ГЛАВА 6. Теон

Теон оглядел двоих фейри, которые скованно сидели на диване напротив него. После целого дня, проведенного в Подземелье несколько дней назад, все вернулись в поместье Ариуса на окраине Акрополя. Он не хотел возвращаться в Дом Ариуса, потому что там была его мать, и, честно говоря, он не доверял половине прислуги. Более того, несмотря на весь царящий хаос, год Выбора продолжался как ни в чем не бывало. Городской особняк был бы слишком мал, ведь когда Теон говорил, что сюда вернулись «все», он имел в виду именно всех.

Ему удалось отменить смертный приговор Сиенне, освободив ее из Подземелья, но на снятие чар ушли часы. Именно поэтому она никогда не могла уйти, несмотря на всю свою магию и навыки. Стоило ей покинуть убежище, как его отец и десятки его часовых тут же получили бы оповещение. Сложная сеть туннелей и переходов в Подземелье вкупе с ее собственными заклинаниями — вот что позволяло ей скрываться все эти годы. Даже когда она и Тристин были уверены, что все запреты сняты, Сиенна настояла на том, чтобы Тристин наложил на нее чары, прежде чем она впервые выйдет наружу. Теон мог бы поклясться, что видел блеск слез в ее глазах перед тем, как Тристин переместил их всех сюда.

Всех: Лэнга, Корбина, Сиенну, Джию, Элизу и Разика.

Единственной, кого Тристин отказался приводить, была Кэт. На самом деле, он отказался даже говорить Теону, где она находится, заявив, что поклялся Акселю держать ее в безопасности. Этот мужчина настоял на установке собственных заклинаний и чар вокруг поместья Ариуса, прежде чем привести сюда остальных, и Теон был не в том положении, чтобы спорить. Он наконец-то стал, мать его, Лордом Ариусом. И при этом чувствовал себя более бессильным, чем когда-либо.

Со вздохом он провел рукой по волосам.

— Вам удобно в вашей комнате? — спросил он у Корбина и Лэнга.

Оба заерзали под его взглядом, но ответил Корбин:

— Комната более чем достойная. Благодарю вас, мой Лорд.

— Вам не нуж… — Теон осекся.

В каком мире фейри не должен был быть благодарен и почтителен к Наследию?

— Клянусь Эйналой, Раз, если ты скажешь еще хоть слово про эту вазу, я расшибу ее об стену, — раздался женский голос.

— Элиза, если ты намеренно разобьешь вещь такой ценности, я…

— Что, Разик? — протянула она, входя в гостиную. Она выглядела совершенно раздраженной и ничуть не напуганной его угрозами. — Что именно ты сделаешь?

Фейри, не обращая внимания на присутствующих, плюхнулась в глубокое кресло, но Разик следовал за ней по пятам. Его руки легли на подлокотники по обе стороны от нее; он приблизил свое лицо к ее лицу и произнес:

— Я вышвырну твою задницу в небо.

Ее серые глаза сузились:

— Ты не посмеешь.

— Еще как посмею, — хмыкнул он, но его губы дрогнули в едва заметной ухмылке, явно рассчитанной на то, чтобы взбесить девушку.

И это сработало, но не так, как ожидал Теон.

Элиза на мгновение замерла, а затем подалась вперед, не разрывая зрительного контакта. Что бы ни произошло между ними в этот миг, зрачки Разика превратились в вертикальные щели и вспыхнули синим.

Теон откашлялся. Элиза откинулась на спинку кресла, но на него даже не взглянула. Вместо этого ее внимание переключилось на двоих фейри на диване.

— Вы двое знаете Катю?

— Вы знаете Кэт? — потребовал ответа Теон.

Она перевела взгляд на него, а затем многозначительно посмотрела обратно на Лэнга и Корбина. Последний заерзал, явно чувствуя себя не в своей тарелке, а Лэнг ответил:

— Да, но не близко. Мы выросли в одном поместье, но я там с ней не пересекался. Мы вообще не общались, пока нас не перевезли в поместье Селесты.

— Почему вас перевезли? — спросила Элиза, сдвигая ноги, чтобы Разик мог присесть на подлокотник кресла.

Как они могли вот так просто… успокоиться?

После того, что явно было каким-то спором или борьбой за власть?

— Мы толком не знаем, — ответил Лэнг.

— А кто знает? — настаивала она.

Лэнг пожал плечами:

— Матери поместий, я полагаю.

Элиза лишь хмыкнула.

Тристин и Сиенна явно ввели их в курс дела относительно устройства этого мира, так что они владели хотя бы минимумом информации.

— Катя упоминала о теориях. У нее есть теории на этот счет? — спросил Разик.

Корбин потер затылок.

— Теории — это по части Кэт и Акселя. У них лучше получается их объяснять.

— Но Аксель пропал, верно?

Лэнг взглянул на Теона, прежде чем снова отвести глаза и кивнуть.

— Твой отец где-то держит его? — спросила Элиза, наконец соизволив обратиться к Теону.

— В некотором роде, — ответил он.

Элиза закатила глаза к потолку, словно моля богов о терпении.

— Как это можно «в некотором роде» держать сына в плену?

— Мой отец у Тессы, так что, в каком-то смысле, Аксель тоже у Тессы, — огрызнулся Теон, раздраженный тем, куда сворачивает разговор.

Разик выпрямился, услышав его тон, его глаза сузились, глядя на Теона, но Элиза лишь усмехнулась:

— Неудивительно, что этот мир проклят.

— Он проклят, потому что боги не следовали своим же гребанным правилам, — выплюнул Теон. — Он проклят, потому что баланс был нарушен давным-давно, а расплачиваемся за это мы.

Элиза рассмеялась. Полноценным смехом абсолютного неверия.

— И ты в это веришь? — спросила она. — Насколько я понимаю, ты только что узнал о так называемом предательстве между Ариусом и Ахазом. Как же ты тогда объяснишь дисбаланс, существующий в этом мире с самого его сотворения?

— О чем ты вообще говоришь? — процедил Теон.

Она не сказала ни слова, лишь перевела взгляд на фейри, наблюдавших за их перепалкой.

— Ты не можешь винить меня за веру в то, чему меня учили всю жизнь. В то, что я видел своими глазами, — возразил Теон.

— Ты не способен распознать несправедливость? — парировала она. — Потому что, насколько мне известно, в этом мире есть те, кто способен, и кто десятилетиями работал над тем, чтобы ей противостоять.

— Пожалуйста, укажи мне на этих «революционеров», — протянул Теон.

Какого хрена эта фейри поучает его, прожив здесь всего пару дней?

Но ее глаза снова метнулись к двоим на диване, и Теон замер.

— Это не совсем правда, — вмешался Лэнг. Когда Теон лишь вопросительно вскинул бровь, он добавил: — Я имею в виду: как это возможно?

— Тогда о чем она говорит? — спросил Теон. Корбин слегка заслонил собой Лэнга; оба тяжело сглотнули.

— Я говорил тебе, что ты найдешь союзников в самых неожиданных местах, если решишь дать отпор, — ответил Корбин.

У Теона не нашлось слов. Он смотрел на мужчину. Карие глаза выдержали его взгляд, и Теон не пропустил того, как напряжен был Лэнг. Он чувствовал, что его магия наготове, прямо под кожей, и каким-то образом понимал: Лэнг нападет на Наследие, чтобы защитить Корбина.

И он также понимал, что двое других в этой комнате примут их сторону. Пусть он и самое могущественное Наследие Ариуса и сможет забрать с собой как минимум двоих, он не выиграет этот бой против дракона и троих фейри разных стихий.

Глубоко вздохнув, он поднялся. Лэнг и Корбин напряглись еще сильнее, но Теон просто подошел к бару и налил себе виски.

— Мы обсудим это чуть позже, — сказал он, осушив стакан залпом. Наполнив его снова, он повернулся к Разику и Элизе: — Расскажите мне о вашей связи Источника.

Элиза в изумлении вскинула брови, а Разик спросил:

— А что с ней?

— Ты выбрал ее своим Источником? — спросил Теон.

Разик взглянул на Элизу, которая подтянула ноги в кресле. Ее ладони были спрятаны в рукавах, пальцы вцепились в края ткани.

— У нас сложная история, — ответил Разик. — Но она предложила стать моим Источником ради достижения иной цели. Мы обсудили, что это повлечет за собой, после чего я принял ее предложение.

— То есть она сама выбрала стать твоим Источником? — в замешательстве уточнил Теон.

— Да, но это было сделано не ради моей выгоды.

— Это не имеет смысла. Кому еще это могло быть выгодно?

— Шла война. Моя сила была необходима для победы. Я был нужен из-за моей силы. Она сделала это ради общего блага, а не ради меня.

Теон кивнул, внимательно наблюдая за Элизой.

— Но теперь между вами нечто большее? Это была связь, которой вы не обязательно хотели, но теперь хотите? Что изменилось? Как это произошло?

— Были и другие факторы, — ответила Элиза, слегка прислонившись к Разику.

Теон был уверен, что она сама этого не заметила. Это было то самое естественное движение, которое делала и Тесса, когда была слишком отвлечена, чтобы помнить о своей ненависти к их связи.

— Не хочешь уточнить?

— Нет, — отрезала она.

Теон с силой сжал стакан, и пытался сохранить самообладание. Он не привык к такому. Всю жизнь его учили запугивать и заставлять молчать тех, кто сомневается в нем. Сопротивление подавлялось демонстрацией силы. Не было сотрудничества, было только доминирование.

В конце концов, это мир, полный злодеев и ублюдков.

Даже в последние месяцы, когда он пытался наладить отношения с Наследниками других королевств, речь шла лишь о получении преимущества. Прекрасно, если они сговорчивы, но не мешало бы найти рычаг давления. Заставить их склониться перед его волей так же, как должен склоняться его Источник. Это всегда было истинной целью, ведь в этом заключалась власть.

Но здесь ничего этого не было. Разику и Элизе было плевать, да и с чего бы? Если здесь разразится бойня, они могут просто свалить обратно в свой мир. Правда заключалась в том, что они были ему нужны, и они это знали. Очевидно, Блэкхарт тоже это знал, иначе не послал бы за ними.

Поэтому вместо того, чтобы давить на Элизу, он процедил сквозь зубы:

— Мне сказали, что наши метки Источника отличаются от ваших.

Элиза моргнула, снова посмотрев на Разика.

— Это то, о чем говорила Скарлетт?

— Полагаю, да, — ответил он, поднимаясь. — Она сказала, что вы верите в существование четырех меток Источника.

— Потому что в Девраме есть четыре Метки Источника, — ответил Теон.

Взгляд Разика скользнул вниз, сузившись на руке, сжимающей стакан.

— Это не метка Источника. Это символ Ахаза.

Теону захотелось ударить этого парня по его чертовой роже.

— Я в курсе, что это не метка Источника, — прорычал он.

— Тогда что это?

— Месть.

— Наша дорогая Тесса одарила его этим, — раздался мужской голос.

Все обернулись и увидели Тристина.

А с ним была Кэт.

Ее черные кудри рассыпались по плечам, золотистые глаза сканировали комнату. На ней были черные брюки и кремовая туника, которая потрясающе контрастировала с ее темной кожей. Наряд смутно напомнил ему то, что носила Сиенна. И это было логично, ведь, насколько он понимал, Катя пряталась у нее в Подземелье. Аксель велел Тристину беречь ее, и тот отвез ее к Сиенне, которую его отец также разыскивал. Теон не мог не признать гениальность этого хода.

Кэт потянулась и заправила волосы за острое ушко. Когда ее взгляд встретился с взглядом Теона, на ее губах промелькнула слабая печальная улыбка.

А затем она начала опускаться на колено.

— Не надо, — порывисто бросил Теон, делая шаг вперед, прежде чем успел себя остановить. Когда она замерла, вопросительно склонив голову, он добавил: — Здесь это не обязательно.

— Разве вы не исполняющий обязанности Лорда королевства Ариуса? — спросила она, и, боги, как же устало она звучала.

— Да, но это не… Тебе не нуж…

— Никогда не знала вас таким косноязычным.

— Серьезно? — вставила Элиза. — По-моему, он только такой и есть с момента нашей встречи.

— Нет, — сказала Кэт, проходя вглубь комнаты. — На самом деле Теон весьма образован и проницателен. Просто его никогда не учили, как справляться с эмоциями.

Элиза усмехнулась.

Боги, с какого момента этот день превратился в сеанс оценки его достоинств и недостатков?

Кэт остановилась в нескольких футах от него. Глядя ему в лицо, она произнесла:

— Спасибо, что отменил приказ отправить меня к Джулиусу и Манселю. Уверена, это был бы крайне неприятный опыт.

— Это было бы хуже, чем просто неприятно, — ответил он.

— Я знаю, — прошептала она. — Именно поэтому он сделал то, что сделал.

Он сам не понял, как протянул ей свой стакан с виски и сказал:

— Вот. Тебе это нужнее, чем мне.

Ее взгляд скользнул к стакану, затем снова к нему, и она нерешительно взяла его.

— Благодарю вас, мой Лорд.

Ни разу за три десятилетия своей жизни он не думал, что возненавидит эти слова в свой адрес. Но боги, как же его бесило в этот момент.

Она сделала маленький глоток, даже не поморщившись от жжения, и спросила:

— Есть новости о нем?

Теон покачал головой, не в силах произнести это простое слово.

Кэт лишь кивнула. Ее глаза снова обвели комнату, выискивая что-то. Что именно, он не знал. Похоже, она не нашла искомого, на мгновение закусила нижнюю губу, а затем выпрямилась, словно отбрасывая лишние мысли.

— Что мы обсуждаем? — спросила она, держа стакан в руке.

— Почему Тесса поставила ему метку Ахаза, — ответил Лэнг, отодвигаясь на диване, чтобы освободить ей место, но она не спешила присоединиться к друзьям.

— Она сделала что? — спросила Кэт, немедленно глядя на его руку.

— Это была просто ее месть. Это ничего не значит, — прорычал Теон, сжимая руку в кулак.

Она несколько раз моргнула и произнесла:

— Я только что сказала им, что ты умен, а ты выставляешь меня лгуньей. Тесса может быть импульсивной, Теон. Но даже за ее действиями всегда стоит умысел.

— Это было все что угодно, только не импульсивность, Кэт, — возразил Теон. — Это был расчет.

— Вот именно, — ответила она, делая еще глоток.

У него не было на это времени. Повернувшись к Разику и Элизе, он сказал:

— Можно мне взглянуть на вашу метку Источника? Чтобы я мог сравнить ее с нашими.

С раздраженным вздохом Элиза закатала рукав рубашки. Разумеется, эта женщина заставила его подойти к ней. А Разик встал слишком близко, будто думал, что Теон может ее обидеть.

Метка Источника Элизы была на предплечье, и выглядела она… что ж, она была похожа на последнюю метку Источника, дарованную в Девраме. Это лишь подтверждало их теорию о том, что первые три «метки» в их мире вообще не были метками Источника.

— Когда здесь была Скарлетт, — заговорил Теон, продолжая изучать метку на руке Элизы, — Она очень расстроилась, увидев первые две метки Тессы.

— Мне говорили, — пробормотал Разик. — У вас здесь есть Всадники Пепла?

— Я не знаю, кто это, — пробормотал Теон, видя, как метка Хранителя была объединена с их финальной меткой Источника.

— Они могут перемещаться сквозь пепел и дым. Считается, что они из рода Эйналы, — продолжил Разик.

Теон взглянул на него и увидел, что тот смотрит в другой конец комнаты, прищурившись.

— Ты говоришь об Аурион?

— Я не знаю, кто это.

— Это «она». И она может перемещаться сквозь дым и пепел. Но странно, что ты вспомнил о ней именно сейчас, — ответил Теон.

— Потому что она здесь, — ответил Разик.

Теон резко обернулся. Он не видел ее с тех пор, как Тессу забрали у него, и у него была куча вопросов, начиная с того, какого черта она скрывала свои истинные мотивы.

— Где? — потребовал Теон, оглядывая комнату и не находя ни следа ее присутствия.

— У окна, — ответил Разик.

— Там никого нет, — сказал Теон.

— Она там, — повторил Разик. — Она еще не уходила.

— Но ты видел, как она вошла?

Разик кивнул:

— Только потому, что я привык следить за ними.

Теон не почувствовал, как она пересекла охранные чары. Ему пришлось изменить их из-за Тристина. Он сделал это неохотно, но так было разумнее всего. С его недавно открывшимися способностями к перемещению он мог приходить и уходить незамеченным. Одному богу известно, какая буря поднимется, если станет известно, что Тристин Блэкхарт, основатель Lilura Inquest, помогает королевству Ариуса и выделяет любимчиков. Нет, его участие должно было оставаться тайной, так же как он десятилетиями скрывал свою личность.

Но чары никогда не предназначались для того, чтобы сдерживать кого-то вроде Аурион.

Да и зачем?

Она не была ни Наследием, ни фейри, а именно на них были настроены его чары. Эта женщина могла проникнуть почти куда угодно в Девраме. Если она здесь, сколько разговоров она подслушала и сколько встреч видела?

— Аурион! — прошипел Теон. — Неужели ты настолько труслива, что боишься показаться мне на глаза?

Его рука взметнулась, чтобы перехватить стрелу, которую он уже ожидал. Наконечник замер в дюймах от его груди, когда женщина вышла из облака дыма. В ее длинных черных волосах кружился пепел, а серые глаза в упор смотрели на него. Кожаные доспехи поверх черных штанов и топа были на месте. За ней тянулись пепельные следы, пока она шла к нему.

— Назови меня трусихой еще раз, Теон Сент-Оркас, — прорычала она.

Еще одна стрела возникла из дыма. В следующее мгновение она уже была наложена на тетиву.

— А как еще назвать того, кто явился в другой мир и скрыл свои истинные цели? — парировал он, призывая собственную силу. Тьма зазмеилась вокруг него, щупальца потянулись к женщине, часть магии окутала его самого, готовясь к защите.

Лука и Тесса, очевидно, тоже это почувствовали.

Он ощутил, как оба замерли на том конце связи, но Лука, хвала Ариусу, не пытался вмешаться. Меньше всего Теону сейчас было нужно, чтобы Тесса слышала их перепалку.

А сама Тесса?

Наверняка она надеялась, что что бы там ни происходило, это наконец станет его концом.

— Я тебе ничего не должна, потомок Ариуса, — огрызнулась Аурион. — Ты спрашивал, здесь ли я ради нее, и ответ был «да».

— Тем не менее, ты пришла ко мне за разрешением добраться до нее, — возразил он. — Ты уже тогда знала, что тебе нужно мое доверие…

— Я была здесь не для того, чтобы завоевывать твое доверие. Мне плевать, доверяешь ли ты мне или твой Хранитель, — Аурион опустила лук. — Я была здесь ради нее. Мне нужно было ее доверие, и оно у меня было до самого конца.

— Ты его потеряла, — бросил он.

— Что ж, значит, у нас есть что-то общее, — парировала она.

Ухмылка, искривившая его губы, была чернее тьмы, текущей в его жилах.

— Она знала, чего от меня ждать. Я никогда не давал ей повода думать иначе. А ты? Твое предательство было куда болезненнее, не так ли?

Ее лицо потемнело, а пальцы, сжимавшие лук, побелели.

— Скажи мне, Аурион, что сделает Темураль, когда узнает, что ты провалила задание по спасению его дочери? — продолжал он.

К его удивлению, Аурион откинула голову и расхохоталась.

— Как наивно с твоей стороны полагать, что Темураль — это единственное, о чем тебе стоит беспокоиться.

— Мне? — спросил Теон. — Это ты провалилась.

— Но это ты сломал ее.

Слова попали в цель.

Теон почувствовал, как вздрогнул, и отступил на шаг.

— Так что вместо того, чтобы перекладывать вину и пытаться выставить меня главным монстром, — Аурион закинула лук за плечо, а стрела исчезла, — Возможно, нам стоит сосредоточиться на том, как вернуть ее, пока не стало слишком поздно. Потому что, если мы потеряем ее окончательно, это перестанет быть просто войной между Ариусом и Ахазом. Если мы потеряем ее, за тобой придут сама необузданная дикая природа и ярость.

Он тяжело вздохнул и перевернулся в постели. Последние три часа он только и делал, что ворочался. Это не удивляло — сон стал редкостью уже несколько недель. Когда и Тесса, и Лука ушли, он даже не понимал, зачем пытается уснуть. Что еще хуже, простыни до сих пор пахли Тессой с того последнего раза, когда они были здесь. Он ни за что не стал бы спать в главных покоях, принадлежавших отцу. Поэтому он занял свою старую комнату, но они не останавливались в ней с ночи Церемонии Проявления.

Той самой ночи, которая привела к Сделке с его отцом.

С раздраженным ворчанием он отбросил одеяло, сел и схватил телефон с тумбочки. Он удалил сообщения от Фелисити, игнорируя их, как и все остальные за последние две недели. Больше ничего не было, и он сам не знал, на что надеялся. Те немногие, кто мог бы искать его посреди ночи, либо были где-то заперты, либо не желали с ним разговаривать.

Отшвырнув телефон, он пошел в ванную. Упершись руками в раковину, он поднял голову и посмотрел в зеркало. Он выглядел таким же измотанным, каким себя чувствовал, и знал, что спокойного сна без нее не будет. Связь натянулась при мысли о ней, и в порыве слабости он позволил себе вспомнить время, когда она прижималась к нему, положив руку ему на грудь. Он позволил себе думать о том, как она искала его, будь то ради утешения или поддержки. На краткое мгновение он увидел проблеск того, как все могло бы быть, и с ее стороны все это было ложью.

Боги, как же он жаждал этой лжи.

Дотянувшись через связь, он прижал ладонь к той стене, которая не пускала его. Он почувствовал дрожь на ее конце и невольно улыбнулся.

Пока она не впустила его и не заговорила.

— Чего ты хочешь, Теон?

— Только тебя, Тесса. Это все, чего я когда-либо хотел.

— Ты имеешь в виду мою силу.

— Может, только в начале, но больше нет. Ты могла бы быть смертной, и я все равно хотел бы только тебя.

Наступила пауза, прежде чем она произнесла:

— Твоя ложь все еще звучит красиво.

— Я никогда тебе не лгал.

Он почувствовал ее насмешку, а затем ощутил нечто иное.

Желание.

Нужду.

Страсть.

— Этого всегда будет мало, красавица.

— О чем ты?

— О том, как ты сейчас ласкаешь себя.

По связи пронесся темный смех.

— С чего ты взял, что это моя рука касается меня?

Теон сильнее вцепился в край раковины, из его ладоней начала сочиться тьма.

— Тесса…

— Хочешь, я расскажу тебе, что он делает?

— Это Лука?

Снова пауза.

С чего бы Луке быть с ней?

Он даже не смог ответить, представив, как другой касается ее.

— У него два пальца в моей киске, а моя грудь сейчас у него во рту, и, боги… Это так…

Он не дослушал. Его кулак врезался в зеркало. Стекло разлетелось вдребезги, осыпая раковину дождем осколков. Осколки вонзились в костяшки пальцев; он смотрел, как течет кровь. Она капала на темную столешницу, но он ничего не чувствовал. Ничего, кроме ярости, зависти и боли от осознания того, что она находит удовольствие с кем-то другим.

— Ты заставил меня истекать кровью. Теперь я заставлю тебя, Теон.

А затем она вышвырнула его, снова воздвигнув стену в их связи, и ее мрачный смех еще долго эхом отдавался в его голове.