ГЛАВА 23

Руки и ноги Геклы налились тяжестью, когда она осознала масштаб разрушения Истре. Там, где дома стояли близко друг к другу, жар был почти невыносимым. Огонь прыгал с крыши на крышу, прогрызая себе путь вниз по деревянным стенам. Когда «Голодный Клинок», превратившийся в скелет из балок, рухнул грудой обломков, стало ясно, что к утру здесь не останется ни одного целого строения.

Они временно победили туман и вывезли жителей Истре до того, как им причинили вред. И все же Гекла чувствовала себя неудачницей. Она пришла помочь этим людям, а не сжечь их город дотла. И не могла отделаться от мысли, что лучший лидер справился бы там, где она провалилась.

Наконец, пригнувшись, они прошли под горящими воротами Истре и ступили на Черную Дорогу. Гекла обернулась и взглянула на бушующее пламя, которое когда-то было Истре. К счастью, широкие бесплодные равнины вокруг города создавали преграду между Истре и окружающими лесами. Заметив воинов, которые затаптывали небольшие очаги огня по этому периметру, она беззвучно взмолилась, чтобы им удалось удержать пожар в этих пределах.

Небольшая группа воинов разразилась радостными криками и возгласами, когда приблизились Гекла и Эйвинд. Гекла заметила среди них Гуннара и Сигрун, и широкая улыбка осветила ее лицо. Прихрамывая, она бросилась к ним.

Хвала богам, жестами показала Сигрун и едва не сбила Геклу с ног объятиями. Но несмотря на крепкую хватку, Сигрун дрожала, а когда отпустила Геклу, смахнула с щек слезы.

Прости, показала она. Я думала, что смогу… Но руки Сигрун дрожали слишком сильно, чтобы она смогла закончить фразу.

Гекла опустила металлическую руку на плечо Сигрун.

— Не извиняйся, — сказала она, дублируя слова жестами. — Туман ушел, его твари мертвы. На этот раз все кончено.

Она попыталась проигнорировать тревогу, которая заворочалась внутри при словах «на этот раз». Потому что, как и туман, рассеявшийся под лунным светом, новый мог появиться из тех же глубин леса. Нет. С этим делом еще не покончено. Гекла чувствовала, что все только начинается.

Но прямо сейчас, когда Гуннар сгреб ее в объятия, от которых наверняка останутся синяки на ребрах, ее улыбка стала шире.

— Слишком много раз, — прошептал он ей в волосы, сжимая все крепче. — Хватит бросаться смерти под ноги. Хватит подвергать себя опасности.

Гекла уперлась ему в грудь и поморщилась, когда рана на плече отозвалась болью.

— Полегче, Огненный Кулак. Я не могу дышать.

Гуннар неохотно отпустил ее и виновато посмотрел, пока Гекла растирала ноющее плечо.

— Хватит подвергать себя опасности? Боги, Гуннар, я тебе не доильщица коров. Что на тебя нашло?

В темных глазах Гуннара появилось странное, нечитаемое выражение.

— Просто… я не могу… Я хочу поговорить с тобой кое о чем… — Его взгляд скользнул к чему-то у нее за спиной. — Позже. Поговорим об этом позже.

А затем Гуннар бросился на ошеломленного Эйвинда и заключил его в медвежьи объятия.

— Ты спас ее, Хаконссон, — всхлипнул Гуннар.

— Не нужно меня благодарить, воин, правда…

— Да, но я должен! — Гуннар начал раскачивать Эйвинда из стороны в сторону, и Гекла не смогла сдержать смешок.

***

Несколько часов спустя Гекла вздохнула от удовольствия. Она нежилась в большой деревянной бадье, от воды поднимался пар и нес аромат календулы. Раны на плече и бедре были промыты, желудок полон похлебки и хлеба. Эта ванна была последним шагом перед тем, как она рухнет на кровать в полном изнеможении.

К тому времени, как последний очаг пламени вокруг Истре был потушен и их отряд отправился в путь, уже начало светать. До ближайшей деревни они добрались к полудню, и Эйвинд сразу же вошел в роль предводителя. На этот раз Гекла была рада уступить ему это место. С властностью, подобающей сыну ярла, он выкупил весь трактир, и уже через несколько мгновений после их прибытия трактирщик и его слуги засуетились вокруг. Лошадей увели в конюшни, для отряда принесли тазы с водой, чтобы они могли смыть сажу с лиц. Вскоре послали за деревенским лекарем, и над очагом забулькал котел с похлебкой.

Теперь она блаженно расслабилась в бадье, пока металлическая рука лежала рядом на полу. Тепло медленно проникало в уставшие кости, календула успокаивала боль. Теплая вода смывала с тела грязь и пепел, а травяной сбор расслаблял.

Трепет от того, что она пережила взрыв, уже давно покинул тело, но Гекла с удивлением обнаружила, что нежные чувства к Эйвинду никуда не делись. Она все еще чувствовала вкус его губ на своих, все еще ощущала последствия того, что он совершил.

Да, он скрывал от нее правду, и она не могла забыть чувство унижения, когда ее отстранили от дела перед его свитой. И все же при свете дня Гекла видела все иначе. Когда он нашел ее на той дороге, босую и в одной лишь тунике, Эйвинд не знал, что ее похитила и утащила на ферму Хагенссонов белка. Стоило лишь поставить себя на место Эйвинда, и Гекла понимала, насколько неуважительно выглядели ее действия.

Несмотря на ее безумное поведение, Эйвинд все равно выслушал ее. И что более важно, он пошел против приказов отца, перехитрив и Конала, и Лофтура. Осознание того, что он все это время прислушивался к ней, наполнило Геклу благодарностью, которую невозможно было выразить словами. Он доверял ей. Уважал ее. А она… она противилась ему на каждом шагу. Угрожала выпотрошить. Загнала в угол, где единственным выходом было отстранить ее от дела.

Гекла застонала и погрузилась с головой под воду.

Вынырнув, она ощутила внезапную потребность увидеть Эйвинда. На городской площади Истре между ними что-то коренным образом изменилось, и ей хотелось убедиться, что он тоже это почувствовал. Внутри складывались новые истины, что ей нравится, как она себя чувствует рядом с ним, и что, если он захочет, возможно, это могло бы стать началом чего-то нового.

Возможно, они могли бы стать такими.

Гекла выбралась из бадьи в полусонном состоянии, вытерлась и оделась в чистую одежду. К счастью, та не пострадала, так как была надежно спрятана в седельных сумках ее коня. Она провела гребнем по волосам, улыбаясь, словно росомаха.

Но ее внимание отвлек громкий стук в дверь. Не успела Гекла открыть, как внутрь вошел Гуннар.

— Огненный Кулак… — начала она и осеклась, рассмотрев его внешний вид. Одетый в свой лучший дублет, Гуннар сверкал широкой белозубой улыбкой. Его дреды и борода были украшены серебряными кольцами и блестели так, будто их только что смазали маслом. Гекла вспомнила, в каком состоянии он был всего несколько недель назад, и поразилась, какой путь проделал этот воин.

— Ты очень нарядный, — только и смогла сказать она.

Как истинный любитель представлений, Гуннар поднял руки и медленно показался Гекле со всех сторон, чтобы она могла оценить его образ во всей красе.

Гекла уперла руки в бока.

— И что же заставило тебя так принарядиться?

Широкая уверенная улыбка стала еще ярче, и Гуннар подошел ближе. Он отвязал от пояса пеньковый мешочек.

— Все ради тебя, — сказал он, низко кланяясь и с изяществом вкладывая мешок в руку Геклы.

Тот оказался неожиданно тяжелым, полным соласов и крессенов.

— Что это?

— Это выкуп за тебя как за невесту.

Гекла онемела и уставилась на него, пытаясь понять суть этого нового розыгрыша. Гуннар выжидающе приподнял густые черные брови, и она судорожно попыталась подобрать ответ. Но в этот момент слова, казалось, покинули ее.

Он усмехнулся, ничуть не смутившись ее растерянным видом.

— А-а, я понял, ты хочешь, чтобы я сделал это по всем правилам? — Он выхватил меч, затем опустился на колени и положил клинок плашмя на ладони. Склонив голову, Гуннар произнес: — Прекраснейшая дева, я клянусь тебе мечом, сердцем и любовью…

— Гуннар.

Он приподнял бровь и бросил на нее пронзительный взгляд.

— Дай мне закончить. На чем я остановился? На любви. Клянусь защищать тебя, обеспечивать тебя и не ложиться ни с одной другой женщиной. Я преклоняю перед тобой колено, чтобы попросить твоей руки.

Очевидно решив, что закончил, Гуннар поднял голову и просиял.

Кислота обожгла желудок Геклы и поднялась к горлу. Что, во имя вечного гребаного пламени, на него нашло?

Но из-за ее молчания Гуннар склонил голову набок.

— А, я понял. Ты хочешь, чтобы за тобой поухаживали, да?

Положив меч на пол, он сделал вид, что закатывает рукава, а затем взял ее здоровую руку в свою.

— Последние два месяца показали, что долгая жизнь не данность. Я изъездил это королевство вдоль и поперек. Вкусил приключений и заработал свою долю шрамов. Теперь я готов дать ногам отдых, построить дом и завести семью. И я хотел бы сделать это с тобой, Гекла Крушительница Ребер… — Он замолчал, очевидно пытаясь вспомнить ее родовое имя.

Рот Геклы открывался и закрывался, она все еще не могла вымолвить ни слова.

— Это лишь часть твоего выкупа, — продолжил Гуннар. — У меня зарыто еще больше в моем кладе близ Копы. Если нужно доказательство, я откопаю его и покажу, как только мы будем поблизости.

Гекла высвободила руку, чтобы потереть пульсирующие виски, и улыбка Гуннара слегка померкла. И в этот миг она поняла: это не шутка. Этот глупец действительно просил ее руки.

Он прочистил горло.

— Я знаю, что ты не питаешь любви к своему брату, и не стану унижать твое достоинство, прося у него твоей руки. Вместо этого я спрашиваю тебя, Гекла Крушительница Ребер…

Пульсация в черепе усилилась. Это нужно было остановить. Гекла дернула его за локоть.

— Вставай, болван!

Гуннар вскочил на ноги. Она смотрела на этого олуха снизу вверх, лихорадочно соображая, как выбраться из этой ситуации.

— Ты же знаешь, что я никогда больше не выйду замуж. — Гекла старалась говорить ровно, но в голосе все равно мелькнула тень отчаяния.

— Нам не нужна церемония. — Гуннар пожал широкими плечами. — Но подумай о маленьких воинах, которых мы могли бы вместе наделать. Целый выводок.

— Выводок, — выдавила она из себя.

Горло сдавило. Она не могла дышать. Мысли метались, как неуправляемая повозка. Это ведь Гуннар, мужчина, которого она использовала, чтобы по мере необходимости утолить физические потребности. Она была с ним честна с самого начала. Ее интересовал только секс, никаких нежных чувств. Не говоря уже о том, что последние недели ей вовсе не хотелось его общества.

И все же, даже сквозь нарастающую панику, Гекла знала, что Гуннар ей небезразличен, хотя, если бы ей пришлось дать этому имя, это было скорее похоже на любовь к брату. Как она могла не дорожить им, когда они пять долгих лет сражались плечом к плечу. Когда они столько пережили в последнее время. И она не могла забыть, что Гуннар только-только выбрался из своей скорби. Нельзя было рисковать и снова столкнуть его в эту пропасть.

Гекла выдавила улыбку. Похлопала Гуннара по щеке. Она видела, как уверенность в его взгляде сменяется замешательством.

— Я польщена твоей просьбой, — выговорила она сквозь тошноту. — Я не говорю «нет». Я говорю лишь, что мне нужно время подумать.

О том, как сказать «нет» и убедиться, что ты не свалишься обратно в пропасть отчаяния, этого она добавить не могла.

И прежде чем Гекла успела заметить на лице Гуннара хотя бы тень боли, она бросилась прочь из комнаты.