В некоторых семьях общую историю годами рассказывает один человек. Он лучше формулирует, больше зарабатывает, хранит документы или обладает авторитетом. Версия другого существует как частная эмоция, а не как часть семейной реальности.

Когда молчавший партнёр наконец говорит, его рассказ кажется внезапным переписыванием прошлого. Иногда так и есть. Иногда впервые появляется то, чему раньше не давали языка.

Полезно спросить не только «кто прав?», но и «какая информация в нашей семье долго не считалась значимой?»