Они сидели с Фаязом у какого-то ручья. Вода приносила Леону успокоение. Казалось, она уносила всю мерзость, что жила внутри. А еще навевала воспоминания. О доме. О прошлой семье.

Весна медленно кралась, расширяя ручейки. Местами просачивалась трава, а воздух стал теплей. Солнечных дней становилось больше, и изредка они наведывались сюда, посидеть на камнях, спокойно покурить и поговорить. Иногда приходила Иванна, никогда Елена. После ухода Дмитрия она стала затворником, вечно пропадающим на работе. Леон ничего не мог сделать, на его уговоры сестра не поддавалась, и ему приходилось смиренно сидеть и наблюдать.

Нельзя отрицать, что Елена училась жить с новой собой. От этого его ненависть к Дмитрию чуть померкла. Но не исчезла. Худшие дни пусть и прошли, но все еще жили в его памяти. Елена тосковала, а он был бесполезен. Она нуждалась в его помощи, а он ничего не мог сделать.

Прямо как тогда.

– Хватит думать, – перебил его мысли Фаяз. – Тебе не идет.

И прикурил сигарету.

– Всем идет думать. Попробуй, может, приноровишься.

Но Фаяз не собирался отступать. Зажав закрутку между зубов, он повернулся корпусом к Леону и показательно оглядел его.

–У тебя рожа такая, знаешь. Извороченная. Тебе вообще думать нельзя. Вид портит.

Леон ухмыльнулся и уставился на воду.

– Тебе бы подружку завести.

Слова Фаяза неприятно кольнули, но Леон лишь оскалился, продолжая хранить молчание.

– Я знаю, что вы с Янис не особо ладили, но как-то вот так…

– Дело не в Янис! – почти прорычал Леон.

Рядом с ним он почему-то становился мальчишкой. Фаяз действовал на него странно. Вступив к нему в отряд, Леон наконец-то по-настоящему скинул с себя бремя правления, прекрасно вписываясь в местную иерархию. Фаяз никогда не давал ему заскучать, обучал и приглядывал.

Почему-то в такие моменты он вспоминал отца. А потом злился на себя.

– Я знаю, – спокойно, почти ласково ответил он. Но, видя, что мальчишка еще не готов к этому разговору, отвернулся. – Видишь эти облака? – Он ткнул пальцем в небо. Леон нехотя перевел взгляд. – Иванна каждый чертов раз спрашивает меня, на что они похожи. И знаешь что? Я отвечаю абсолютную чушь! Первое, что приходит на ум. Ты спросишь, зачем я это делаю, так я отвечу…

Здесь могла быть долгая и поучительная история. Фаяз вообще любил долго и нудно рассказывать жизненные мудрости, которые сам же и придумал. Но сегодня Леон решил перебить его.

– Какого это? – Он старался, чтобы его голос звучал ровно, насмешливо, но на следующем предложении безнадежно провалился: – Любить без ответа.

Фаяз засмеялся. Потом замолчал. Отбросил сигарету.

– Это как тонуть, – начал он. – Тебя тянет и тянет. Смотришь вниз, а дна нет. Наверху свобода, но перед тобой толща воды. Тебе кинули трос, а схватиться не можешь. Вроде все есть, а спасение недоступно.

Оба замолчали, думая о своем.

– Ты еще молод, Леон. Я понимаю, что… все сложно. Но Елена, – Леона передернуло, – это не конец.

Леон, конечно же, был согласен. Елена не конец – она начало.

– Ты должен перестать держаться за нее. Это будет сложно, но только так ты сможешь помочь себе.

– Чтобы помочь, нужно захотеть. А я не хочу.

И это была правда. Несмотря на боль и страдания, Леон хотел всего этого. Такова его жизнь. Когда-то Елена спасла его. Теперь он всегда будет спасать ее. Будет рядом в той роли, в которой он нужен. Сделает все для ее счастья.

Он выдохнул. Ему стало легче. Леону попросту нужно было услышать. Чтобы понять самому.

– Ты должен сказать ей, – произнес Леон.

– Кому? – Фаяз сделал вид, что не понял.

–Иванна любит призрака. И всегда будет любить. Как она думает. Но вы уже слишком многое прошли вместе, чтобы остаться просто Фаязом и просто Иванной. Скажи ей.

Фаяз прыснул со смеха.

– Глупый ты еще.

Но Леон собрался, посмотрел на него.

В такие моменты Фаяз чувствовал некую гордость за этого парня. Леон всегда ставил себя непобедимым, непоколебимым. Но все была фальшь. Мальчишка в душе, снаружи солдат. Фаяз же видел, что Леон потерялся. Незаметно, отрицая для себя самого, он быстро привязывался.

Уход Дмитрия ранил не только Елену. Леон стал злее, опасней. Кидался вперед на заданиях. Сначала Фаяз думал, что дело в грусти Елены, но однажды заметил тоскливый взгляд на равнину. Все стало до глупости очевидно. И с того дня Фаяз старался проводить с Леоном больше времени, чему-нибудь учить его. Проводить время вместе. Как мужчины.

Как отец.

И когда Леон смотрел на него так серьезно, по-взрослому, черт возьми, Фаязу казалось, что он раздувался от гордости.

За своего мальчишку.

– Мой случай безнадежен, – начал Леон. – А вот твой – нет. Ты должен пойти к ней и все рассказать!

Фаяз хмыкнул, скрывая внутреннюю дрожь. Когда-нибудь он решится. Возможно, даже вспомнит серьезный взгляд и эти слова. Но сейчас он поднялся, потрепал Леона по волосам и сказал:

– Пошли. Дежурство пропустишь.

Леон поднялся.

Его задача – защищать.

И он всегда будет.

Куда бы ни закинула его жизнь. Он навсегда…

Лазарь.