Я никогда не понимала, чего хотят боги. Почему силой своей не остановят страдания. А потом узнала ответ и содрогнулась.

Мои дети. Да благословят вас боги на этом пути!

Из личных дневников Талиты.

Говорят, смерть забирает лучших. Это не так. Смерть забирает всех. Ей плевать, кто перед ней: плохой или хороший. Смерть вгрызается острыми зубами в плоть, выхватывает часть за частью. И как бы доблестно ты ни сражался – смерть всегда побеждает. Ты можешь быть воином, держащим светозарный меч, встать против мрака и доблестно биться, но смерть все равно пожмет свое. Сколько бы ты ни был храбр, сколько бы ни прятался – она настигнет. Никто никогда не выигрывал смерть. Она приходит всегда.

Инурийцы бились друг против друга. Верные Кловиссу – предателю, что вел свой народ на бойню. Их забирала смерть. Верные новому Верховному – того, кого они не знали, а если и знали, то пристыженно делали вид, что нет, но они покорялись Такал и воле Ее, а значит, обязаны идти за ним. Смерть пожмет и их. Дэволы, сражающиеся со смертью, были верными ее подданными. Они уводили солдат, бились с другими. Но как бы ни были сильны – смерть победит. Мертвецы, что выползали из могил, подгоняемые зовом их Кходеш, сами были смертью.

Звук боя оглушал. Крики мешались со стонами. Всюду лилась кровь, наполняя мерзлую землю и согревая ее. Самбур впитывал страдания, словно всегда мечтал вкусить мертвечины. Небо заволокло тучами, но снег не срывался. Погода вторила стенаниям.

Сталь против когтей, мертвецы против живых. Разломы трещали, воздух пропитался магией.

Уже ничто нельзя остановить.

Ранила неуверенно бросилась к Рууну, но путь ей преградил Имран. В глазах отражалось нежелание вступать в схватку, но меч держался твердо, направлен на хрупкую дэвольшу.

– Она умрет, если не остановится, – сказал он ей.

– Я не могу ослушаться своей Кходеш, – ответила она ему.

И бросились в бой.

Ранила не пользовалась оружием, она нападала когтями. Острозаточенными, блестящими и смертоносными. Каждый раз, когда она тянулась к шее Имрана, тот ловко отбивал все нападки, а затем стремительными ударами оттеснял ее прочь.

Оба, казалось, дрались вполсилы, не желая ранить. Может, связь с Теодорой скрепила их? А может, оба пропитались уважением друг к другу?

Никто не знал.

Но наша битва с Аастором отличалась.

Двое безукоризненно преданных своей Госпоже. Оба готовые на все. Оба любящие.

Я видел это искрами боли и обиды в его глазах, когда Аастор бросался на меня. Он желал моей смерти. Точно так же, как этого хотел я.

– Такой ублюдок, как ты, не смеет даже смотреть на нее! – сказал Аастор.

Он обвил кулаки темными лентами, и те с силой врезались в мое тело. Чужая когтистая ладонь старалась дотянуться до кровяной раны на боку, но я перехватил его запястье и воткнул клинок в сгиб локтя. Аастор отдернул руку, но лезвие все равно глубоко оцарапало кожу, выпуская черную вязкую кровь. Вены на дэвольском лице заходили, а пасть оскалилась. Тени прыгнули на меня, хватая за шею и лишая воздуха. Ладони опалило светом, и я сжал черный обруч, обжигая отродье. Но Аастор не намеревался сдаваться. Он открыл портал, а затем появился у меня за спиной. Когти вонзились в спину, тени обвили ноги, заставляя упасть.

Земля встретила жестким ударом, но я уже обернулся и пнул Аастора в колено. Я мог использовать магию, но я должен копить ее, не растрачивая потенциал. Зверь же внутри был не согласен, желая разнести Аастора в пыль.

Дэвол пошатнулся, но устоял. Этого хватило, чтобы я метнул кинжал ему плечо и проткнул. Поднявшись, я ударил его в подбородок. Дэвол оторопел, и я, подкинув оставшийся кинжал, полоснул по животу.

– Ты хочешь своей Кходеш, – издевательски протянул я, – смерти.

– Ты недооцениваешь ее, всегда недооценивал!

Аастор поднял столб тьмы, ленты обхватили меня за конечности и стали прижимать к земле. Дэвол медленно подходил, пылая яростью. Ладони легли на мое лицо.

– Твоя смерть освободит ее, – начал он. Тени впились в бок, высасывая мою кровь. Я плотно сжал губы, не давая стону агонии высвободиться. – Она не может принять себя из-за тебя. Пора это прекратить.

Аастор сцепил ладони и выпустил тени, тараном пробивая мою грудь. Но путы не выпускали, заставляя стоять на месте и рваться на части.

Когтистая лапа взлетела для смертельного удара.

Но ее остановила белая тонкая плеть.

Имран, с крупными каплями пота, весь в крови, стоял позади Аастора и из последних сил удерживал его руку. А потом с рыком отшвырнул дэвола прочь.

Веревки, что удерживали меня, исчезли. Я схватил упавший меч и стал плечом к плечу с братом.

– Спасибо, – сказал я.

Имран хило улыбнулся, открыл рот, чтобы ответить, как вдруг его снесло в сторону, выбивая челюсть, мощной волной мрака.

– Ах ты инурийская тварь! – закричала Ранила. Широко расставив руки, она шла на нас. Ее волосы растрепались, губа рассечена, а одежда испачкана в грязи. – Тебе меня не хватило?! Выродок, ты был моим!

Ранила вскинула ладонь, и теневой хлыст образовался в руках. Однако на ее пути выскочил Науль. Он был тяжело ранен, но высоко держал меч.

Ранила замерла, окинула его внимательным взглядом с головы до ног. А потом на ее лице появилась кошачья ухмылка, что шла вразрез с перепачканным лицом.

– Ты ничего. Надеюсь, хоть ты не чей-то вдовец? Мое нутро пульсирует от желания ощутить инурийское достоинство!

Науль опешил, и в этот момент Ранила оказалась перед ним. Но стоило ей дотронуться до него, как их откинуло в разные стороны. Я хотел помочь инурийцу, но меня ударило в спину.

Аастор вновь нападал.

– Хватит! – послышалось отовсюду. Каждый из нас повернул к ней голову.

Тьма вокруг Теодоры сгущалась, разрывая кожу лица. Глаза налились чернотой, что выходила за пределы орбит. Она закричала во все горло, и мощная волна отбросила всех прочь. Мертвецы прорвались. Теперь инурийцев, без разбора кто свой, а кто чужой, пожирали мраки.

Руун перекрыл мне вид.

Он выглядел изнеможенным. Дыхание тяжелое и сухое. Лицо побелело.

Я заговорил первым:

– Убери от меня Аастора и Ранилу! Я разберусь.

Руун окинул поле боя и увидел, что Науль с Ранилой сошлись в схватке, которая больше походила на страстный танец. Имран не давал Аастору подойти ближе, но было видно, что брат сильно уступал дэволу.

– Ты справишься? – спросил меня Руун.

– Не знаю.

Дэвол ухмыльнулся. Совсем как Теодора.

А потом возник позади Аастора, схватил его рукой за рог и прорычал:

– Мне хватает одного зятька-идиота! Второй ублюдок мне не нужен!

И утащил его во тьму.

Руун исчез, а передо мной появилась Теодора с занесенным мечом.

– Ты обещал помочь мне убить его, – глубинным голосом проговорила она.

– Приоритеты меняются, – сплюнув, я отбросил клинок в сторону и встал напротив. – Остановись. Магия уничтожает тебя!

– Нет.

– Тогда это сделаю я.

Родовые пятна вспыхнули. Маяк зажегся ярким лучом, крадя магию с самой Инуры.

– Попытайся, – промурлыкала она.

А потом обрушила всю свою мощь.

☆・・・★・・・・・★・・・☆

Теодора хотела отбросить меня.

Но я остался стоять.

Рука, сжатая в кулак, держала перед лицом белый шар света. Тьма отскакивала прочь, не смея приближаться. Зверь ревел, ощутив освобождение. Он полз по нутру, выжигая легкие.

Удивление на лице Теодоры отразилось так ярко, что я не смог сдержать ухмылки. Понимая, что это не действует, она развила руки.

– Я не хочу тебя ранить, Игнар.

– Ты можешь попробовать.

Я шагнул ближе и поднял руку со сжатой сферой. Вспышка ослепила Теодору, она отшатнулась назад, а я создал новую и хлопнул у ее ушей. Она зарычала и вскинула когтистую ладонь, оцарапывая мне лицо. Кровь брызнула на землю. Предвидя это, я успел схватить ее и ударил в сгиб локтя, доводя руку до онемения. Теодора вскрикнула, и нечто схватило меня за ногу.

Больно приложившись лицом, я ощутил, как раны разошлись сильнее. Но вся агония сосредоточилась в ноге. Мне пришлось задрать голову, чтобы рассмотреть его целиком.

Исполин смотрел прямо на меня, крепко сцепив челюсти. Созданный из мрака, он притягивал все тени к себе. Меня удерживал гигантский теневой волк.

– Облачко? – ошарашенно протянул я, пытаясь придумать, как выбраться.

Волк на мгновение опустил уши и пристыженно заскулил, но потом встряхнулся и вновь зарычал. Но не успел я ничего сделать, как Имран рукоятью ударил волка в пасть, а потом вонзил тонкий кинжал прямо в красный глаз. Волк завизжал, разжал пасть и мотнул головой. Имран едва не отлетел, а чудовище бросилось на него. Его пасть почти сомкнулась на моем брате, но вмешалась Теодора:

– Нет! Остановись!

– Вспомнила, кто мы?! – не удержавшись, крикнул я и с замаха всадил сферу в лицо волка.

– Облачко! – крикнула вновь Теодора. – Приведи мне Рууна!

Мрак посмотрел на нее.

– Прочь!

И исчез.

Вокруг сновали мертвецы, кричали инурийцы. Где-то бился Руун и Аастор. Ранила теснила Науля, дикие псы мрака носились по полю. Волк Теодоры уничтожал всех на своем пути. А мы стояли друг напротив друга. Мне пришлось затратить больше магии на частичное исцеление ноги.

В глазах Теодоры испуг менялся на злость, скакал к жалости и возвращался к ненависти.

– Не заставляйте меня причинять вам боль, – тихо произнесла она.

Во мне что-то вспыхнуло, но я задушил – или попытался – все чувства, сосредотачиваясь только на цели. Остановить.

– Ты не оставляешь нам выбора, – неожиданно заговорил Имран.

Лицо брата осветилось.

– Как и вы. – Она сжала губы. – Я должна все закончить!

Она завела руку за спину и вытащила меч.

Дыхание сперло, когда символы засветились. Волна подчинения своей Меках заставляла покориться ее воле.

– Мне суждено умереть! – горько произнесла она. – Мне уже не остановиться. Приклонитесь!

Но Имран, что все это время словно погибал; мой брат, который терял себя каждый день; тот, кем я восхищался все свое детство, не приклонился.

Вместо этого он подлетел к Теодоре и руками, отдающими заревом, схватил рукоять меча. Священного меча, дарованного самой Такал! Теодора не успела обернуться, как брат надавил точку в кисти, заставляя разжать ладонь. Но та не поддалась. И тогда он ударил ногой в обратную сторону колена, опрокидывая Теодору на землю.

– Услышь нас, Меках! – взмолился он.

Она закричала. Тени выползли из земли и обхватили Имрана за шею. Ни он, ни она не отпускали. Теодора попыталась дотянуться второй рукой, но не смогла пошевелиться.

Ее взгляд скользнул на меня.

Я стоял прямо над ней и белой лентой прижимал второе запястье к земле. Вены на лице Теодоры заходили ходуном, она зарычала. Самбур заревел ей в тон. Тяжело дыша, она стала подниматься, разрывая слабые путы нашей магии, которую не мог напитать даже маяк. Я посмотрел на Имрана, который уже почти терял сознания от нехватки воздуха. И поэтому решил отпустить Теодору, чтобы помочь ему.

Однако у нее были свои планы. Ощутив свободу, она мгновенно вскочила, забираясь на Имрана верхом. Ее лицо превратилось в животную пасть.

– Нет! – закричал я перед тем, как увидеть самую кошмарную картинку в своей жизни.

Моя Теодора откинула голову, обнажая клыки, и вцепилась в ухо моего брата.

Имран сдавленно застонал. Но не отпустил клинка.

Кровавая пелена застелила взор. Я не помнил, как подлетел к ней. Не помнил, как зарево захватило ее, как я стиснул ей горло и, поджигая пламенем, потянул на себя. Под безумные крики второй рукой я схватил за рог и пустил импульс такой силы, что мои ладони зажглись белым огнем. Я отбросил ее прочь.

Упав с хрустом на землю, Теодора медленно приподнялась на локтях. Ее лицо стало прежним и открыло всепоглощающий ужас. Будто только сейчас она осознала, что сделала. Теодора посмотрела на меч в своих руках, который все же смогла вырвать. Потом подняла взгляд. Слезы покатились по щекам, встретив мою ненависть. И наконец она повернулась к Имрану.

– Имран, – сорвалось с ее губ. – Имран.

Брат не ответил. Вся его правая сторона залита бегущей кровью. Ухо осталось цело, но увечье слишком сильное, чтобы обойтись без последствий.

– Все кончено, Дарин.

Услышав меня, это имя, она кивнула. И покорно опустила голову. В этот миг я ощутил облегчение, как вдруг…

– Аастор! – раздался душераздирающий крик. – Нет, Руун, умоляю! Нет!

Аастор безвольно стоял на коленях, из его рта стекала кровь, глаза закатились. Над ним возвышался Руун, держа собственноручно сломанный рог дэвола. Вторая рука с Серпом занесена над головой Аастора, но ее удерживала Ранила. Она висела на Рууне, громко рыдая. Черные слезы текли по ее лицу, с губ срывалась мольба.

– Он несет свое наказание, Ранила, – ответил ей ласково Руун.

– Нет, – тихий голос Теодоры заставил вернуть взгляд к ней.

Безумие охватило ее целиком. Я видел, как она возвращалась в прошлое, как представляла перед собой Джессику, как вновь проживала потерю.

Волна мрака накрыла мир, сбивая всех с ног. Время замедлилось. Все мертвецы разом повалились на землю. Тьма потянулась к своей хозяйке, наполняя ее. Инурийцы замерли, ощутив опасные колебания.

Битва закончена. Мы проиграли.

Теодора подкинула меч, окружила его черными ободками и бросила вперед. Меньше чем за мгновение лезвие пробило плечо Рууна насквозь. Он отступил. Еще за меньшее время Теодора открыла портал и оказалась за его спиной.

– Больше ты не тронешь мою семью, отец.

Теодора посмотрела на Ранилу, что все еще слабо молила дэвола.

– Защити его, – сказала она. – А лучше уходите!

– Ни за что! Мы не бросим тебя!

Дэвольша оскалилась, создавая вокруг себя огромный черный щит, из которого вырывались сгнившие лица. Теодора подняла клинок на Рууна.

Я повернулся к Имрану, понимая, что счет пошел на секунды.

– Уводи их! Сейчас же! – скомандовал я, поднимая свой меч с земли.

– Я не оставлю тебя! Ты не справишься с ней сам!

– Имран, – я вложил все свои переживания, всю свою любовь и преданность в эти слова, – если Теодора убьет Рууна, она пропадет. Уже навсегда. Нужно убрать инурийцев, иначе и они погибнут. А нас теперь осталось немного.

– Игнар!

– Уходи, брат!

– Нет!

– Послушай меня! Я самый худший Верховный для нашего народа! Ты должен был стать им! Поэтому, если погибну я, никто ничего не потеряет. А если ты, Инура потеряет все!

– Не смей говорить так! Не смей прогонять меня! Вновь.

Зверь взревел, обдавая лицо огнем. Я посмотрел на Имрана и вложил в приказ всю силу Верховного.

– Уведи инурийцев с поля боя.

Взгляд Имрана изменился. Боль и предательство закружилось фиолетовым ореолом.

– Как прикажете, господин Верховный, – бросил он и ушел к маяку, утягивая за собой Науля.

Я же двинулся к Теодоре, которая уже билась с Рууном.

☆・・・★・・・・・★・・・☆

Когти смешались с воем мечей. Инурийцы, как могли, спешили к маяку, на удивление дэволы не прекращали переброс, действуя под приказом. Кловисс давно сбежал, и теперь только Такал известно, где он скрывался. Верные ему инурийцы либо склонили оружие, либо лежали загрызенные мертвецами.

– Ты мала, дитя, – Руун отбивался, но не нападал. Его снисходительный тон еще больше злил Теодору. – Не видишь ничего, кроме мести. Ослеплена яростью и убиваешь себя!

– Научилась у тебя, отец! Разве не ты уничтожал инурийцев, забыв о своем ребенке?

Теодора отчаянно размахивала клинком, чередуя с когтями. Черные ленты нападали на Рууна, но тот отбивался от них. Облачко разрывал теневых собак, но те восставали вновь. Мраки бросались друг на друга, мешая подобраться ближе. Магия иссякала, пока я прорубал себе путь. Мир вращался, виски сдавливало, дыхание становилось тяжелей. Но я все равно следил за Теодорой.

– Бейся со мной! Бейся, а не сбегай!

Гнев Теодоры питал землю, заставляя ее дрожать. На каждый выпад с ее губ срывался истеричный крик, выдавая всю боль и противоречия. Не давая себе думать, Теодора метила Рууну в сердце.

– Отпусти Колыбель! Ты сгоришь!

– Сдохни уже наконец!

Теодора вскинула меч и разделила его на два клинка. Развела руки в стороны и обвила их поводьями тьмы. Сделав замах, она пустила их в сторону Рууна, и пока клинки достигали цели, побежала вперед, формируя в руках черный сгусток.

Руун отбился серпами, но от мрака увернуться не успел. Колени подогнулись, и в то же мгновение Теодора ударила ладонью по его лицу. Огромные полосы разорвали кожу. Но Руун повернулся к своей дочери, решая смиренно принять смерть, глядя той в глаза. Клинки вновь оказались в ее руках.

Несколько секунд она смотрела на него, а потом соединила меч.

Руун зашептал молитву.

Я бросился вперед, но Теодора заметила меня. Гамма эмоций пробежала по потерявшему человечность лицу.

«Ты не остановишь меня», – зазвучало внутри.

Когти направились в мою сторону, тьма почти сорвалась с руки, но не успела, останавливаемая голосом:

– Я убью ее.

Имран, залитый кровью, с оторванной кожей лица, стоял, шатаясь, но при этом крепко держал Ранилу. Кончик тонкого кинжала почти проткнул дэвольскую кожу.

Аастор слабо скалился, готовый нанести удар. Но не решался, боясь не успеть.

– Я же сказал уходить! – сказал я, глядя на брата.

Тот вымученно улыбнулся.

– Моя Меках нуждалась во мне. И мой брат тоже.

Теодора следила за Имраном, а потом усмехнулась.

– Ты не сделаешь этого.

А потом молниеносно ударила в грудь Рууна.

Но перед ней вырос я, наваливаясь телом на дэвола и замирая перед клинком.

Острие вошло в кожу, но застыло.

Меч дрожал, руки напряглись, то ли заставляя остановиться, то ли желая закончить. Глаза, в которых отражалась мрачная ночь, бегали по моему лицу.

Я же смотрел на нее спокойно, готовый принять любое решение. Но я знал, что она поступит правильно. Я верил, что моя Теодора, та женщина, что учила меня плавать, что позволила себя полюбить, все еще здесь.

– Отойди, – прозвучало надломленно.

Никого, кроме нас, больше не существовало. Мир сузился, оставляя только ее – для меня и меня – для нее.

– Нет.

– Почему? – чуть ли не плача спросила она. – Почему ты защищаешь его? Он зло! Он ваш враг! Он убил ее…

– Потому что знаю, что ты себя никогда не простишь. Хватит, Тео.

Слезы покатились по ее лицу, она прикрыла глаза. Все остальное померкло. Меня ничего не волновало и не держало в этом мире, кроме нее.

А вот она… уходила. Для нее жизнь утратила смысл, она считала себя настоящим чудовищем. Вокруг был обман и тайны. Все, кому она доверяла, ей лгали. Дэволы, инурийцы и я… У нее больше не осталось якорей в этой жизни. Меня было недостаточно.

И тогда я решился. Несмотря на все предупреждения и протесты, я произнес:

– Джессика жива. – Слова утонули в тишине. – Жива и ждет тебя.