ГЛАВА 5. Аксель

Он умирал.

Это была единственная мысль, которая билась в его голове, пока он сидел в темной комнате, один и в цепях.

Ну, еще он чертовски хотел пить. Что-нибудь теплое, с привкусом меди. Что-то, полное мощи и жара. Боги, он практически чувствовал этот вкус. Почти пробовал ее на вкус. Она должна была отдавать дымом и огнем, а магия была бы всепоглощающей.

Откуда бы он выпил? Из запястья? Из бедра? Из горла?

А может, отовсюду сразу?

Он слышал, что пить напрямую из самого тела куда более опьяняюще, чем из бокала. Интересно, правда ли это…

— Блядь! — прохрипел Аксель, дернувшись у жесткой стены, на которую опирался.

Острый камень впивался в позвоночник, и каждое движение разрывало раны, которым не давали зажить. Рана на бедре горела огнем. Не было сомнений, что началось заражение, потому что Джулиус (Прим.: Наследник Ресельды, один из советников у Вальтера) не давал ей затянуться. Он чувствовал, как кровь уже струится по спине, но боль и эти ощущения возвращали его в реальность и не давали утонуть в мыслях о крови, особенно о ее крови.

Он не знал точно, где находится. Единственный свет он видел лишь тогда, когда открывалась дверь. В остальное время его держали в кромешной тьме. В комнате было так темно, что он не видел собственной руки перед лицом.

Впрочем, он все равно не смог бы поднести руку к лицу из-за кандалов на запястьях.

И сломанная рука.

Это тоже было проблемой.

Но самой большой бедой была эта гребаная тишина. Ни музыки, чтобы отвлечься, ни дел, чтобы занять руки. Его просто оставили здесь сидеть и думать о том, как сильно он хочет пить, каким опустошенным себя чувствует и как сильно хочет сдохнуть, лишь бы не ощущать всего этого.

Потерю контроля.

Безумие.

Бессилие.

Он проскреб пальцами здоровой руки по каменному полу. Ногти были обломаны и сорваны от постоянного повторения этого жеста. Но боль была единственным, что отвлекало его от всепоглощающей жажды.

Его тени слабо трепетали в душе, но больше ничего не происходило. Они были так же мертвы, как и он сам. Его колодцы силы не могли даже начать восстанавливаться естественным путем с этими браслетами на запястьях.

Он откинул голову на стену, и перед глазами всплыл образ смуглой фейри с черными кудрями и янтарными глазами.

И он гадал, какова на вкус ее кровь.

Он знал ее имя.

Оно было там, на задворках сознания, но это было вторично по сравнению с жаждой. Он знал ее имя, но все, что его волновало — она была фейри.

Могущественной фейри.

Столько силы, которую можно просто взять.

Почему никто ее не берет?

Она просто разгуливает на свободе. Доступная любому.

Нет, не любому.

Его.

Она была его.

Чтобы он ею владел. Чтобы он ее взял.

Чтобы он заставил ее истекать кровью…

— Блядь! — снова закричал Аксель, понимая, что это неправильно.

Это не может быть правильным. Он знал, что она что-то значит для него, но ему не нужно было все. Просто немного ее крови, и ему станет легче. Этого хватило бы, чтобы притупить жажду.

Что-то в душе содрогнулось от этой мысли, и это было единственное, за что он мог уцепиться: напоминание о том, что это неправильно. Он не должен был хотеть этого, но он должен был хотеть ее. Все это сбивало с толку, он ничего не понимал и не мог соображать в этой проклятой тишине.

Но тишина позволила ему услышать шаги некоторое время спустя, что, в свою очередь, дало возможность подготовиться к яркому свету, когда дверь распахнулась. Свет все равно больно ударил по глазам, заставив его зажмуриться еще сильнее. Он предположил, что это тот же охранник, который всегда приходил сюда, кормил его с ложечки и давал пить теплую воду через соломинку. Предусмотрительно, ведь охранник был Дитя Ночи. По крайней мере, отец не солгал, что отвезет его в Подземелье. Конечно, кое-кто из Детей Ночи служил и за его пределами, но они обычно оставались в королевствах, которые платили им монетой и снабжали кровью.

Может, они с самого начала были правы. Лучше получать плату лишним рационом, чем золотом…

— Как думаешь, кто-нибудь уже заметил твое исчезновение?

Этот голос не принадлежал Дитя Ночи.

Аксель приоткрыл глаза, щурясь сквозь узкие щели на стоящего перед ним Наследия. Его каштановые волосы были коротко стрижены, а зеленые глаза искрились каким-то садистским удовольствием. Он даже здесь был в костюме-тройке, словно сам факт ношения этой одежды делал его лучше всех остальных.

— Что тебе нужно? — спросил Аксель, снова откидывая голову.

— То же самое, чего мы хотели с самого начала, — ответил Мансель, подходя ближе.

Мансель был одним из ближайших советников его отца. Дальний кузен его матери, он был Наследием Нита, потомком бога творчества. Это была его идея — приковать запястья Акселя к полу, оставив лишь пару звеньев для движения. То, что они были соединены еще и с лодыжками, было особым видом пытки, как и то, что его оставили в одном нижнем белье. Холод комнаты просочился в самые кости. Он не знал, сколько пробыл здесь. Но достаточно долго, чтобы все его тело онемело от холода.

Поэтому вчера его искупали в ледяной воде. Даже заснув, он еще долго ощущал холод, пробиравший его до костей.

Щелчок пальцев перед лицом заставил его снова сфокусироваться на Наследии.

— Не спи, Наследник Ариуса. У тебя свидание за ужином, — сказал Мансель, похлопав его по щеке.

— Не думаю, что я одет для такого случая, — ответил Аксель, отворачиваясь.

— А это для чего?

Только тогда Аксель заметил, что тот держит в руках одежду.

— Ты шутишь, да? — сказал Аксель. — Как, по-твоему, я должен одеться? Или ты забыл, что сломал мне, блядь, руку?

— Я об этом нисколько не забыл, — ответил Мансель. Затем он швырнул одежду в него, и ткань упала Акселю на колени. — Уверен, с парой штанов ты справишься.

Он достал ключ, отстегнул наручники от лодыжек и выкрутил болты, удерживающие цепи на полу. Затем этот ублюдок отошел и следующие десять минут наблюдал, как Аксель мучается, пытаясь натянуть широкие штаны поверх кандалов на щиколотках. Мансель ухмылялся на каждое шипение Акселя, когда тот задевал сломанную руку или ткань терлась об открытую колотую рану. Кровь мгновенно пропитала тонкий материал, но, видимо, для этого званого ужина подобное было в порядке вещей.

Аксель ковылял за Манселем, не торопясь, пока его вели по незнакомому коридору. Если они действительно были в Подземелье, то в этой его части он никогда не бывал. Он, пожалуй, был одним из самых знающих в отношении Подземелья, но даже он не ведал всех его тайн.

Лестница была самой трудной частью пути, и когда он добрался до верха, у него перехватило дыхание. Пол был неровным, и его босые ноги постоянно страдали от порезов и ссадин. Он понимал, что это лишь очередное наказание от отца, и догадывался, что на этом так называемом ужине от него потребуют еще больше.

Он также знал, что когда откажется, боль и мучения станут невыносимыми, поэтому он просто принимал эти мелкие неудобства, зная, что впереди ждет нечто гораздо худшее.

Приглушенный свет в столовой немного унял пульсирующую боль в висках, и Аксель сдержал проклятие. Эта боль отвлекала его от жажды, а теперь он снова мог думать только о том, как пересохло в горле и как пусты его колодцы силы.

Именно поэтому ему потребовалось больше времени, чем следовало, чтобы заметить, что за обеденным столом, накрытым на четверых, уже кто-то сидит.

Бри Делакруа — одна из четырех лидеров кланов Детей Ночи, правивших вампирами в Подземелье.

Она была старейшей из четверых. Первоначальной правительницей, в то время как остальные лидеры пришли к власти позже. Бри была здесь с самого начала, одна из первых, кого изгнали, когда создавалось Подземелье. У Акселя всегда были с ней хорошие отношения, так что ее присутствие здесь могло означать одно из двух. Однако то, что она сидела с ближайшими советниками его отца, не внушало ему особого оптимизма.

— Здравствуй, Аксель, дорогой, — поприветствовала Бри своим обычным соблазнительным тоном.

Ее иссиня-черные волосы были наполовину убраны, остальные локоны ниспадали на одно плечо. Медово-карие глаза, искрящиеся тенью веселья, наблюдали за ним, а на накрашенных красным губах застыл легкий намек на сочувствие.

— В этот раз они тебя действительно знатно потрепали, не так ли?

В этот раз?

— Садись, — продолжила Бри, указывая на стул справа от нее.

Он подошел к ближайшему стулу, отодвинул его здоровой рукой и осторожно опустился. Боги, мягкое сиденье казалось божественным после сидения на каменном полу черт знает сколько времени. Бри не прокомментировала его выбор места. Она лишь пододвинула ему стакан воды.

— Это не то, чего ты на самом деле хочешь, но это лучше, чем ничего, — сказала она с понимающей ухмылкой.

Мансель сел напротив Бри, вальяжно откинувшись на спинку стула, пока другой вампир принес и поставил перед ним тарелку с едой.

— Я явно что-то упустил, — сказал Аксель, не в силах держать язык за зубами. — Что за херня здесь происходит? Где я?

Бри оперлась локтем о стол, постукивая ухоженным ногтем по подбородку.

— Можно было подумать, что ты-то уж точно узнаешь Подземелье.

— Это очевидно, — огрызнулся он. — Где именно в Подземелье отец меня спрятал?

При этих словах ее улыбка стала мрачной.

— О, тебя перевезли после того, как твой отец был… задержан.

Аксель дернулся вперед, а затем выплюнул проклятие, когда боль пронзила руку.

— Что значит «задержан»? Что случилось?

— Похоже, у маленького Источника Теона свои собственные планы, — драматично вздохнула Бри, потянувшись к вазе с фруктами. Взяв клубнику, она добавила: — Твой папаша где-то заперт, а твой брат теперь исполняющий обязанности Лорда Ариуса.

Аксель моргнул, пытаясь осознать услышанное, но единственное, что он смог выдавить:

— Как долго я здесь нахожусь?

— Со мной? — спросила Бри, слизывая клубничный сок с губ. — Почти две недели.

— Как долго с тех пор, как меня привезли в Подземелье? — потребовал он ответа.

— На пару дней дольше.

— Вы держали меня здесь столько дней в темноте?

Бри пожала плечами, продолжая копаться в вазе.

— Мне нужно было время.

— Для чего? — спросил Аксель, ошарашенный таким поворотом событий.

На ее губах заиграла хитрая улыбка:

— Чтобы жажда стала невыносимой.

Как только она это сказала, в комнату вошел кто-то еще, и Аксель мгновенно выпрямился. Травмы и раны отошли на второй план, когда через комнату прошел фейри, которого он никогда не видел, а рядом с ним был представитель Наследия, которого Аксель знал.

Светлые волосы до плеч. Голубые глаза. Высокий и худощавый. Джулиус шел, засунув руки в карманы брюк. Инстинктивно Аксель вздрогнул. У него уже выработался рефлекс ожидать боли всякий раз, когда этот тип был рядом. Уголки губ Джулиуса приподнялись в короткой жестокой ухмылке, но он прошел мимо Акселя. Обойдя стул Бри, он провел пальцами по ее обнаженным плечам, в то время как незнакомый фейри остановился рядом с ней и вытянул руку. С порочной улыбкой Бри вонзила клыки в руку фейри.

Запах крови мгновенно затопил чувства Акселя. Он стал всем его миром. Все, о чем он мог думать. Все, что он мог обонять. Он чувствовал ее вкус, и только резкая боль в руке вырвала его из этого кровавого транса.

Только тогда он осознал, что стоит на коленях, по лбу катится пот, а все тело дрожит от жажды, нужды и боли. Эти три чувства так переплелись, что он не мог их разделить. На данном этапе это было одно и то же. Но Мансель тут же появился рядом с ним, его рука на плече удерживала Акселя на месте. Джулиус наблюдал за ним с садистским восторгом, поигрывая прядью волос Бри, пока та продолжала жадно пить из фейри.

— Вы оба предатели, — прохрипел он, в упор глядя на Джулиуса.

Его голос был вкрадчивым и притворным: — Мы просто реалисты.

— И как давно ты греешь ее постель, при этом отсасывая моему отцу, Джулиус? — прошипел Аксель, прежде чем очередная волна боли пронзила его тело.

— Ну-ну, — укоризненно сказала Бри, отстраняясь от фейри. — Нам это ни к чему.

Она встала, и ее каблуки застучали по полу, когда она подошла к Акселю. Большим пальцем она стерла остатки крови в уголке рта. Наклонившись, она провела этим пальцем по его губам и прошептала на ухо:

— Всего лишь глоток, Аксель, дорогой.

Он мотнул было головой, но это было бесполезно. В таком состоянии он бы слизывал кровь прямо с пола. Противостоять ей на губах было невозможно. Его язык высунулся, и он застонал от вкуса.

— Хороший мальчик! — пропела она, похлопав его по щеке, пока он снова облизывал губы, ища каждую каплю, которую мог пропустить.

Это было все, что он себе представлял, и даже больше. Только вкус был землистым, а не огненным, которого он так жаждал. Его тени зашевелились, когда взгляд впился в фейри, все еще стоявшего у свободного стула Бри. Этот определенно сгодится, пока он не найдет то, что ему действительно нужно. Он вернет ему достаточно сил, чтобы исцелиться и найти ее.

— Да, ты мог бы получить больше, — согласилась Бри, словно он произнес мысли вслух.

Может, так оно и было. Он не знал. Все, что он понимал: в паре футов от него стоит фейри, у которого есть все необходимое, чтобы исправить ситуацию.

— Но сначала нам нужно кое-что обсудить, — продолжила Бри, небрежно махнув рукой.

Фейри сделал шаг к выходу, и рычание, вырвавшееся из груди Акселя, заставило того замереть. Боль снова пронзила его, когда Джулиус применил магию, удерживая его на коленях перед Бри. Единственным звуком в комнате стало его прерывистое дыхание, когда фейри вышел, оставив его снова опустошенным и на грани безумия от этой жажды.

— Что вам от меня нужно? — спросил Аксель.

Ей не могла быть нужна та фейри огня. Его отец хотел ее, но Бри она была ни к чему, кроме как в качестве кормушки. Но та фейри была его.

— Иди поешь, Аксель, дорогой, — ответила она, схватив его за здоровую руку и помогая подняться, а затем усадив на стул. Когда он снова сел, перед ним поставили тарелку с едой.

Стейк. Картофель. Хлеб. Запеченные овощи. Стакан с алкоголем.

Он ничего из этого не хотел.

Тряхнув головой, чтобы прояснить мысли, он заставил себя сосредоточиться на Бри, но ее красное платье было цвета самой крови, что заставляло его думать только о той фейри, которая должна была принадлежать ему. Янтарные глаза. Пышные формы. Мощь. Пульс, который он чувствовал под своим пальцем.

Блядь, блядь, блядь.

Тихий стук вернул его внимание к приборам: рядом со стаканом спиртного поставили кубок. Прозрачный кубок с красной жидкостью.

Он не терял времени, осушив кубок в два глотка. Этого было мало. Даже близко недостаточно. Но в то же время этого хватило, чтобы собрать мысли в кучу и сосредоточиться на происходящем. Не то чтобы он понимал, что вообще творится.

С прерывистым вздохом он взял вилку. Кандалы на запястье громко звякнули, коснувшись столешницы, но он зачерпнул порцию картофельного пюре, игнорируя то, что на вкус оно было как пепел. Ему была нужна эта энергия так же сильно, как и кровь.

Нет, кровь ему была не нужна.

Ему просто нужно было снять эти кандалы. Тогда он смог бы восстановить колодцы силы естественным путем. Лишняя кровь только подтолкнет его к краю, за который он не хотел переступать, потому что…

Он на самом деле не мог вспомнить, почему он не хотел переступать этот край; он просто знал, что это что-то, чего он не должен хотеть.

Прочистив горло, он отправил в рот еще кусочек еды и посмотрел на Бри. Дитя Ночи наблюдала за ним с искорками веселья в глазах. Она ела еще одну клубнику, явно ожидая, пока он первым начнет разговор.

— Я хочу поговорить с тобой наедине, — сказал Аксель, тыкая вилкой в нежную морковь.

— Оставьте нас, — бросила Бри, не сводя с него глаз.

Он тоже не разрывал зрительного контакта, пока в воздухе витал звук отодвигаемых стульев и удаляющихся шагов. Только когда двери в комнату закрылись, он произнес:

— Я немного обижен, Бри. Я думал, мы в хороших отношениях.

Ее веселье возросло, когда она откусила кусочек фрукта.

— Последние годы ты хорошо справлялся, Аксель. Это я тебе признаю.

— Так что это было? Ты помогала мне. Я помогал тебе. Эта услуга за услугу была ни к чему? Только для того, чтобы ты нас предала?

— Нас или тебя? — парировала Бри.

— Что?

— У меня чувство, что ты воспринимаешь это слишком лично.

— Так и есть, — ответил он, откладывая вилку и потянувшись за хлебом. — Я усердно работал над тем, чтобы о тебе и обо всех кланах заботились.

— Это то, чем занимался Теон, когда вырывал сердце Генри? — спросила она будничным тоном.

— Генри был проблемой. Ты не можешь этого отрицать. Теон просто решил ее.

— Это было не его дело, — голос Бри стал ледяным.

— Разве не наше дело — заботиться о Подземелье? Помогать вам? Разве не это я тебе обещал?

Она цокнула языком, откидываясь на спинку стула и скрещивая стройные ноги.

— Ты во многом похож на своего брата. Всегда знаешь нужные слова. Одно время я даже беспокоилась, знаешь ли.

— Беспокоилась о чем? — спросил Аксель, отложив хлеб и тоже откинувшись на стуле.

— Теон слишком… подозрителен ко всем. Он никому не доверяет. А ты… Ты младший запасной Наследник, который пытается найти свое место в этом мире, — сказала Бри, беря свой собственный кубок, который Аксель раньше не заметил.

— Чего ты хочешь? — огрызнулся Аксель, раздраженный разговором, который, казалось, шел по кругу.

— Как чего? Подземелья, разумеется.

— Пошла ты, — не поверил Аксель. — Ты реально хочешь Подземелье?

— Для начала, — ответила она, отпивая из кубка.

— О, предвкушаю этот разговор, — пробормотал он, хватая свой стакан со спиртным.

Мало того, что он застрял здесь, раненый и на грани гибели, так теперь ему приходится иметь дело с кем-то, кто явно затевает переворот.

Что ему, блядь, со всем этим делать?

У него не было никакой возможности связаться с Теоном или Лукой. Все, что он мог — это собирать информацию и надеяться, что у него будет время что-то предпринять.

— Королевство Ариуса пребывает теперь в иллюзии, что Подземелье принадлежит вам, — продолжала Бри.

— Оно находится в горах Озул, которые лежат в нашем королевстве, — ответил Аксель. — У нас связи со всеми, кто здесь живет. Мы заботимся о них. Они наши союзники.

Бри лишь улыбнулась.

— Союзники ли?

— Да, — отрезал он. — Я потратил последние несколько лет на то, чтобы это было так.

— У тебя было пара лет, Аксель Сент-Оркас, — отозвалась Бри. — Это мгновение по сравнению с моими столетиями. Ты забываешь, что я не забирала власть силой? Я была одной из первых, кого изгнали сюда. Я живу во тьме дольше, чем живет даже твой отец. Подземелье — это мое королевство, контроль над которым я лишь позволяла вам имитировать.

— Допустим, — сказал Аксель. — И ради чего?

— Ради того, чтобы я правила Деврамом так, как это должно было быть всегда.

Аксель не смог сдержать смешок неверия.

— Правит Наследие. Так решили боги.

— Боги сослали сюда своих отпрысков и оставили их наедине с ложью, — прошипела Бри.

Аксель замер, поднеся стакан к губам.

— Где ты родилась, Бри?

— Не здесь, — слащаво произнесла она. — Меня прислали уже после создания мира. Боги, может, и не могут вмешиваться напрямую, но ты и сам знаешь, что это не мешает им посылать других делать это за них.

— И что же тебя прислали сделать? — небрежно спросил он, отпивая спиртное.

— Ты действительно становишься очень сообразительным, — сказала она с придыханием и смешком. — Но ты забываешь, что я играю в эти игры дольше, чем этот мир дышит. Я не раскрою тебе все свои секреты прямо сейчас, но предложу кое-что другое.

Он удивленно вскинул брови, и она снова тихо рассмеялась.

— Не кровь, Аксель, дорогой. Хотя, если примешь мое предложение, сможешь получать ее столько, сколько пожелаешь.

— Заинтриговала, Бри, — ответил он, потягивая спиртное и желая любому богу, Судьбе или кому угодно, чтобы в стакане была кровь.

— В королевствах этого мира разлад, а Источник Теона создает трещины, которые станут непоправимыми.

— Какое это имеет отношение ко мне? Как ты сама красноречиво напомнила, я всего лишь запасной наследник.

— Разлад ослабляет королевства, — продолжала Бри. — Они так сосредоточены на сохранении своей личной власти и так напуганы Тессалин и тем, кто она такая, что становятся уязвимыми. Они забыли о нашем существовании.

— Ты хочешь бросить вызов всем правителям Деврама? — не поверил своим ушам Аксель. — Ты безумна. Тебе не победить!

— Пока нас бросили гнить во тьме, они забыли, кто мы такие. Оборотни и ведьмы. Фейри, к которым те, кто правит, относятся как к отбросам. Дети Ночи, изгнанные только за факт своего существования, если только им не требуются наши таланты для своих целей, — ее голос становился все холоднее с каждым словом. — А есть еще Наследия. Те, кто задавал вопросы. Те, кто не согласен с тем, как идут дела. Те, кто пытался сопротивляться. Королевства забывают, что здесь зреет ярость, пока они трясутся над гневом, разгуливающим среди них.

— Вам не победить! — повторил Аксель.

— Мы можем. И мы победим, — парировала Бри, снова поднимаясь на ноги.

— И все же, при чем тут я? — спросил Аксель, когда она остановилась у его стула.

Накрашенный красным ноготь легко скользнул по густой щетине, отросшей на его челюсти.

— Ты прав, Аксель, дорогой. Ты был добр ко мне, и я хочу отплатить тем же.

— Каким образом?

— Местом по правую руку от меня, — ответила она.

Звук, вырвавшийся из него, был чем-то средним между хрипом и смехом.

— Ты ведь это не серьезно.

— Подумай об этом, — сказала она, присаживаясь краем бедра на стол. — Мне верны в Подземелье, и ты прав — ты сам налаживал здесь связи. Тебя здесь уважают больше, чем твоего отца или брата. Кроме того, ты потомок Ариуса. У тебя есть связи за пределами Подземелья, которых нет у меня. Мы можем возглавить Подземелье. Королевства уничтожат себя изнутри, и тогда появимся мы.

Аксель покачал головой, слишком ошеломленный, чтобы найти слова.

— А если я откажусь?

На ее лице промелькнула легкая тень огорчения, и она протянула руку, чтобы взъерошить его волосы.

— Аксель, дорогой, ты даже не представляешь, насколько… изнуряющей может быть жажда крови.

— По-моему, я имею об этом довольно четкое представление, — сухо заметил он.

— Еще нет, но скоро получишь, — ответила она, отталкиваясь от стола. — Я дам тебе время подумать, но знай: если ты откажешься, эти последние две недели покажутся тебе сказкой по сравнению с тем, что ждет тебя впереди.