Гогу никак не оставляла мысль, что он снова должен петь. «Не выбрасывать же целую жизнь просто так!» — шагая по улице с опущенной головой, терзал себя Гога. Вдруг он заметил объявление, стоявшее перед входом в ночной клуб:

«Требуется певец. Прослушивание в 15.00»

«Ничего себе! Прямо, когда я об этом думал!» — изумился Гога.

Перед клубом собралось человек двенадцать. Несколько патлатых парней с гитарами, пара черных с саксофонами и несколько девчонок, одна из которых, симпатичная блондинка, ему улыбнулась. «Хороший знак», — ухмыльнулся Гога. Когда очередь дошла до него, он спустился в помещение, поздоровался и попросил гитару. Со знанием дела настроил ее и залился соловьем, спев несколько русских романсов, а напоследок — «Очи черные». Неожиданный репертуар и оригинальность исполнения заставили присутствующих разинуть рты. На лице хозяина было восхищение! Он с интересом оглядел Гогу, спросил его — кто, откуда, и уже через несколько минут Гога получил работу. Шестьдесят долларов за выступление! Учитывая, что за все это время он не заработал ни цента и сидел на шее у Леи, это была манна небесная.

— Лея! Лея! — закричал Гога с порога. — Ты не поверишь! Я устроился на работу! В известный ночной клуб!

Лея слегка оторопела.

— Как певец?!

— Нет, как официант! Да конечно же, как певец! — трясясь от радости, воскликнул Гога. — Слушай! Я совершенно случайно прохожу мимо этого клуба, — захлебываясь от волнения, продолжил он, — и вижу объявление: «Требуется певец. Прослушивание в 15 часов». Я обалдел! Посмотрел на часы — 2.30. Ну, думаю, надо подождать. Через полчаса собралось несколько человек. Я пристроился к очереди и жду. Когда дошло до меня, спускаюсь вниз. Там сидят несколько человек и какой-то мужик, с виду главный. Ну, я вкратце рассказал о себе. Мол, из Союза… Был там певцом и все прочее. Конечно, сказал, что наш Мюзик-Холл выступал здесь в «Радио-сити» и даже был на обложке журнала «Лайф». Тот обалдел! Мол, действительно русский?! Я попросил гитару, ну, и выдал им там!

— И что ты пел? — неуверенно спросила Лея.

— В этом-то и вся суть! Я ему говорю, обычные английские песни может петь каждый! А вот цыганские и русские романсы!.. Это же так интересно! Так необычно! И что ты думаешь?! Мужик засиял! После прослушивания заявил, что работа моя! И если это понравится публике, то сможем даже подписать долгосрочный контракт! Знаешь, как он смотрел на меня?! Как будто я какой-то инопланетянин! Так пристально! И все улыбался!

Лея отвернулась и почему-то прикусила губу. Затем подошла, обняла и поцеловала в щеку.

— Поздравляю. Это прекрасная новость!

Гога всю ночь не мог заснуть. Он должен не просто хорошо спеть, он должен покорить американскую публику! От этого зависит вся его жизнь!

Зал был забит! Как только он появился, раздались аплодисменты и даже восторженные возгласы. Такое с ним случалось и раньше, когда он выступал в «Рэро». Его друг-конферансье всегда удивлялся:

— Ты еще не успел рот открыть, а публика уже в восторге!

От волнения и слепящих софитов Гога ничего не видел. Лишь замечал восторженные глаза. Как ему показалось, кто-то даже подмигивал ему. «Отлично! Отлично!» — с восторгом думал Гога. Первое отделение прошло великолепно! Публика его полюбила! Это было очевидно! Выскочив на перерыв с гитарой в трясущейся руке, он прислонился к стене, чтобы перевести дыхание. Ноги тряслись. Вдруг в голове промелькнуло: «В зале одни мужики. Или мне показалось? Наверное, показалось. Из-за проклятых софитов ни черта не вижу».

— Эй, братишка! — обратился Гога к пробегающему мимо официанту, — Извини, а почему я не заметил ни одной женщины в зале?

Официант остановился, округлил глаза, а потом громко рассмеялся.

— Ты что, дурак? Откуда здесь женщины?!

— Не понял? — остолбеневши пробормотал Гога.

— Это же гей-бар! — воскликнул официант, держа на одной руке поднос. — Ты настоящий хит! Радуйся! Они тебя обожают!

Окинул Гогу кокетливым взглядом, фыркнул, и виляя задницей, удалился. «Нет, это уже чересчур…» — обессилев, прошептал Гога и сполз по стене. Обхватил голову и закрыл глаза. Выступление Гога закончил. Он все же профессионал. Но от контракта отказался.

Чтобы переварить произошедшее, понадобилось несколько недель. Раздался звонок. В трубке прозвучало предложение петь в ресторане в Ист-Хэмптоне, на берегу океана, с комнатой и пропитанием. Кто же от такого откажется?! Тем более, что лето на носу! Но что убило наповал — хозяин ресторана тоже оказался геем! Лея не могла сдержать смех и успокаивала его, поглаживая по голове:

— Ну, что поделаешь, если ты у нас такой сладкий, что даже мальчики любят тебя… Ха-ха-ха-ха!

Нью-Йорк со своими бесчисленными сюрпризами уже задолбал. Этот город все больше казался Гоге исчадием ада. Привыкнуть к муравьиной возне и бездушию никак не получалось. «Не мой это город, — размышлял Гога. — Правильно сказал тот итальяшка: «Когда здесь пойдешь ко дну, тебе обязательно помогут». А я только ко дну и иду. Если вся Америка такая, то надо возвращаться в Европу».