В тот день Гога должен был выступать в доме богатого промышленника из Беверли-Хиллз перед участницами какого-то женского клуба. Отпев первую часть, он проглотил маленькое пирожное, запил глотком шампанского и отправился на перерыв. Вышел в сад и присел на скамейку. В голове было пусто. Куда идти после выступления, он понятия не имел. Вытащив пачку сигарет, он хотел было закурить, как вдруг заметил, что к нему семенит ухоженная, невысокого роста, худощавая старушка. Подойдя, она вежливо представилась, пристально посмотрела ему в глаза и оглянулась, будто проверяя, есть ли за ней хвост. Молча взяла Гогу под руку, вновь оглянулась и, словно воруя его, потащила к калитке.

— Пойдем! Пойдем! Ничего не спрашивай! Иди со мной! — тихо сказала она, утаскивая его за собой. Гога послушно следовал, не совсем понимая, что происходит. Когда они вышли на улицу, он увидел припаркованный желтый «Фольксваген-жук». Гога вопросительно посмотрел на старушку.

— Садись! Не подумай, — усмехнулась она, — я не сумасшедшая!

На сумасшедшую старушка действительно не была похожа. Гога сел в машину, посмотрел на нее и неуверенно улыбнулся. Включив мотор, старушка повернулась к нему и убедительным тоном воскликнула:

— Ты просто прекрасен! Удивительно красивые и умные глаза. Благородное лицо. Поверь мне, я в людях разбираюсь.

Медленно нажимая на газ, она продолжила:

— Теперь слушай меня внимательно. Мой муж был президентом «Парамаунт Пикчерс», и, покуда не разболелся, мы жили припеваючи. У нас было все! Деньги, много друзей и знакомых. Но когда он заболел и умер, все вдруг куда-то исчезли, — с усмешкой сказала старушка и взглянула на Гогу. — Моя дочь, Беверли, была очень красивой, образованной девушкой. Когда мой муж еще занимал высокое положение, она познакомилась с сыном Эдди Мортона. Они миллиардеры. Это куда мы теперь едем. У меня есть внучка — Карен. Очень хорошая девочка. Студентка. Учится в престижном колледже в Стоктоне. Прилетела на несколько дней на каникулы. Но я замечаю, что при всем благополучии ей чего-то мучительно не хватает. Думаю, она никак не может устроить личную жизнь. Ей трудно, ведь всех приходится подозревать и проверять. И это, по-моему, ее очень мучает. Она, конечно, старается не показывать… Но я-то вижу. Уверена, ты ей очень понравишься! Я видела ее парней…

Сделав паузу и взглянув на Гогу, старушка неожиданно добавила:

— Просто женись на ней! И поверь мне, ты никогда в жизни не будешь знать нужды.

Гога остолбенел. Казалось бы, в его ситуации такие слова — как мед в уши. Но звучали они настолько невероятно, что он даже не сообразил, как ответить и просто застыл.

— Не подумай, я не ку-ку! Знаю, что говорю!

Только сейчас до Гоги дошел смысл ее слов. Да, были Томаш и Вика. Но это происходило в другой жизни. Гога хотел что-то сказать, но старушка остановила:

— Ничего не говори! Просто слушай! Этот город очень жестокий. Уж я-то знаю. Если бы моя Беверли не вышла так удачно замуж, где б мы сейчас были? Оуу!

Они подъехали к огромному участку, который занимал почти полквартала и был огорожен массивным кирпичным забором. Посреди участка стоял дом, больше похожий на замок. Подъехав к высоким литым воротам, старушка нажала на домофон. Ворота медленно отворились. Вымощенная кирпичами полукруглая дорога вела к главному входу. Подъезжая, старушка многозначительно произнесла:

— В этот дом посторонним вход строго воспрещен. Поверь мне. И только избранные могут сюда войти. Но так как я мама, на меня эти правила не распространяются! — весело заметила она и рассмеялась.

Гога сразу вспомнил, что он даже не знает, где будет сегодня ночевать. «Пристроюсь здесь на лужайке. А что? Красиво!» — усмехнулся он, и эта мысль его немного развеселила.

Зайдя в просторную прихожую, больше похожую на зал, Гога ощутил атмосферу, которая была ему совершенно не знакома. Здесь царил такой покой что, казалось, в этом доме никогда ничего плохого произойти не может. Даже воздух застыл в благополучии. Через минуту он увидел холеную женщину лет сорока пяти. Одетая в шикарный синий шелковый халат с золотыми рыбками, она плавно спускалась по широкой лестнице.

— Мамочка! — воскликнула она, распахнув руки.

Подошла к старушке, обняла ее и расцеловала. Затем вежливым взглядом окинула Гогу и вопросительно посмотрела на мать.

— Дорогая, это Гога! А это Беверли, моя дочь. Познакомьтесь, — улыбаясь, произнесла старушка, взяла дочь под руку и отвела в сторону. Через пару минут они вернулись. Беверли протянула Гоге руку, приветливо улыбнулась и пригласила всех сесть на диван. Еще раз окинула Гогу умным и испытующим взглядом.

— Мама сказала, что вы из России… — начала было Беверли, как на лестнице появилась девушка. Она была слегка полновата, в потертых джинсах, в клетчатой бежевой рубашке на выпуск и в кроссовках. У нее были русые волосы, завязанные хвостиком, голубые и серьезные глаза. Она производила впечатление озабоченной занятиями студентки, симпатизирующей феминизму и пребывающей в легкой депрессии. Увидев Гогу, она сильно покраснела. В ее глазах мелькнуло недовольство и даже злость, как у людей, не совсем уверенных в себе и своей внешности. Холодно поздоровавшись, она хотела было пройти мимо, но бабуля ее остановила.

— Карен, детка! Познакомься, это Гога! Представляешь, он из России! Как твой дедушка! Музыкант и певец. Ты не представляешь, как он поет! Просто чудо!

Карен еще больше покраснела.

— Карен. Очень приятно, — сказала она с явной неохотой.

Гога протянул руку.

— Гога. Мне тоже очень приятно.

Он, видимо, произнес эти слова так тепло, что Карен невольно бросила на него быстрый взгляд.

— Карен! — воскликнула бабуля. — Ну, предложи молодому человеку что-нибудь попить! Кока-колу или еще что-то, — игриво улыбнулась старушка и нежно посмотрела на внучку.

Карен бросила на бабулю взгляд, точно муху проглотила. Пошла на кухню, принесла стакан и банку кока-колы.

— А себе, детка? — спросила старушка, вопросительно приподняв брови.

Появился еще один стакан и еще одна кола. Теперь Гога и Карен сидели за столом и о чем-то разговаривали. Через минут десять послышался смех Карен, говоривший о том, что лед тронулся. Они проговорили минут двадцать. Гога рассказывал о своем прошлом. О первых впечатлениях в Америке. В ярких красках поведал о «самых красивых девушках» на Бродвее и «хрустальном метро». Карен от души хохотала и с изумлением смотрела на него. Старушка не ошиблась. Когда они прощались, у Карен светились глаза — было видно, что ей не терпится увидеться с Гогой вновь. Бабуля сияла! Когда они сели в машину, старушка с гордостью посмотрела на Гогу.

— Я так и знала! Ты не мог не понравиться! — воскликнула она, резко повернув ключ зажигания.

На обратной дороге Гога вспомнил, что его ждет чемоданчик с вещами. Не выдержав, он поведал будущей «родственнице» о своем незавидном положении и ночи, которую ему придется провести на лавочке под звездным небом в каком-нибудь парке. Старушка удивленно посмотрела на него. Подумала и твердо заявила:

— Не беспокойся! На улице я тебя не оставлю! Когда мы вернемся, я тебя познакомлю с моей хорошей подругой. Ниной Бейдер. После смерти мужа она живет одна. Прекрасно говорит по-русски. Настоящая русская! Нет, она, конечно, еврейка, давно эмигрировала, но в душе все равно осталась русской.

Нина Бейдер не знала, как реагировать. Ей было лет семьдесят. Мысль о том, что незнакомый молодой человек поселится в ее квартире, не совсем укладывалась в голове. Но старушка не сдавалась.

— Ниночка…

Посмотрев на Гогу еще раз, Нина ласково улыбнулась и, немного подумав, сказала:

— Ну, а почему бы и нет. Такой симпатичный! А у меня комната пустует.

Ночь под звездным небом отменялась.

Карен часто прилетала, чтобы увидеться с ним. До секса еще не дошло, но все двигалось в этом направлении. Нина уходила, когда Карен появлялась, чтобы оставить молодых наедине. Так было и в этот раз. После поцелуев Гога принялся стаскивать те самые джинсы, которые, оказалось, не так просто стянуть. Видя, как Гога мучится, Карен остановила его решительным жестом, крепко схватив за запястье. Встала с постели, выпрямилась и обеими руками, одновременно приседая, спустила джинсы ниже колен. Затем выпрямилась, томно посмотрела на него и тихо спросила:

— Так лучше?

Гога оторопел, но вида не подал. Перед ним как будто предстала картина «Девушка в туалете» или «Немецкий солдат, готовящийся надругаться над своей жертвой».

— Дааа, так лучше, — томно прикрыв глаза, соврал Гога и нежно потянул Карен за руку, чтобы вновь завалить на постель.

Но даже в приспущенном положении джинсы продолжали беречь честь хозяйки. Пришлось еще пару минут помучиться и подергать ногами, чтобы освободится от них окончательно. Но через минуту Карен его вновь остановила.

— Что теперь?! — пискнул разгоряченный Гога.

— У меня ощущение, что ты собрался меня ебать, а не заниматься любовью, — наставническим тоном произнесла Карен.

К такому Гога не привык! Вскочив с постели, он принялся трясущимися руками натягивать брюки.

— Извини! Кто кого здесь ебет?! Ты меня или я тебя?! Еще будешь указывать, как мне делать свое дело?! Ебать!.. Заниматься любовью!.. Какая разница?! Что за бред! — злобно воскликнул Гога.

Две недели они не виделись и даже не разговаривали по телефону. Мать Карен позвонила и пригласила его на вечеринку к ним домой, добавив:

— Карен очень переживает.

Гога хоть и не хотел себе в этом признаваться, но понимал — с Карен встречается в том числе и потому, что она из очень богатой семьи. Он всячески старался себя убедить, что это не так. Ведь раньше он никогда не встречался с женщинами из меркантильных соображений. Потому и разозлился так. И скорее на самого себя, чем на Карен. Гога не умел управлять эмоциями в таких ситуациях. Не мог обойтись без какой-нибудь глупости. На вечеринке в доме Карен он появился с ее подружкой, которая давно облюбовала его. Это было настоящим плевком! На этом все закончилось. Родители Карен были миллиардерами. Но зачем жениться на такой девушке? Когда можно жениться на другой! Той, которая высосет из тебя все соки и выпьет всю твою кровь.