом, который говорил: «Я не понимаю, что здесь происходит?! Это мой дом!»

Этот эпизод налаживанию дипломатических отношений, конечно же, не способствовал. Теперь Сандра ревностно сопровождала Зину повсюду и подозрительно наблюдала за всем, что она делает в доме.

— Странная она какая-то, — жаловалась Зина. — Может быть, я не вовремя приехала?

— Мама! Да что ты такое говоришь?! Она просто немного чудная и нервная. Вот и все. Боится, что ты займешь ее место, — рассмеялся Гога. — Станешь хозяйкой дома вместо нее! Ха-ха-ха!

— Ну, в таком случае я больше не буду. Но тогда пусть сама убирает! А то пыль как была повсюду, так и осталась! — в сердцах воскликнула Зина.

Но, конечно, Зиночка тайком все же продолжала убирать. Сандра, узнав об этом, закатила Гоге истерику.

— Она что, думает, я плохая хозяйка?! Я бы в ее доме себя так не вела!

— В ее доме?! Это и есть ее дом! Она моя мать! И я не видел ее много лет!

— Ты видел ее в прошлом году! И это не ее дом! А наш!

— Уууххх! — прошипел сквозь зубы Гога. — Послушай, Сандра! Только не выводи меня из себя! Хорошо?! А то это очень плохо закончится. Запомни! Ты жена! А она моя мать! Которая меня родила и воспитала, посвятила мне всю свою жизнь! Поэтому не вздумай омрачать ее присутствие здесь своими глупостями. Поняла?!

Сандра в слезах убежала в спальню.

— Сыночек, что происходит? — взволнованно спросила Зина. — Я что, принесла раздор в ваш дом?

— Мама! Какой раздор?! Этих раздоров у нас каждый день миллион! Прошу тебя, не обращай внимания.

— Это нехорошо… — задумчиво протянула Зина. — В доме должен быть мир, любовь и покой…

— Ой, мама! Лишь бы хаоса не было, и то хорошо! Давай пойдем вечером в ресторан.

Зиночка округлила глаза.

— Как?! Только мы? Так нехорошо, сынынька.

— Хорошо, плохо… Просто пойдем и все! Имеет ли право сын повести мать в ресторан?

Зина рассмеялась.

— А как же она?

— Не беспокойся. Все нормально! Я с ней в рестораны хожу почти каждый день. Все будет хорошо!

Но хорошо не было. Когда они вернулись, Сандра устроила грандиозный скандал с истерикой, и остаток вечера был испоганен полностью. Через несколько дней, когда казалось, все улеглось, произошло немыслимое. Мама на пыльном окне написала пальцем «Помой меня». Причем на английском! Гога понял — сейчас все только начнется.

— Пусть знает! — вспылив, воскликнула Зина. — Она что, думает, будто какая-то королева?! Пусть убирает! Пусть учится, если не знает, что такое быть хозяйкой!

Увидев это, Сандра в неистовстве бросилась «мыть» окно, растирая тряпкой грязь по стеклу и в истерическом припадке причитая:

— Я в своем доме! И мою, когда хочу! Я очень хорошая хозяйка!

Гога схватился за голову и закрыл уши. Мама демонстративно ушла в свою комнату, громко хлопнув дверью. Но это были только цветочки. На следующий день Зина принялась полоть сорняки во дворе. Заметив это, Сандра, как обезумевшая завизжала:

— Что она делает?!

— Что делает?! — закричал Гога. — Очищает двор от сорняков!

— Это не сорняки! — еще громче завизжала Сандра и кинулась во двор. Бросившись на колени, она стала запихивать сорняки обратно в землю. Зина встала, опустила руки и уставилась на нее. Гога выскочил, посмотрел на Сандру и заорал:

— Что ты делаешь?!

Зина повернулась и спросила:

— Она что, совсем того?

Сандра продолжала исполнять роль «садовника». Будто не видит и не слышит их.

— Оставь ее! Пусть делает что хочет! Для нее это не сорняки. Для нее это «розы», понимаешь?! Я уже не знаю, что у нее там в голове. Но вот сама видишь. Она решила, что это цветы! Давай, пошли отсюда!

— Ну и нууу… Не знаю, сыночек… не знаю… — качая головой, сетовала Зина, следуя за Гогой. — Но так нельзя. У вас не семья, а черт знает что. Сумасшедший дом.

«Сумасшедший дом» продолжался уже почти месяц. Гога еле выдерживал. Как ни странно, со временем Зина и Сандра стали привыкать друг к другу. Иногда он их заставал сидящими на диване — они о чем-то увлеченно разговаривали и весело смеялись. Он крестился и благодарил Бога. В такие дни он мог спокойно заснуть, без скандалов и криков. Но море спокойным все время не бывает. В любой момент может разразиться буря. Тогда Зина грозилась уехать. А Гоге приходилось успокаивать обеих. Ему иногда казалось, они в чем-то даже похожи. Обе наивны, каждая по-своему. Темперамент и эмоции зашкаливают. У обеих страстный характер. Правда, источник страстей разный. У Зины — в силу глубины чувств. У Сандры — из-за расстройства психики. После очередного скандала и последующего примирения ему порой казалось, что они даже сблизились, если не сказать подружились.

— А почему ты, сынынька, не покупаешь ей вещи? Она жаловалась, что ей даже надеть нечего. Ни одного повседневного платья.

— Угу. Правильно. Я ей вещей не покупаю. Она это делает сама. Пойди сюда, — сказал Гога и подвел Зину к шкафу.

— Видишь этот шкаф? Здесь действительно нет ни одного повседневного наряда, — сказал Гога и открыл створку. — Но сорок пять бальных платьев почему-то есть. Вот, посмотри!

Зина разинула рот и в недоумении посмотрела на Гогу.

— Что это? Зачем столько вечерних нарядов?!

— Не знаю, мама. Возможно, думает, что она Золушка. Готовится к балу, где встретит принца. Не знаю.

— Даа… Ничего себе! — протянула Зина. Затем сделала паузу и, задумавшись, продолжила. — Знаешь, сыночек… она неплохая и любит тебя. Я это вижу. Однако покоя у тебя с ней никогда не будет. Но я в это лезть не стану. Это ваша жизнь. Сами и разбирайтесь.