ГЛАВА 9. Аксель

Аксель сложил ладони, позволяя теплой жидкости скапливаться в них. Густая и липкая, она пахла медью. Он практически чувствовал ее вкус, пока она лилась на него дождем.

В какой-то момент его перевели из темной комнаты, где его держали, и затолкнули сюда. Еще один день, еще один час, еще одна комната. Это не имело значения. Тьма есть тьма. Он сполз на пол, нащупав стену, чтобы опереться. Волосы все еще липли ко лбу от пота. Он был во власти этой жажды крови, казалось, уже целую вечность. Все тело ныло, а во рту было суше некуда. Сила кричала в его душе. А может, это кричал он сам. Возможно, поэтому его горло было таким содранным изнутри и саднило.

Его больше не заковывали в цепи. В этом не было нужды. Запертый там, где он ничего не видел, он был бессилен. Не то чтобы он не пытался. Он шатался по той комнате, словно пьяный, водя ладонью по полу и каждой стене. Он даже не мог понять, где дверь. Однако он нашел небольшой слив. Это пригодилось для нужды и для рвоты. Но от запаха это не спасало.

Со временем он перестал замечать зловоние.

Со временем все, о чем он мог думать — это ненасытная потребность, которую никогда не утолить. Пока он не найдет ее.

Он не заметил, что в этом месте воздух свежее, когда его сюда привели, но он заметил, когда начался кровавый дождь.

Он собирался насладиться этим. Каждой каплей. Точно так же, как он будет наслаждаться, когда выберется отсюда и найдет ее. Красное на ее темной коже будет чертовски прекрасным. Он уже видел, как капли скользят по ее шее. Он слизнет их кончиком языка, прежде чем вернуться за добавкой. Он заберет у нее все до последней капли. Она все равно принадлежит ему.

Его, чтобы владеть.

Его, чтобы взять.

Его, чтобы делать с ней все, что заблагорассудится.

Вот для чего она была создана.

Он улыбнулся, думая о ее прелестных темных кудрях и этих ярких янтарных глазах. Как он сможет забирать у нее жизнь и одновременно смотреть, как они тускнеют? Капли продолжали брызгать ему на лицо, на обнаженные руки, на грудь. Время пиршества почти пришло, и он намеревался насладиться каждой его минутой.

Упиться этим благословением, что было даровано ему.

Пока жидкость не начала просачиваться сквозь пальцы, и его не охватила паника. Он не может потерять ни капли! Рванувшись вперед, он поднес сложенные ладони к губам, жадно глотая и…

Нет!

Нет, нет, нет!

— Нет! — закричал Аксель, засовывая пальцы в рот и обсасывая их. Это была не кровь. Это была вода. Теплая вода. — Нет, нет, нет!

Он провел ладонью по лицу, прежде чем лизнуть ее. Вода.

Сделал то же самое с рукой.

Вода.

Все это была водой, но он чувствовал запах крови. Он чувствовал ее вкус в воздухе. Он мог…

Он выругался, когда яркий свет ослепил его. Кто-то включил лампы. Слишком привыкшие к темноте глаза видели все расплывчато; он несколько раз моргнул, вода продолжала цепляться за ресницы и стекать по лицу. Ему потребовалось гораздо больше времени, чем следовало, чтобы понять: он находится в душе, причем в довольно роскошном. Пол и стены были выложены красивой черной плиткой. Душ был просторным, с золотой фурнитурой, двумя лейками «тропический дождь» в центре и скамьей в другом конце, которую он явно пропустил в своем маниакальном слепом поиске. Одна стена была полностью стеклянной, и именно там он увидел ее — она восседала на туалетном столике. Ее длинные ноги были скрещены, глубокий разрез темно-красного платья доходил почти до бедра. На ее лице играло веселье, когда она поднесла к губам хрустальный кубок, делая глоток, который окрасил ее губы еще ярче, чем прежде.

— Жажда может быть такой сукой, не правда ли? — приторно улыбнулась она.

— Не такой сукой, как ты! — прохрипел он.

Она цокнула языком, грациозно соскальзывая со столешницы. Стук ее каблуков был резким, когда она пересекала плиточный пол, прежде чем постучать ногтями по стеклу, заставив его поморщиться.

— Твои чувства настолько обострены, что это причиняет боль, и все напоминает тебе о том, чего ты не можешь иметь, — ответила она чувственным мурлыканьем. — Все остальные потребности отходят на второй план. Потребность есть, пить, мыться, трахаться. — она пожала плечами, делая еще глоток из бокала. — Мне говорили, что для Наследия на грани кровавой жажды обращения все еще хуже. Это правда?

— Я не в курсе, — огрызнулся он. — Мне не с чем сравнивать.

— Справедливо, — задумчиво произнесла она, постукивая ногтем по стеклу. — Приведи себя в порядок и приходи ко мне на ужин. Мы сможем обсудить твою… ситуацию подробнее.

— Нет, — процедил он.

— Аксель, дорогой, у тебя на самом деле нет выбора, — ответила она. — Либо ты отмоешься сам, либо я пришлю Джулиуса помочь тебе.

Аксель моргнул, глядя на свое обнаженное бедро, и обнаружил, что оно полностью зажило.

— Все остальное уходит на задний план, — повторила Бри. — Даже боль, не связанная с жаждой, становится пустяком по сравнению с ней. Было глупо оставлять ее без цели. Можешь отблагодарить меня, присоединившись к ужину.

С этими словами она повернулась и вышла из ванной, и каждый стук ее каблуков заставлял его вздрагивать. Зрение все еще было нечетким, пока он осматривал свою кожу. Все раны, нанесенные по приказу отца, исчезли. На руках были следы от ногтей, но он был почти уверен, что нанес их себе сам. Возможно, выход из темноты поможет ему почувствовать почву под ногами и вернуть хоть какой-то контроль над собой.

Опираясь на стену, он сумел подняться на ноги, спотыкаясь, подошел под струи душа. Вода была горячей по сравнению с брызгами, что долетали до него у стены. Все, что он мог делать — это стоять так минуту, позволяя воде бить по телу, прежде чем сделать усилие и снять белье.

Ему приходилось проговаривать каждое движение про себя.

Дотянись до бутылки шампуня.

Открой ее.

Наклони.

Нажми пальцами на бутылку.

Смотри, как она выливается на руку, как выльется ее кровь.

Нет!

Намыль волосы.

Смой.

Почувствуй воду.

Вода, не кровь.

Это вода.

Вода.

Горячая вода.

Горячая, как огонь.

Ее огонь.

Ее огненная кровь.

Блядь!

К тому времени, как он наконец вывалился из душа и потянулся за полотенцем, он был измотан, а ему еще нужно было почистить зубы и одеться. На туалетном столике он нашел стопку одежды, которую совершенно не заметил, пока Бри говорила с ним. Впрочем, он и сейчас мало на чем мог сосредоточиться.

Почисти зубы.

Вот что ему нужно было делать.

Паста на щетку.

Чисть зубы.

Чисть зубы.

Чистые зубы, чтобы вонзить их в ее горло и окрасить их в красный.

— Да вашу ж мать! — выплюнул он, разбрызгивая пасту и швыряя щетку в зеркало.

Он уперся руками в столик, свесив голову. Он не знал, сколько еще сможет это выносить. Ему просто нужен был глоток. Хоть что-то, чтобы унять жажду. Что-то, чтобы заполнить ноющую пустоту его силы. Что-то, в чем можно утонуть, но не это.

Он вдруг понял, почему именно Тесса теряла себя в бутылке спиртного или в постели с кем-то другим. На данном этапе подошло бы любое отвлечение. Будь то боль, удовольствие или опьянение.

Как ни странно, даже Мансель стал желанным отвлечением, когда вошел в дверь и рявкнул: «Одевайся, твою ж мать».

В черных штанах и черной рубашке, которую он целую минуту пытался застегнуть, прежде чем сдался из-за дрожащих пальцев, он последовал за Манселем по переходам, которыми, возможно, уже ходил раньше. Он не был уверен. Однако его привели не в ту же столовую. Его повели еще на несколько пролетов вверх и через гостиную. Отодвинув занавеску, Мансель жестом велел ему проходить, и он шагнул на балкон.

Естественно, они были под землей. Так что ни неба, ни солнца здесь не было, но воздух здесь был свежее, чем там, где его держали внутри. Небольшой стол на двоих был накрыт легким ужином, но Бри не сидела в ожидании. Она стояла спиной к нему у перил, широко расставив руки и положив ладони на поручень.

Сунув руки в карманы, Аксель направился к ней. Еда не вызывала ни малейшего желания. Это было не то, чего он хотел; она была бы на вкус как пепел. Он замер, когда заметил маленький бокал с чем-то красным. Он был не больше стопки, но он схватил его и осушил прежде, чем успел осознать, что делает.

В металлическом привкусе меди чувствовалась слабая соль. Значит, фейри воды. Все равно не то, чего он жаждал больше всего, и этот крошечный глоток только усилил жажду, а не унял ее. Его тени издали слабый импульс, от которого заболела душа. Ноги едва не подкосились от гложущей боли, пока сила требовала все больше и больше.

Бри так и не повернулась к нему, но шорох заставил его обернуться. Там стоял Джулиус с кубком и ухмылкой на лице. Мужчина ничего не сказал, протягивая ему серебряную чашу. Аксель без колебаний схватил ее и выпил все содержимое в три глотка. Он почувствовал, как капля потекла по подбородку, и смахнул ее большим пальцем, облизав его дочиста. Он нутром чуял, что сегодня больше не получит ни капли, если не согласится на то, что Бри хочет обсудить с ним прямо сейчас.

Отставив кубок, он подошел к ней. Она мельком взглянула на него. Ее медового цвета глаза скользнули по его фигуре, и затем снова уставилась на Подземный город внизу.

Тогда он понял, где находится. Он видел внизу здание, напоминающее Трибунал. Нужно было пройти сквозь него, прежде чем войти в Дом Четырех, встроенный в стену Подземелья.

Дом был высотой с саму пещеру и расходился на четыре отдельных крыла, каждое из которых было отмечено символом одного из четырех кланов. Символом Бри был треугольник внутри круга, и с такой высоты он мог видеть все Подземелье. Он даже мог различить башню, в которой находился их пентхаус в Свободном районе на другой стороне сети Подземелье.

— Красиво, не правда ли? — спросила Бри, перекинув иссиня-черные волосы через плечо.

Аксель никогда не считал Подземелье красивым. Но он мог признать, что в его жителях было что-то стойкое. Они были выжившими в мире, который хотел забыть об их существовании.

Когда он ничего не ответил, она продолжила:

— Надеюсь, душ и последующее подкрепление освежили тебя?

— Давай без формальностей, Бри, — сказал он, осматривая все внизу. — Ты знаешь, что этого было недостаточно.

— Нет, но этого хватит, чтобы ты мог сосредоточиться на этом разговоре в течение примерно следующего часа. Затем, я подозреваю, жажда снова захватит твои мысли, — просто ответила она.

— Звучит чудесно, — пробормотал он.

Бри больше ничего не сказала. Она лишь продолжала смотреть на районы.

Когда прошло не менее тридцати минут, Аксель сказал:

— Если у меня всего час, тебе стоит перейти к делу, пока ты еще можешь.

— Ты — первое Наследие за долгое время, которому действительно не плевать на тех, кто здесь живет, — ответила она. — Ты знал об этом?

— Я…

Но он не нашел, что на это ответить.

— За тысячелетия сюда приходило много тех, кто устанавливал законы, провозглашал себя Лордами и Королями. Они приходят сюда, чтобы напомнить нам, кто правит, и почему это они, а не мы. Они присылают нам своих темных и порочных, преступников и монстров. Они не желают смотреть на них или иметь с ними дело, поэтому отправляют их сюда гнить и пропадать, запертыми и забытыми. Время от времени появляется кто-то, кто видит нас такими, какие мы есть на самом деле, но они никогда не выживают долго. А если и выживают, то вскоре обнаруживают, что стали одними из нас. — Она наконец повернулась к Акселю, проводя пальцами по перилам по мере движения. — Совсем как ты сейчас.

— Я не один из вас, — отрезал он.

— Пока нет.

— И никогда не буду.

Ее красные губы сжались в тонкую линию, прежде чем она произнесла:

— Пожалуй, ты ничем не отличаешься от всех представителей Наследия, что были до тебя.

— Ты говоришь так, будто сама никогда им не была, — парировал он. — Или прошло столько времени, что ты забыла, каково это?

Она издала безрадостный смешок, подходя к нему ближе.

— Твой дерзкий язык всегда меня забавляет, но он выдает твой возраст. По сравнению со мной ты ребенок.

— И все же ты хочешь, чтобы я был на твоей стороне, — возразил он.

Ее улыбка была острой, когда она сказала:

— Потому что за все свои годы я вижу твой потенциал. Я знаю, кем мы могли бы стать и чем мог бы стать этот мир. Ты думаешь, что ты здесь — замученная душа? Думаешь, что Кровавая жажда, это обращение в Дитя Ночи — худшее, что может с тобой случиться? Ты ничего не знаешь о войне и пытках. Ты ничего не знаешь о том, как сражаться за правое дело и проиграть. Ты видишь в этой жизни проклятие, в то время как другие находили в ней благословение.

— Что ты сейчас сказала? — потребовал он, потому что уже слышал эти слова раньше.

Но то зудящее чувство в глубине горла снова дало о себе знать, и он не мог вспомнить, где их слышал или кто их произнес. Только не сейчас, когда воспоминание о том, какой была кровь на вкус меньше часа назад, всплыло на передний план.

Тряхнув головой, чтобы прояснить мысли, он спросил:

— Как давно ты стала вампиром, Бри?

Она подошла еще ближе, касаясь его груди своей, и потянулась вверх. Ее ладонь скользнула по его челюсти, прежде чем большой палец провел по его губам.

— Очень давно! Дольше, чем дышит этот мир.

Но он едва слышал ее ответ — что-то насыщенное и металлическое ударило по его чувствам. Все в нем стало хищным, и он резко обернулся к дверному проему, где стоял Джулиус с фейри.

С истекающей кровью фейри.

На ее предплечье была глубокая рана, которой Джулиус не давал затянуться, и Аксель бросился вперед.

Или попытался.

Рука впилась в его горло, острые ногти вошли в трахею. Он хрипло вдохнул, когда Бри прижала его к коленям.

— Особенность Кровавой жажды в том, что ты настолько зацикливаешься на ней, настолько переполняешься желанием, что забываешь о других потребностях. Ты игнорируешь нужду в еде и воде, но твое тело — нет. Ты слабеешь, и тебе все равно, — сказала она, пока он пытался оторвать ее руку от своего горла.

Но Дети Ночи были так же сильны, как фейри или представители Наследия. А Аксель здесь был лишен сил. Слаб, как она и сказала.

Джулиус подошел ближе вместе с фейри. И, удерживая Акселя одной рукой на месте, Бри вонзила клыки в руку фейри. Аксель забился, из его горла вырывались сдавленные крики отчаяния. Не потому, что она держала его за горло, а потому, что все, что он видел — было красным.

Все, что он чувствовал — это металлический запах жизненной силы.

Все, что он слышал — это шум крови в ушах, напоминающий ему о его нужде с каждым ударом пульса.

Все, что он мог ощутить на вкус — это воспоминание о времени, когда он был целым, здоровым и в безопасности.

Все, что он ощущал — это жжение в горле, в венах, в самой душе от того, что ему в этом отказывали.

Прошла целая вечность, прежде чем она наконец оторвалась от руки фейри, проведя большим пальцем по уголку губ. На подушечке пальца заблестело красное, и она заставила его смотреть, как ее язык слизывает это. Слезы обожгли глаза, когда его последнюю надежду на облегчение увели прочь.

Бри скользнула рукой вверх по его горлу под подбородок, заставляя его запрокинуть голову. Поскольку он был на коленях, а она на каблуках, его голова оказалась на уровне ее живота. Она провела рукой по его волосам.

— Судьбы могут быть так жестоки, не правда ли, дорогой Аксель? — промурлыкала она с притворным сочувствием. — Тебе нужно только сказать слово, и я позову ее обратно.

Но он услышал собственный голос:

— Она не моя.

Бри склонила голову набок и долго изучала его с нечитаемым выражением лица. Затем на ее губах заиграла легкая улыбка. Ее рука переместилась на его челюсть, большой палец погладил скулу.

— Я точно знаю, что тебе нужно, дорогой. Просто назови мне ее имя, и я найду ее для тебя.

— Я не знаю его, — ответил он.

Потому что оно всегда было там, на кончике языка, но ускользало.

Ее большой и указательный пальцы сжали его подбородок, удерживая его взгляд на ее глазах.

— Тогда расскажи мне о ней, — убеждала она.

Он потряс головой, пытаясь прояснить разум, и ее хватка усилилась. Ее ногти впились достаточно глубоко, чтобы он поморщился. Но это также позволило ему сосредоточиться.

— Черные кудри и теплая кожа. Золотистые глаза, — пробормотал он.

— Что еще? — подтолкнула она.

— Она будет на вкус как огонь и желание, — сказал он.

О боги, так оно и будет. Огненная, горячая и его. Его, чтобы владеть.

Его, чтобы взять.

Бри отпустила его подбородок, и он сел на пятки, чувствуя себя так, словно пробежал десять миль. Сердце колотилось, дыхание было слишком частым.

— Я найду ее для тебя, — произнесла Бри успокаивающим голосом.

Он снова посмотрел на нее, и в груди расцвела надежда.

— Правда?

Она кивнула, ее улыбка стала шире.

— А до тех пор? — спросил он, уже с ужасом думая о возвращении в ту кромешную тьму, чтобы медленно угасать.

— Я не отправлю тебя обратно в темноту, дорогой Аксель, — ответила она. — Я дам тебе все, что тебе нужно. Я лишь прошу отплатить услугой за услугу, когда придет время.