Обязательство планет-регентов:

Снабжение провизией.

Предоставление земель для хозяйственных целей.

Добровольцы для служения в инурийской армии.

Отрывок из мирного договора.

Ночь кончилась. Пришли солнца.

Мы приняли решение вернуться в Храм, чтобы отвести от себя подозрения, которые могли возникнуть из-за длительного отсутствия. Руун, прежде чем скрыться в тенях, пообещал быть рядом. Перед уходом он бросил на Джессику странный взгляд.

Лучи растелились ковром на полу, пробираясь сквозь узкие щелки пола. Я провел по постели ладонью, отчего-то именно сейчас вспоминая тепло Теодоры. В груди разливалось мерзкое чувство одиночества и жалости, но я отогнал его.

Полы заскрипели под моим весом. Существо в отражении – лишь жалкая копия меня. Бледность, усталость, потухший взгляд.

Каждый день я поднимался с мыслями о ней, но чем дольше мы были порознь, тем больней становилось. Мне хотелось быть рядом, ощутить ее. Почувствовать.

Не имея над собой власти, я натянул нашу связь и стал ждать. Минута. Две. Я уронил голову и был готов взывать, когда нутро подожгло от силы отклика. Ноги подкосились, и мне пришлось схватиться за дверь, чтобы не рухнуть.

– Мне тоже тебя не хватает.

Стоило этому слететь с губ, как раздался стук в дверь. Больное воображение нарисовало невозможные варианты.

Я открыл.

– Паттиса? – раздраженно и испуганно спросил я.

Я не видел ее… вечность? Появление девушки настолько сбило меня с толку, что я не заметил, как она нахально рассматривала мой обнаженный торс.

– Я могу войти? – прозвучал тонкий голосок, но она не стала ждать ответа и по-хозяйски прошмыгнула внутрь.

Паттиса знающе обошла в комнату, бросила лукавый взгляд на кровать и остановилась у подоконника. Умело закрыла шторы, затмевая комнату сумраком, а потом, взяв длинное огниво, стала зажигать свечи.

– Пати, что ты здесь делаешь?

Мягкие, необычно длинные волосы для служанки струились по спине. Круглое личико нежно-фиалкового цвета с ярко выраженными глазами цвета шоколада смотрели на меня с прищуром из-под ресниц. На ней темное платье, облепляющее фигуру.

– Столько времени прошло. Неужели ты не скучал по мне, Игнар?

Паттиса шагнула ближе и провела пальцем вниз, стремясь к резинке штанов, но я перехватил руку и отвел в сторону.

Когда-то, кажется, будто в другой жизни, она была моим единственным утешением. Я рассказывал ей о своих страхах и о желаниях. Она лечила мои раны. Душевные и физические.

Но теперь все изменилось.

Я изменился.

– Не нужно.

Паттиса сверкнула глазами. Ее характер всегда походил на пожар, который либо затухал, либо плевал пламя тебе в лицо.

– Вот как! Значит, это правда?

Она отошла к окну и отвернулась.

– Смотря что именно.

– Что ты отверг свою невесту из-за того, что влюбился в лживую Меках.

Я проглотил горечь, заставляя себя оставаться спокойным.

– Так это правда? – еще раз спросила Паттиса.

– На Велассии я не женюсь.

Повисла недолгая тишина, которую девушка поспешила нарушить. Стремительно обернувшись, Пати перекинула волосы на одно плечо, оголяя шею, сев на подоконник, она постаралась, чтобы платье обтянуло бедра. Раньше от подобного зрелища моя кровь закипела, но сейчас это вызывало лишь раздражение. Я отвернулся.

– Ты больше не хочешь меня?

– Пати, – мягко начал я, – мы могли бы остаться друзьями. Ты столько лет была рядом…

– Пять. Пять лет! – прервала она с шипением. – Пять лет я слушала твои обещания! Я даже согласилась оставаться после брака! Я всегда помогала тебе, все делала ради тебя! Потому что… потому что люблю!

– Пати…

– Нет! Игнар, нет! Я не уйду! Ни сейчас, никогда! Я люблю тебя.

Сокращая расстояние, Паттиса схватила меня за лицо и впилась губами. Ничего. Ни прежнего огня, ни восторга, ни трепета. Только чувство неправильности и резкого контраста.

Я чувствовал, как мой зверь завыл, подкармливаясь моей медленно растущей злобой. Он поднимался из самых глубин, ожидая разрешения покинуть берлогу и разнести все вокруг себя. Но несмотря на непозволительные действия, я не хотел причинять ей боль. В память о нашем совместном прошлом.

Но все же я без осторожности отбросил ее.

– Никогда больше так не делай, – тихо, но угрожающе процедил я.

– Я же вижу, ты хочешь меня! – Ее глаза затуманились. Она приняла раздражение за возбуждение. Ладони Паттисы потянулись к завязкам на платье.

– Прекрати! – Я остановил ее, но девушка лишь закусила губу и прижалась ко мне всем телом.

– Нет! Ты мой, Игнар. А я твоя! Так было и будет всегда!

– Пати!

Девушка вновь прильнула ко мне.

И не выдержав, я зарычал и оттолкнул ее. Девушка влетела в стену и ошеломленно посмотрела на меня. Этот взгляд что-то ранил во мне, спуская крючок. Мои глаза обожгло, и я понял, что они засветились ослепительным светом. Вены на руках загорелись. Виверн внутри меня не сдерживал рева.

Лицо Паттисы вытянулось.

– Ты… ты… я чувствую… ты же…

– Тихо! – Я подлетел к ней и зажал ей рот. – Никто не должен знать, Паттиса. Я знаю, что причинил тебе боль, но больше никогда не трогай меня без дозволения. Я связан со своей Госпожой. С твоей Госпожой. Все во мне принадлежит ей. – С каждым словом глаза девушки увлажнялись. – Я знаю, ты хорошая и добрая, знаю, что ты сохранишь мой секрет. Однако я предупреждаю тебя – не смей сюда заявляться!

Резко отпрянув, я смотрел, как Паттиса задыхалась в своих слезах. Она выскочила из комнаты.

Мне понадобилась минута, чтобы отдышаться.

Все вокруг меня неизбежно страдают. И в этом виноват не Кловисс, а я сам. Все мои слова и обещания в прошлом, вся ложь привела к этому результату.

Накинув первую попавшуюся рубашку, я поспешно вышел в коридор. И тут же услышал женский плач, несомненно, принадлежавший Паттисе.

Тяжело вздохнув, я решил попросить прощения, но прозвучал голос:

– Пожалуйста, не надо! Я сделала все, как вы просили!

– Грязная шлюха! – Девмеса я узнал сразу. – Ты даже не смогла сделать то, для чего рождена. Потаскуха! Что он говорил тебе?!

– Ничего! Клянусь! Он только сказал, что больше не хочет меня, и подтвердил, что расстался с Велассией!

Паттиса плакала, молила ублюдка прекратить, но это только подстегивало его.

– Врешь! Мерзкая дрянь! Я чую твою ложь. Ну ничего, мой кнут, – он грязно усмехнулся, – воспитает тебя. Но сначала я обрею тебя налысо!

Паттиса жалобно замычала.

Я услышал звук возни и не стал больше ждать. Выйдя из своего укрытия, я вырос перед Девмесом.

Его глаза распахнулись, а потом сжались в узкие щелочки. Оттолкнув от себя девушку, что со стуком упала на пол, он подошел ближе ко мне. Девмес был на уровне моего подбородка, но это не мешало ему смотреть на меня, как на шкодливого ребенка. Он знал, что я ничего не смогу сделать.

Только Девмес ошибался.

Перед глазами замаячили множество ударов хлыстом и его грязный смех, каждая едкая фраза, каждое унижение.

Я не взял с собой оружия, но я точно знал, где его носил Девмес. Меня прозвали лучшим клинком Инуры не просто так, не из-за моих предков, не из-за пустых званий. Я отрабатывал свое мастерство днями и ночами, с ранами и кровавыми ошметками вместо спины, я был обезвожен, обескровлен и голоден, но ежедневно стирал руки, пока не довел себя до совершенства. Все мое тело – оружие, моя реакция – отточенный навык.

Девмес не успел и моргнуть, когда я вытянул его остроконечный кинжал. Не успел опомниться, как острие вошло в его подбородок. Лезвие было слишком коротким и не могло лишить жизни, но я с наслаждением глядел в его открытый в немом крике рот, в кровавое месиво вместо языка. Он корчился, мычал и пытался оттолкнуть, но я держал крепко и смотрел, смотрел, смотрел…

– Ты достоин только позорной смерти. – Единственная фраза, брошенная мной.

Я отпустил его, оставив клинок висеть. Девмес пошатнулся, навалился на меня, и тогда я с легкостью свернул ему шею, а потом отбросил в сторону.

Вытирая капли крови с лица ладонью, я повернулся к Паттисе.

Вся злость мгновенно испарилась, и почувствовал блаженную пустоту. Ни радости, ни горя, ни страха.

– Иг… Игнар…

Губы девушки дрожали, пока она смотрела на мое опустошение. Ее зрачки перебегали от меня к лежащему на полу Девмесу. Поджав ноги, она замерла.

– Тиша! – позвал я, слегка повернув голову.

Я знал, что она слышала меня. Знал, что все это время служанка была рядом. Я чувствовал каждого инурийца.

Наконец, Тиша вышла из двери поблизости, но остановилась, увидев, что здесь произошло.

– Присмотри за ней. – Я кивнул на Пати, а сам взял Девмеса за ногу и поволок.

– Игнар! Игнар! – кричала мне вслед Паттиса.

Служащие, проходящие мимо, в страхе отступали, кто-то вскрикивал, кто-то испуганно уносился прочь. Но от всех я чувствовал приятный зуд. Они ликовали, поняв, кого настигла смерть.

Широкая дверь распахнулась от моей ноги. Инурийцы, что сидели здесь во время военного совещания, уставились на меня. Имран находился в их числе.

Кловисс поднял голову. Его невозмутимое лицо дрогнуло, стоило ему опознать «добычу» в моих руках. Ладонь отпустила груз. Я обернулся, удовлетворенно отмечая, что за нами тянулся широкий кровавый след.

– Что происходит? – отуплено спросил Кловисс, но встретив десятки глаз, устремленных на него, собрался. – Это Девмес? Кто с ним сотворил такое?

– Я.

Повисла гнетущая тишина. Кловисс поднялся, Имран вслед за ним.

– Я предупреждал.

Я ожидал криков, наказания, но не того, что увидел. Кловисс… гордился. Его глаза восторженно блестели, оглядывая меня с ног до головы. Но долг требовал от него совсем иного, поэтому он поднял руку, заставляя всех умолкнуть, но не успел ничего сказать.

Совершенно бесцеремонно перепрыгивая труп на полу, Эрни забежал внутрь.

– Чего тебе? – спросил спокойно Кловисс, но я ощущал, как его аура накалялась.

– Башня! – Эрни глотнул воздух. – Башня на Касжане разрушена!

Зал замер. Я развернулся лицом к хранителю.

– Что ты несешь, мальчишка? – гневно спросил Кловисс. Его ноздри расширились, а ладонь упала на эфес короткого кинжала.

Эрни выдержал его взгляд, но, когда сказал следующее предложение, перевел глаза на меня.

– Башня на Райлане также разрушена.