Гога сидел и думал: «Почему я так легкомысленно отношусь к таким важным вопросам, как выбор женщины? Жены. Матери своих детей. Что это? Застаревшая юношеская инфантильность? Эмоциональная незрелость? Легкомыслие, приводящее к безответственности, которая потом будет определять жизнь не только твою, но и детей? Или это незнание? Никто не подсказал? Не научил? А может, просто усталость? Поэтому и безразличие? Поэтому и на авось?» Иногда Гога задумывался — а вдруг тех таблеток против депрессии, которые ему прописал доктор в пятнадцать лет, было недостаточно, чтобы восстановить остроту взгляда, чувств и ощущений? И она (депрессия) превратилась в хроническую и незаметную? Заставляющую идти по жизни, как в дымке, сквозь белую и прозрачную пелену. А может, это просто судьба?
— Я за покупками, — как обычно в субботу утром, заявила Кира, когда ехала затовариваться продуктами на всю неделю.
— Мне с тобой? — с неохотой поинтересовался Гога.
— Нет-нет, не надо! Отдыхай! С детками побудешь, — накинув свой белый махровый халат, ответила Кира и пошла в туалет.
Через несколько минут она вышла в нижнем белье. Гога в трусах последовал туда же. Оправившись, он набросил ее халат, зашел на кухню и уселся за стол. Невольно засунув руку в карман, он нащупал там листок бумаги. Это была квитанция на денежный перевод. «Странно», — подумал Гога. Присмотревшись, он прочитал: перевод денег был на имя Киры. Он тут же засунул бумагу обратно и в недоумении задумался.
— Ты не звони… а то там шумно, могу не услышать, — предупредила Кира.
— Да, да… Хорошо… Ты надолго? — поинтересовался Гога.
— Как только все куплю, сразу обратно. Но вы меня не ждите. Наташа вам приготовит поесть. А потом идите на детскую площадку. Поиграйте. А ты поиграешь в папу, — «очаровательно» улыбнувшись, добавила Кира.
Гога прищурил глаза и посмотрел на нее. «Интересно, кто кого играет? Ты — маму? Или я — папу?» И продолжил наблюдать за ней, стараясь заметить что-нибудь необычное. Но Кира вела себя совершенно спокойно.
— Ну, все, мои сладкие! — сказала она, поцеловав детей, и направилась к выходу. — Вы тут без меня не скучайте! Побудете с папой! А я скоро вернусь. Хорошо?!
— Хорошооо!.. — хором прокрякали, как два маленьких утенка, Зина и Женя. Помахав всем и еще раз сладко улыбнувшись, Кира ушла.
«Триста долларов. Из Европы. От Джона Паркера… Хмм… Имя ничего не говорит. Но явно американское. Интересно… Кто же этот благодетель? Значит, Кирочка получает деньги из-за границы неизвестно от кого, а я об этом ничего не знаю? Прекрасно…» И вдруг его осенило! «Да это же!..» Гога отчетливо вспомнил, что Кира упоминала об американском бизнесмене, партнере Ириного мужа из Австралии. «Перевод от него!» Внезапное откровение было настолько ясным, что у него не осталось никаких сомнений! «Он наверняка сейчас здесь! Где же он остановился… Да конечно же! «Марриотт»! Он всегда там останавливается, Кира же об этом говорила. Гостиница совсем рядом!»
— Наташа! — крикнул Гога. — Ты иди с детьми на площадку! Я скоро приду!
Когда Наташа с детьми ушли, Гога набрал номер гостиницы. Его охватила нервная дрожь.
— Соедините меня, пожалуйста, с господином Паркером, — едва сдерживая волнение, попросил Гога.
— Одну минуту, — прозвучал ответ.
И тут его заколотило. «Вот сучища! И что я скажу, когда тот ответит?!» Гудки продолжались, трубку никто не брал. «Неужели эта сука сейчас там с ним ебется?!» — и от этой мысли его чуть не стошнило.
— Господина Паркера нет в номере. Позвоните, пожалуйста, попозже.
Гога опустил трубку, обхватил голову и судорожно стал думать. «Что теперь делать?! Она сто процентов с ним! А кто он такой? И что, если я их сейчас застукаю?! Это же развод! О, Боже! Что за проклятие?! Как теперь будем разбираться со всем этим? С детьми?! Суды!» И тут, как ни парадоксально, последовала давно знакомая реакция. Он стал смеяться! Ему вдруг все это показалось нелепым, глупым и почему-то безумно смешным!
— Идиотка! Ну, надо же! Двое детей! Муж! А она все что-то ищет. Рыщет по сторонам. Что же этому человеку не хватает в жизни?! Так… неважно! Это так оставлять нельзя! Пойду в гостиницу и найду их! И будь что будет.
Гога спешно оделся, вышел из дома и быстрым шагом направился в сторону гостиницы. Перед гостиницей, у входа стояла их машина! На ресепшене он попросил соединить его с номером. Опять никто не ответил. Гога набрал номер Киры. Ее телефон тоже не отвечал. «Хорошо. Дождусь», — решил Гога. Сел в фойе и вновь набрал Киру. Неожиданно она ответила.
— Да?
— Ты где? — еле сдерживая дрожь в голосе, спросил Гога.
— Я же тебе сказала!.. Я еще в молле, — лживо протянула Кира.
— А… Хорошо… Ну, тогда позвоню позже.
Теперь надо было быстро собраться с мыслями и понять, что делать, если они вдруг появятся в фойе. Устраивать сцены?.. Он даже не знал, как это делать. И вдруг ему пришла идея. Он вновь нервно засмеялся и провел ладонями по лицу. Смех, сон или полное безразличие — первая защитная реакция. Академик Павлов в экспериментах с собаками выявил самый выносливый тип. Как ни странно, им оказался игривый тип. Тот, который на стресс реагировал с юмором. «Видимо, ты тот самый «игривый тип с юмором», — презрительно ухмыльнувшись, подумал Гога. — Смеешься, когда не до смеха. Возьму детей и Наташу, приведу их сюда, и вместе подождем мамочку в фойе! Посмотрим, как она «обрадуется»!» Гога быстро встал, вышел из гостиницы и направился к детской площадке. Увидев Женю и Зину, он с радостной улыбкой помахал им.
— Детки! Детки! Наташа! Идем встречать маму! — весело крикнул Гога.
— Дааааа! Маааму! — завизжали от радости Зина и Женя.
Гога старался вести себя как можно спокойнее.
— А куда мы идем, Хеорхый? — спросила своим неизменно спокойным голосом Наташа.
— Тут недалеко! Пойдем, встретим Киру.
Через несколько минут они уже сидели за столом в фойе гостиницы. Гога заказал всем по апельсиновому соку, а себе рюмку коньяка. Прошло минут десять. Киры все еще не было.
— А где мама?! — с нетерпением спросил Женя.
— Дааа!.. — протянула вслед, выдвинув нижнюю губу, Зина.
— Сейчас, сейчас, мои дорогие, мы узнаем!
Гога вновь набрал Киру. В трубке прозвучал Кирин голос.
— Кира, а ты где?! — опять разволновавшись, но твердым голосом спросил Гога с трясущейся в руке рюмкой.
— Жора, ты что?! Я же тебе сказала! В молле…
— Ты уверена? — переспросил Гога. — Потому что… вот мы здесь сидим и смотрим на нашу машину…
Наступила пауза.
— Кто мы? — прозвучал ледяной голос.
— Мы. Я и дети. И Наташа, — как можно наивнее ответил Гога. — Здесь, в фойе. В гостинице «Марриотт». Дети спрашивают, где мама. Машина есть, а мамы нет.
После паузы вновь раздался Кирин голос. Почти полушепотом, в котором прозвучала даже слезная нотка, она спросила и почему-то на английском:
— What do you want from me (Что ты от меня хочешь?). We already long time don’t live together (Мы уже давно не живем вместе).
Это была новость! Гога отошел в сторону.
— А что это ты вдруг на английском заговорила? — с язвительной иронией спросил Гога. — Перед благодетелем сцену разыгрываешь? Ты вот что… смотри… Мы здесь будем сидеть, пока вы не появитесь. Хочу встретиться с твоим хахалем и задать ему пару вопросов. Я, дорогая, нашел эту квитанцию на перевод денег… Вот и хочу посмотреть на благодетеля, который нам так бескорыстно помогает. Говори, где вы?!
Гогу трясло. Он уже еле сдерживал себя. На другом конце провода Кира кому-то что-то объясняла на английском.
— А где мама?! — сморщившись и обидевшись, спросил Женя.
— А ты спроси маму, — сказал Гога и передал Жене трубку.
— Мам, ты где? Мама говорит, что сейчас тебе скажет, — протянув обратно трубку, надулся Женя.
Кира назвала мексиканский ресторан, находившийся в паре сотен метров от гостиницы.
— Вот видите, детки! Наша мама в ресторане! Тут совсем рядышком! Пошли!
Взявшись дружно за руки, они отправились по Тверской в сторону ресторана. Сердце бешено колотилось. Челюсть дрожала. Гога прилагал все усилия, чтобы ни дети, ни Наташа не заметили его состояния.