По крайней мере, теперь вампиры учуяли мой запах, а это означало, что они будут преследовать меня. Сквозь радостные крики толпы я услышала, как владелец рявкнул что-то насчёт «прибраться в этом чёртовом бардаке», но я проигнорировала его и прокралась обратно в туалет за занавеску.

Когда вампиры приблизятся ко мне, мне придётся убить их прежде, чем кто-нибудь из них поймёт, что я фейри. Я не хотела, чтобы они узнали, что я истребитель чар прежде, чем у меня появится шанс проткнуть их колом.

Я вошла в туалет и закрыла дверь, приготовив кол. Затем я осторожно приоткрыла дверь, чтобы выглянуть наружу.

Прошло всего несколько секунд, прежде чем первый вампир появился за занавеской. Он был высоким и худощавым, со светлыми волосами, в очках и небольшой щетиной. В своей футболке с Бэтменом и джинсах он выглядел почти как человек — если не считать светящихся красных прожилок в зрачках.

Он втянул носом воздух, и я распахнула дверь. Я прислонилась к дверному косяку, отклячив бедро, пытаясь выглядеть соблазнительно, но, без сомнения, потерпев неудачу. Одной рукой я держала кол за спиной.

— Ну привет, молодой человек, — протянула я со своим американским акцентом.

— Привет, — он улыбнулся, продемонстрировав клыки. — Я Майк. Ваше выступление было очень впечатляющим. Возможно, мы могли бы…

БАМ. Я вонзила свой кол ему в грудь, и он в шоке распахнул глаза. Его тело почернело, а затем превратилось в пепел на полу.

Я нахмурилась, глядя на эту кучу. Мне почти стало жаль Майка. На самом деле он казался довольно милым, но Старые Боги должны получить свою жертвенную кровь.

В любом случае, теперь он был по-настоящему мёртв. Я отшвырнула кучку пепла к дверному косяку, как бы втаптывая её в грязный ковёр, чтобы никто не заметил.

Я вышла из туалета и закрыла за собой дверь.

Прошло ещё двадцать секунд, прежде чем из-за угла показался следующий вампир — на вид ему было лет двадцать пять, он был намного ниже предыдущего. На нём была мягкая шляпа и ожерелье из бисера.

Я снова спрятала кол за спину. Было удивительно, как легко мужчины-вампиры игнорируют кол за спиной, если вы демонстрируете декольте и немного выпячиваете грудь.

Мистер Шляпа прищурился.

— Что случилось с другим парнем? Мне показалось, я видел, как кто-то пошёл сюда.

Я кивнула на закрытую дверь.

— Я не позволила ему пить из моей вены. Он там, плачет, уткнувшись в свою футболку с Бэтменом.

Мистер Шляпа ухмыльнулся.

— Ну естественно. Но вампиры не должны спрашивать разрешения. Мы так не работаем. Вот почему меня называют Укротителем Женщин. Я легенда…

Кол, воткнутый ему в грудь, оборвал его попытки соблазнения. Его кожа треснула, высыхая у меня на глазах и превращаясь в пепел. Я закашлялась, почувствовав запах обугленного вампира.

Трое убиты. Теперь мне нужно выйти на улицу, пока они не поняли, что вампиры не вернутся из-за занавески. Если бы я могла заманить их…

Пронзительный крик прервал мои мысли.

— Истребители чар!

Ой блин. Нас обнаружили.

Я выглянула из-за угла, и у меня перехватило дыхание, когда я поняла, что один из новобранцев снова всё запорол.

Сколько пройдёт времени, прежде чем вампиры поймут, что я тоже одна из истребителей?

Я сжала свой кол.

Вокруг царил хаос — вампиры нападали на людей, швыряли их о стены, хватали за ворот рубашки, чтобы обнюхать. Они пытались выследить фейри. Учитывая моё положение в пабе, мне пришлось бы пробиваться сквозь толпу вампиров, охотящихся на фейри, чтобы выбраться наружу.

Моё сердце бешено колотилось, и я осматривала паб, пока мой взгляд не упал на Руадана. В облаке чернильной магии его фиалковые глаза ярко горели. Он поманил меня к себе, приглашая покинуть паб вместе с ним. Но, вероятно, это была моя возможность наверстать упущенное время, пока я била стаканы на сцене.

Двадцать второй закон силы Балероса: Хаос — это возможность переделать мир в соответствии со своим видением.

Глава 10

Один из новобранцев уже выдал нас, а это означало, что мы больше не действовали в тени. Пожалуй, стоит извлечь из этого максимум пользы, использовать это как шанс доказать, что Старые Боги действительно благоволили мне. Как и на старой арене, моя способность убивать давала мне преимущество.

Вступив в схватку, я почувствовала свист магии рядом со мной — холодная сила, пульсирующая на моей коже. Затем я почувствовала тепло тела Руадана позади себя. Он потянулся и схватил меня за ту руку, которая держала кол.

Он наклонился и прошептал:

— Нам нужно уходить, пока они не набросились на тебя, — меня окутал его сосновый аромат с яблочными нотками. На краткий, безумный миг у меня возникло желание прижаться к его сильному телу. Что-то в тех днях, проведённые в одиночестве тюрьмы, заставило меня отчаянно желать прикосновения другого человека.

Вместо этого я покачала головой. Если он думал, что я боюсь нескольких вампиров, то на самом деле он меня совсем не знал.

— Мне нужно выиграть это испытание, — сказала я. — Мне нужно выбраться из тюрьмы, в которой ты держишь нас с Киарой. Убийство даёт мне преимущество. Так было всегда.

Я вырвала свою руку из его хватки, сильно ударила его локтем в грудь, а затем запрыгнула на один из столов. Я направлялась к вампиру, который начал бить человеческую женщину по лицу. Я с силой вонзила кол в спину вампира, проткнув его сердце. Когда он превратился в пепел, я выдернула кол, готовясь к следующей жертве.

Снизу на меня указала светловолосая женщина-вамп. Она закричала:

— Истребительница чар!

Она подпрыгнула высоко в воздух, раскинув руки. Я с силой вонзила свой кол ей в сердце. Она взорвалась, подняв в воздух облако пепла, а я вдохнула облачко истлевшего вампира.

Теперь трое мужчин-вампиров подкрадывались всё ближе. Слишком много, чтобы заколоть их сразу. И всё же я прикончу их всех, по одному. Я спрыгнула со стола. Когда на меня бросился первый вампир — крупный мужчина с бритой головой — я схватила его за руку, используя его скорость, чтобы швырнуть его в одного из его друзей. От этого движения оба упали на пол, и я развернулась, чтобы вонзить свой кол в сердце третьего. Я втянула в себя ещё немного пепла, пока он рассыпался.

Оставшиеся в пабе вампиры подбирались ближе, и меня охватило знакомое чувство — великолепная боевая ярость арены. Это было холодное, ожесточённое ощущение, но в каком-то смысле я чувствовала себя как дома.

Я пригибалась и поворачивалась, отбиваясь от них лавиной ударов кулаками и локтями, иногда нанося удары по лицу. Как только представлялся шанс, я вонзала свой кол в сердце вампира.

Даже без камня люмена моя скорость возросла. Ярость битвы обострила мои чувства. Пыль и пепел дождём сыпались вокруг меня. Забудьте о выступлениях — вот для чего я создана.

Мои атаки прекратились, когда вампир неожиданно схватил меня за волосы и дёрнул мою голову назад. Я ударила его локтем в живот. Он согнулся, держась за живот. Я вонзила кол ему в спину.

Краем глаза я заметила, как Мелюзина проткнула колом вампира, который приближался ко мне. Мы неплохо сработались.

Но атака выбила меня из колеи, и другой вампир сбил меня с ног. Он прижимал меня, сдавил мои запястья, поэтому я сильно ударила его коленом в пах, ослабляя хватку. Я схватила его сзади за волосы и оттащила от себя. От него пахло бензином.

В этот момент я заметила нечто, от чего у меня кровь застыла в жилах от страха. На запястье у него была татуировка в виде пучка палочек — фасция. Это был символ Балероса. Меня затрясло. Я хорошо знала этот символ. Балерос однажды выжег его на моём запястье, как клеймо.

— Кто ты? — взвизгнула я.

— Он идёт за тобой, — вампир ухмыльнулся. — Он жаждет тебя.

Моё сердце бешено колотилось о рёбра, мысли лихорадочно метались. Ириски в моей тюремной камере, странное пламя, вспыхнувшее, когда он умер… Убить Балероса было нелегко. Возможно ли, что он жив?

Я била вампира кулаком в лицо снова и снова, пока из его носа и рта не хлынула кровь.

— Где он? — закричала я. Ярость пронзила мой разум. Я теряла самообладание.

Голова вампира безвольно повисла.

— Кто?

Я села на него сверху, прижав колени к его груди, и снова ударила его. От него разило бензином…

— Где Балерос? — я ударила его снова. — Он жив? — возможно, мне нужно было немного сдержаться, иначе он не сможет ответить ни на один из моих вопросов. Я вот-вот сломаю ему челюсть.

— Не могу сказать, — он попытался ударить меня, но я перехватила его кулак.

Я выкручивала ему руку, пока не услышала хруст кости. Я выкручивала её ещё, пока вампир не закричал.

Мой взгляд метнулся вверх, но этого хватило, чтобы понять, что Мелюзине удаётся сдерживать других вампиров, прыгая тенью и протыкая их кольями. Это кстати, потому что мне нужны были ответы от этого ублюдка.

Упёршись коленями ему в грудь, я подняла кол повыше.

— Скажи мне, где он.

— Нет.

— Я не собираюсь убивать тебя сейчас. Это будет намного хуже.

Я вонзила кол ему в плечо, пригвоздив его тело к полу. Без прямого попадания в сердце это было бы адски больно, но не убило бы его. Он снова закричал, и воздух наполнился звуком агонии.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что вампир держит в одной руке зажигалку. Затем ещё секунда потребовалась, чтобы связать зажигалку с запахом бензина, обжигающим мои ноздри.

Вампир поднёс зажигалку к своему лацкану, и его тело охватило пламя. Я с визгом спрыгнула с него, но языки пламени уже лизали мои голые ноги. Несколько угольков загорелись на моём платье, и я затушила их рукой. К счастью, ткань была ещё влажной.

Именно так вампир совершает самоубийство.

Когда его тело превратилось в груду пепла, в пабе воцарилась тишина. Все вампиры превратились в груды пепла на полу, а все люди разбежались.

К сожалению, Мэддан до сих пор был здесь.

Он уставился на меня, скривив губы.

— Кто ты, трущобная фейри? Как ты убиваешь таким образом? Что за кошмарный демон является твоей второй половиной?

Я пожала плечами, пряча испачканный пеплом кол обратно в декольте. Я пыталась вести себя непринуждённо, но всё моё тело сотрясала дрожь от того, что я только что увидела. Жив ли Балерос?

Я подошла к Мэддану, прищурившись, глядя на него.

— Кто я? Не знаю, но, похоже, у Старых Богов нет с этим проблем. Похоже, они вроде как благоволят мне. Сегодня я убила здесь по меньшей мере десять вампиров. А как насчёт тебя?

Я начинала по-настоящему проникаться всей этой идеей «Старые Боги благоволят мне».

— Есть только одно место, — сказала Мелюзина. — Если ты выиграешь все испытания, что это будет значить для нас?

Мэддан отряхнул свою дорогую куртку.

— Этого никогда не случится. Великий Магистр Савус никогда бы не позволил вороватой, нарушающей правила, преступной шлюхе из трущоб стать Теневым Фейри, — он поднял руку, и между кончиками его пальцев вспыхнула ярко-красная магия. — Савус будет держать тебя в грязной клетке до тех пор, пока не придёт время опустить топор на твою шею или вознести тебя в Институте. Но прежде чем он это сделает, я хочу выяснить, что ты за зверь на самом деле. Я хочу быть тем, кто допросит тебя.

Он подошёл ближе, и у меня внутри всё сжалось при виде красной магии. Это было действительно больно. И всё же, я не хотела доставлять ему удовольствие от вида страха на моём лице, поэтому постаралась выглядеть спокойной.

Я скрестила руки на груди.

— Мне кажется, или твоя одержимость мной немного жутковата?

Мрачная улыбка тронула его губы.

— Может, мне снова навестить тебя в твоей дыре? Мне было так приятно видеть, как ты корчишься в грязи у моих ног. Так и должно быть, — он шагнул ближе. — Мне понравилось слышать, как ты стонешь, когда я обрушиваю на тебя свою магию, разрывающую кости… почти так же, как мне понравилось слышать, как ты стонешь, когда я бью тебя магией вожделения. Что произойдёт, если я использую и то, и другое сразу? Было бы забавно узнать.

Фиолетовая магия пульсировала между его пальцами на другой руке.

— Прекрати, Мэддан, — сказала Мелюзина. Зелёная магия струилась с кончиков её пальцев. — Я знаю семнадцать типов атакующих заклинаний. Магия огня, заклинания болезней, мора — это совершенно разные заклинания…

Я стиснула зубы, не обращая внимания на то, что она перечисляла несколько видов болезней. Я смотрела на Мэддана, который играл со светящейся магией на кончиках своих пальцев.

Руадан пообещал мне, что Великий Магистр оторвёт мне голову, если я убью его. И если я попытаюсь сбежать, он пошлёт за мной всех Теневых Фейри в мире. Так что же мне оставалось делать? Просто позволить ему мучить меня?

Я прищурилась, мысленно прикидывая, как лучше всего причинить ему боль. Ударить его головой о стол, затем о своё колено. Я бы ударила его ногой в грудь, он бы упал на спину. Затем я бы схватила свой кол…

Мэддан швырнул в меня свою магию — и красную, и фиолетовую одновременно.

Магия обрушилась на меня, и я почувствовала, что моё тело словно взрывается. Боль пронзила мои конечности, но, как ни странно, в то же время это было приятно. Волны экстаза прокатились по моим мышцам. Странная эйфорическая агония нарастала, пока всё моё тело не задрожало. Я уронила кол.

У меня начало складываться ощущение, что Савус держит меня в Институте не из-за Старых Богов, а просто потому, что у него было нездоровое желание мучить меня.

Когда я подняла глаза, то с удовлетворением увидела, как Мелюзина обрушивает свою зелёную магию на Мэддана.

Его кожа на моих глазах начала покрываться высыпаниями.

— Сифилис, — с гордостью заявила Мелюзина. — Привезён в Европу в пятнадцатом веке Колумбом. Симптомы включают: кожные поражения, лихорадку, выпадение волос, гниение кожи…

Крики Мэддана заглушили остальную часть её описания.

Боль и эйфория всё ещё пульсировали во мне, сотрясая моё тело. Мне было трудно сосредоточиться на мучениях Мэддана.