Пока я объяснял Ларе, что именно произошло, Елена успела сбежать.
Янис обхаживала Леона, пытаясь выяснить, не ранен ли он. На что тот лишь громко хохотнул и, с силой сжав ее щеки, притянул к себе, а потом впился в губы с таким напором, что казалось, это могло причинять только боль. Но Янис не сопротивлялась, едва стоя на ногах.
Я отвернулся, не желая наблюдать за этой сценой.
Оставив Лару, я двинулся в дом, поднялся на второй этаж и постучал. Ответом послужила тишина, но капли крови на дверной ручке говорили о том, что Елена здесь.
– Я сейчас войду.
И, досчитав до трех, сделал то, что обещал.
Она сидела на кровати, баюкая раненую руку. Взгляд, как и всегда, отсутствовал, но в этот раз что-то изменилось. Будто он был показной, ненастоящий.
Только сейчас напряжение, сковывающее плечи медленным потоком, сходило на нет. Постепенно расслаблялись шея, руки, кончики пальцев, что неимоверно кололи. Бледность лица, но с легким румянцем говорили: она жива, в безопасности.
Эта женщина.
Просто проклятие.
Сколько бы я ни прятался, ни скрывался – я не мог избежать ее настойчивых голубых глаз, что преследовали меня, куда бы я ни пошел. Я держался на расстоянии, прекрасно осознавая – посылка, не человек! Она уйдет, не оглянувшись, а мне останется лишь бродить по миру, везде разыскивая хоть что-то похожее на бездушную синеву.
Я и так потерял слишком много. В моих руках пустота, и сколько бы я ни сжимал ладони, жизнь бессмысленно утекала. Все мое существование – пункт «А» и пункт «Б». Никаких переменных, задержек и якорей.
Елена же слишком поглощала. Она впитывала в себя остальных, кусочек за кусочком подчиняла сознание, но я отчаянно боролся, чем только сильней раззадоривал сам себя.
Но вопреки собственным суждениям, мои глаза сами находили ее. Идущую к домику, смеющуюся с Айзеком – я не хотел признаваться, что в груди саднило именно из-за этого – шедшую к пациентам.
Сегодняшний день не стал исключением. Стоя у окна, согреваясь горячей чашкой чая, я заметил медленно плетущееся оранжевое пятно. Это вызвало тихий смешок. Елена в этой куртке выглядела донельзя нелепо. Цвет не шел, будто ее сверху облили ржавчиной, блеклая кожа на желтом цвете казалась еще болезненней. Но смех прервался, когда я понял, что девушка шла в сторону лесной тропы. Она безопасна, если не сворачивать и сильно не углубляться.
Елена не глупа и явно не будет заходить далеко, главное…
Кровь отлила от лица, чашка заскрипела от силы сжатия.
Елена не знала про ловушки.
Я оторвался от созерцания и принялся надевать ботинки.
– Ты куда? – задала вопрос Янис, которая также пила вместе с Айзеком чай за столом.
– Если через двадцать минут я не вернусь, идите за мной. Янис?
– Поняла. А куда идти?
– В сторону по тропе.
– Зачем? Других мест прогуляться не нашел?
Я выпрямился и упер в нее строгий взгляд, отчего Янис понурила плечи.
– С каких пор ты стала обсуждать приказы? Время сказано, приступай к исполнению. – Девушка кивнула, и тогда я уже громче сказал: – Понятно?!
– Да, – тихо ответила она.
Я выбежал вслед за Еленой, но ее не было видно. На крыльце лежали подготовленные к сборке вещи. Я достал мачете, размял шею и пошел по следам.
Сейчас же, глядя на нее, меня накрыло осознание. Задержись я на несколько секунд —мог не успеть.
– Елена, – позвал я. Голос звучал немного хрипло. – Где аптечка?
– Мне не нужна помощь.
– Не перечь командиру! – уже другим тоном сказал я. Использовать эту власть мне не хотелось, но с упертостью Елены бороться по-другому не выходило. Я не мог представить, что она когда-нибудь просто на чем-то согласится.
Елена поморщилась, но, к моему удивлению, ткнула пальцем в нужном направлении. Облегченно выдохнув, я сделал шаг, как наткнулся взглядом на сложенный спальный мешок у ее кровати.
Я знал, что Леон ночевал здесь. Но знать и видеть своими глазами – другое. Внутри что-то вскипело, жаром обдав грудь. Поведя шеей, я переступил через эти ощущения и пошел за аптечкой.
Отношения Елены и Леона не давали мне покоя. Брат и сестра, но в то же время… Нет, я отбросил эту грязь, считая, что моя фантазия и больное влечение к Елене диктует свои правила.
Я подошел к ней, но она не подняла головы. Смотрела в окно, будто меня и не существовало. Я долго раздумывал, куда же мне опуститься, и не придумал ничего лучше, чем сесть перед ней на корточки.
Елена вздрогнула, наконец удостоив меня своим вниманием. Ее зрачки расширились, губы распахнулись, она замерла, словно зверек.
И вновь между нами что-то вспыхнуло, тяжело связывая внутренности кнутом и притягивая друг к другу.
Я здесь не для этого!
Моргнув, я отвел взгляд и с силой – едва не ломая – открыл ящик. Достал бинты, антисептик и вату. Надеялся, что зашивать не придется, но Елена разрушила все своими словами:
– Иглу тоже бери.
Меня ударило под дых, и я вновь поднял на нее взгляд. И если в моем полыхало беспокойство, сожаление, то она реагировала спокойно, будто ничего из ряда вон выходящего не случилось.
Елена всегда берегла руки, Леон готов был убить, если кто-то заставит лишний раз подвергать ее запястья «опасности». А теперь одна из ладоней проткнута насквозь, по верхней части расползлись уродливые линии.
– Но как же… – Я не смог договорить.
– Сухожилия не повреждены, заживет.
– Но…
– Дмитрий, – жестко перебила, – заживет!
Я мгновенно собрался и приступил к обработке, осторожно касаясь ран, очищал от крови. В процессе пришлось сходить за тазиком с теплой водой. Только это заняло больше получаса, а теперь, поставив столик и застелив его чистой тряпкой, я положил ее кисть, а сам сжал иглу.
– Это может сделать кто-то другой. У них есть медсестра.
– В прошлый раз она упала в обморок от вида крови, а значит, не справиться.
Елена насмешливо следила за спектром эмоций на моем лице.
Я чувствовал, что недостоин… делать это. Протыкать кожу иглой, делать стежок. Касаться ее.
– Леон? – Вновь попытка.
– Он слишком груб.
– Откуда ты знаешь, что я другой?
Елена улыбнулась коварной, плотоядной улыбкой, от которой моя кровь прильнула к низу.
Чертов больной ублюдок!
– Знаю. Вижу, что держишь иглу уже не впервые. Хватит ждать.
– Предупреждаю, – провел спиртовой ваткой по коже рядом с раной, – так, как у тебя, не получится.
– Так, как у меня, ни у кого не получится.
– Ты самоуверенна. Даже слишком.
Я сделал первый стежок – Елена поморщилась, но не шевельнулась, прекрасно контролируя свое тело.
– А почему нет? – заговорила она, пытаясь отвлечься. – Я знаю, чего стою, что умею, а что нет.
– Разве это не комплекс Бога?
– Когда твоя жизнь зависит от легкости моей руки – не в этом ли бог? Если, лежа на моем столе, я могу решить: жить тебе или умереть – не в этом ли моя сила? Если ты хорош на поле боя, то я совершенна в операционной. Это мой завет, моя планета, и только я решаю, каков будет результат. Ты можешь считать меня заносчивой или высокомерной, но смысл скрывать, если так и есть?
На это нечего было ответить. Елена именно такая. Женщина с комплексом бога, внешностью ангела и повадками дьявола. Поэтому я не стал отвечать и продолжил работу.
Время от времени я поглядывал на Елену, по лбу которой стекали капли пота. Глаза оставались ясными и внимательно следили за моими движениями. Губы побелели.
Я заставлял руки не дрожать, но они жили своей жизнью.
– Нужно поднять рукав, – сказал я, занеся иглу.
– Нет. Делай так.
– Елена…
– Нет!
Мы смотрели друг другу в глаза. И я сдался.
Наконец все закончилось, и стоило мне отрезать нить и заклеить рану пластырем, как Елена рухнула прямо на меня, закатив глаза.
– Елена!
Я держал хрупкое тело на себе. Пульс галопом застучал в ушах. Я хотел позвать на помощь, но Елена пришла в себя, положила руки мне на плечи, а своим лбом прикоснулась к моему. Ресницы на закрытых глазах трепетали, и она нежно повела носом по моей щеке.
От неожиданности я замер, но сердце предательски защемило. Я не смог устоять и прильнул к ней точно так же. Растворяясь в тепле, таком непривычном от Елены, я позволил себе насладиться этими невинными прикосновениями.
– Спасибо… Спасибо, что спас, – прошептала Елена рядом с моим ухом.
Горячий язычок пламени лизнул изнутри.
– Я не мог иначе, – в тон ответил.
Елена прочертила невидимую дорожку носом по моей скуле. Медленно, сантиметр за сантиметром, она подбиралась к губам. И я не знал, чего хотел больше. Оттолкнуть или позволить увести себя в неизведанное. Ее ладошки поглаживали мои плечи, спустились к груди, и замерли напротив громко стучащего сердца, что выдавало меня с потрохами. Я услышал усмешку и сам не смог сдержать улыбку. Мы не отрывали глаз, осознавая, стоит это сделать, и то хрупкое, что сейчас происходило, распадется. Но…
Было то самое «но», что волновало меня. Что с каждым днем порождало все больше вопросов.
– Елена, – сглотнув, начал я, прекрасно понимая, что уничтожаю все сам, – когда я нашел тебя. Тот нож… ты ранила себя. На нем была кровь зараженного?
Елена замерла. Воздух похолодел. Даже в спину ударил мороз. Она отодвинулась.
Вся нежность пропала, ледяным стеклом скрывая ее.
– Почему ты спрашиваешь?
Внутри все ныло. Будто я совершил ошибку, но на деле понимал – это правильно. Знать.
– Ответь, Елена.
– Нет.
Слишком легко.
Она видела по моим глазам, что я не поверил. Я видел по ее, что правды мне не услышать.
Горечь. Злость. Обида. Череда сменялась друг за другом.
На лице Елены секундой промелькнуло сожаление и боль, от которых мне стало еще хуже. Маска лопнула, обнажая то самое безумие, о котором я догадывался. Но так же быстро, как оно показалось – скрылось.
Я поднялся, ощущая себя предателем. Отшатнулся. Мне не хотелось, но я должен был. Иначе это предательством всему, во что я верил.
– Завтра мы выходим. Собирайся.
Мой голос звучал отчужденно, отстраненно. Внутри все рвалось на куски, когда я закрыл за собой дверь.
Холод помог прогнать все лишние мысли.
Я сидел на крыльце, глядя в пустоту. Кончик носа щипало, ветер пробирался сквозь тонкую ткань кофты, но это было именно то, что мне нужно.
Правда, уединение было нарушено. Рядом со мной уселся Айзек и протянул горячую кружку. Я с благодарностью принял.
Теперь мы сидели рядом, но между нами ощущалась некая пропасть. Мы неизменно оставались друзьями, даже больше – семьей. Но иногда клин вбивается там, где его и не ждали.
– Все дело всегда в женщинах, верно?
Айзек зрил в корень и никогда не ошибался.
– Верно. Впрочем, кажется, наша ситуация схожа, не так ли?
Криво усмехнувшись, я посмотрел на друга. Тот будто ждал мой взгляд.
– Так.
– Интересная ситуация складывается, не находишь?
– Вы… – Айзек не договорил, но я так понял, о чем он.
– Нет. Как и вы. – Не вопрос, утверждение.
– Получается, на равных?
Этот разговор меня нещадно злил, будто двое детей делили игрушку. Это не то, чему меня учили, и не то, чего я хотел.
Выплеснув чай, я поднялся.
– Нет, Айзек. Когда ты поправишься, чувство жалости иссякнет, и ты больше ничего не сможешь ей предложить. Поэтому говорю тебе как друг, не ищи в ней того, чего нет. И еще. – Лицо Айзека изменилось и стало пунцовым. Мне было почти жаль. Почти. – Когда ее не будет рядом и Леон решит содрать с тебя шкуру, меня может не быть. Осторожней с этим психом.
Именно в этот момент из дверей вышел Леон, одарив нас улыбкой.
– О чем беседуем, голубки?
Не отвечая, я оставил их одних.
Эта женщина.