Виктор стал чаще проводить время с коллегами на двадцать лет моложе. Рядом с ними он чувствовал энергию и интерес к новому. Это могло быть расширением жизни. Проблема начиналась, когда он перенимал темп и риск не из любопытства, а чтобы его возраст не заметили.

Молодость другого человека легко превратить в зеркало собственного проигрыша. Тогда наставничество становится соревнованием, дружба — прослушиванием на роль «своего», а естественные различия тела переживаются как унижение. Человеку приходится высмеивать ровесников, скрывать усталость и подтверждать право находиться в компании.

Контакт поколений остаётся живым, если не требует притворства. Опыт не обязан делать Виктора старшим мудрецом, а возраст — изображать юношу. Он может учиться у молодых и приносить то, что знает, не превращая встречу в референдум о собственной современности.