– Я хочу только одного, – начал Руун, – спасти свою дочь.

Слова камнем рухнули между нами. Дочь?

– При чем здесь мы?! – рявкнул, а сам рыскал в памяти и соединял картинки и факты, складывая мозаику.

– Вижу по глазам, что догадываешься.

Я не успел сделать вдох, когда Науль быстрее бури прыгнул вперед. Меч рассек гончую, а сам командир встал перед Имраном, готовый защищать.

– Дети, – бросил Руун, и две новые псины заняли место прежней.

Но Науль не был глупцом. Он дал мне то, в чем я больше всего нуждался. Руун отвлекся, и я вскинул меч, прокрутил в ладони, направляя под нужным углом. Один точный удар – и я отомщу. Один удар – и война окончится. Только. Один. Удар.

Руун резко повернулся ко мне. Идеальная атака, и он примет свою смерть. Но… Стоило ему посмотреть на меня, как предательское подсознание сыграло со мной злую шутку. На мгновение в нахмуренных чертах лица показался другой лик. Тот же прямой, вызывающий взгляд, густые брови и складочка между ними.

Секундного замешательства хватило, чтобы Руун отбил атаку и с силой ударил мне по лицу.

– Господин! – крикнул Науль, разрываясь между двумя, но в конце инстинкт защищать Верховного победил.

Он бросился вперед, но я успел качнуть головой, молчаливо приказывая не вмешиваться и оставаться с Имраном.

Чудовище внутри меня взревело и подняло голову. Магия, пробуждаясь, ползла по венам, готовая уничтожать. Меня не волновало, что Кловисс может понять. Я видел перед собой только врага и в этот раз не уступлю!

Я вновь обрушил на него клинок. Дэвол вскинул серп, беря меч в ловушку. Но я не собирался отходить, вместо этого я давил на меч, глядя Рууну в глаза. В них промелькнуло удивление.

– Что с тобой, щенок? Неужели повзрослел? – Руун ухмыльнулся, а потом пнул меня в живот. – Но это все равно ужасно! С твоей-то силой!

– А твоей дочке нравится! – вскинув брови вверх, сказал я.

И это стало ошибкой.

Руун взревел, подняв серп над головой, и опоясал им широкий круг, набирая мощь, а потом ударил по мне. Отзвон стали отдал в нутро, вышибая дух.

– Грязная инурийская шваль! Я уб…

Договорить Руун не успел. На его голову обрушился массивный деревянный стул, что разлетается щепками, встретившись с рогами. Это нисколько не повлияло на него, но Руун настолько опешил, что остановился.

А потом посмотрел на нее и замер.

– Значит, это правда, – благоговейно прошептал он.

Джессика стояла объятая мягким свечением. Голубые глаза стали пронзительно синими, блеклые пятна проявлялись сквозь кожу.

– Зачем ты пришел, Руун? – она говорила тихо, но в ее голосе скрывалось столько злобы и обиды, а также потаенного ужаса, что я крепче сжал меч, желая отрубить Рууну голову прямо сейчас.

– Дальшах кое-что скрыла от меня. Второй раз в жизни Богиня закрыла мне взор. В первый раз – когда погибла моя семья. А второй – когда ушла ты.

– Когда ты убил меня!

– Да. – Руун улыбнулся краешком губ, а потом и вовсе расхохотался. – В этой комнате у тебя самые стальные яйца, малышка. Я рад, что Дальшах не забрала твою душу.

– Ты сотворил это с Теодорой. Ты…

– Ее имя – Дарин, – жестко произнес дэвол. – И я здесь, чтобы спасти ее.

– От кого? Тебя?!

– Она убивает себя и скоро окончательно утонет в чертогах.

☆・・・★・・・・・★・・・☆

Сейчас я как никогда готов бросить все и бежать.

Теодора – дочь Рууна. И она умирает. Такал, почему я должен оставаться здесь?!

Мы расселись, и я вдруг засмеялся, точно сумасшедший. Я, мой брат и Джессика сидели в одной комнате с Рууном. Убийцей и тираном. Существом, что убило Джессику и сломало Теодору.

Все смотрели на меня: кто-то с печалью, кто-то с вопросом, кто-то брезгливо.

Уголки губ дрожали, пока я пытался успокоиться.

– Твой брат, – Руун обратился к Имрану, – выжил из ума. Да и ты издыхаешь. Где же воины, бежавшие вперед своей Меках? Ваш Верховный совсем растерял мощь?

Имран бросил на меня взгляд. Они не знали о переходе власти.

– Как ты смог попасть сюда? – стойко спросил брат, но я видел, что все это фальшь. В его глазах, скрытый темным обручем, притаился страх. После смерти Джессики он изменился. Имран тонул. А я был не в силах его спасти. Каждый день находилось десяток проблем, которые отнимали время. А Имран в это время медленно, но верно ускользал.

Я ужасный брат.

Руун сидел на крохотном дряхлом стуле в углу комнаты. Он позволил загнать себя в ловушку, но при этом ни капельки не волновался, будучи уверенный в своем превосходстве.

– Это намного проще, чем вы думаете. Мы дети Дальшах, все миры открыты для нас. Ночь всегда была на нашей стороне.

– И как часто вы наведываетесь сюда?! – Казалось, Науль сейчас лопнет от возмущения.

– У нас с вами одна проблема, – отмахнулся от него Руун. – И ее нужно решать. Иначе вы скоро сдохнете.

– Наша Меках не даст нам умереть! – сказал Науль, и я поразился его верой в нее.

А затем устыдился сам себе. Я любил Теодору всем своим существом, но после того, что я видел, мне казалось, ей нет дела до инурийцев.

– Знаю, – бросил Руун. – Пусть я сам и не был на Райлане, но у меня есть источники. Ваша Меках, – издевательски протянул он, – скоро закончит войну.

Мы все похолодели. Теодора – дэвол. Глупо надеяться, что она встанет на нашу сторону. Но Руун, будто считав общие мысли, раздраженно добавил:

– Одно из условий – сохранение вашей расы.

– Как это понимать? – переспросил Имран.

– Голова совсем не варит? Моя дочь запретила трогать ваш народ! Вы под ее протекцией.

– Что она задумала?

Я подался вперед, упирая локти в колени.

– Осталось немного, и вы все узнаете, – гордо заявил дэвол, но потом вся радость с его лица исчезла. – Но нам придется остановиться ее.

– Ты сказал, она умирает, – сказала Джессика, напоминая о главном.

– Да.

Вытянув руки, он раскрыл ладони, на которых завихрились сгустки теней. Мы отпрянули. Науль выхватил меч. Руун закатил глаза, а Джессика, наоборот, потянулась вперед.

– Наша магия тянется из самих чертогов Дальшах. Она собирает души по вселенной и бережно убаюкивает. Там они ожидают перерождения.

– Души… дэволов? – спросил Имран.

Руун поднял на него взгляд.

– Души каждого существа.

– Но это не может быть. Такал забирает инурийцев к себе после смерти и плетет нити!

– А Авсель прячет великанов под снег? Ламал оставляет парить в звездах? – Никто ему не ответил. – Или вы думаете, что каждому божку есть дело до своих созданий?! Вы, инурийцы, – потомки самой мудрой богини, но, когда вы отдали свою силу, лишились и разума! Вы забыли себя и все учения! Вы глупы! – Руун распалялся все больше, и тени подкрадывались к нему со всех сторон. – Нет никакого отдельного ларца у вашей Такал! Все души уходят в чертоги Дальшах!

– Чертоги, – томно проговорила Джессика. Ее глаза обнажили белую искру.

– Хватит! Мы не об этом говорили! – рявкнул Руун. Потоки темной магии усилились, подул легкий ветер, но столь холодный, что по спине пробежали ледяные иглы. – Магия дэволов может быть разная. Например, – одна ладонь поднялась выше, и темные ленты стали извиваться, – естественная природа теней. Все, что отбрасывает тень, легко подчиняется нам. Эта магия бездушна и пуста. Она не чинит вреда сама по себе, но она и не такая сильная. А есть, – он поднял другую руку, пошевелил пальцами, и тени стали шипеть и кусаться, – неприкаянные души. Это сам мрак. Сама тьма. Чудовища, оскверненные, те, кто не захотел или кого не приняли. Они полны ярости и жажды мести. А еще они желают хозяина. Хотят, чтобы ими владели. И владеть сами.

Он хлопнул в ладоши, и тьма рассеялась. Но я продолжал видеть свирепые тени перед глазами. И вспоминать Теодору. Дикий табун тьмы, стремящийся к ней, руки, что утаскивали под землю.

– Дети дэволов, выбираясь из чрева, уже владеют магией. У самых сильных появляется протектор, который рождается вместе с ребенком, – глаза Рууна затянулись дымкой воспоминаний. – Роды были тяжелыми, Дарин уже тогда обладала непомерной мощью. Ее протектор разорвал стены дома и ураганом окружил Пайран. Даже Райлан сгустил тучи, давая моему ребенку силу сумрака, чтобы облегчить ее появление.

Руун прикрыл веки. По его телу прошла дрожь, такая же сотрясла все тени в доме.

– Дарин училась с детства. Тени всегда были с ней. Но они были… естественны. Когда она… исчезла, – с трудом произнес он. – Я не знаю, что произошло, – теперь уже горько прошептал он, – но думаю, собственная магия Дарин скрыла ее от всех нас. А потом заперлась на ключ. Все эти годы она ждала… спасения?

Дэвол терял над собой контроль, привлекая все больше мраков, но даже не замечал этого.

– Но никто не пришел. Когда Дарин приняла… преобразилась, она узнала меня. Но не как отца. А как того, кто ее запер. Моя малышка ждала, надеялась на спасение. Но я не пришел. И то, что хотело просто укрыться, осталось на года запертым. Магия сама по себе не имеет разума, но она отравляет нутро, заставляя его гнить. Злоба, агония, алчность… Безумие…

– Она не была такой, – тихо ответил ему я. – Теодора сильная. Да, она немного раздражительная, – Джессика фыркнула, – но она точно не была… безумной.

– О нет, – снисходительно и даже с сожалением произнес Руун, – она никогда не была собой. Она не разделилась, но и не была целой. Той, что вы знали, на самом деле не существовало. Дарин раздвоила сознание. Упрятала свою силу, знания и все остальное. Если бы я пришел… нашел бы ее, то… Последствия не были столь критичны. Она жила без части себя, без своей сути. А магия росла и росла, она отнимала у нее кусок за кусочком. А когда вышла на свободу, поглотила всю.

– Нет.

Руун вскинул взгляд. А я свой не отводил.

– Нет, – с нажимом повторил я. – Она осталась. Может быть, она стала сильней, может быть, она запуталась и не понимает, кто она, но Теодора все еще Теодора.

Руун стиснул зубы.

– В любом случае вы видели, какой стала ее магия и откуда она тянется. Я не знаю, почему Дальшах отдает ей столько! – В голосе Рууна сквозил гнев на собственную богиню. – Но Дарин поглощает слишком много. Все мраки, неприкаянных, всех! Чем больше она использует, тем быстрее наступит конец.

– Почему другие дэволы не остановят ее? – спросил Имран.

По свечению на лице и волнам, исходящим от него, я понял, что он злился.

Руун опустил глаза.

– Они устали и хотят покоя.

– А ты? – спросил я. – Ты хочешь остановить ее, хотя пытался стереть наш народ с лица вселенной. А теперь, когда у вас есть такой шанс, ты хочешь упустить его? Хочешь рискнуть своей расой, выбрав дочь?

Руун вцепился в меня взглядом, терзая и ища нечто.

– А ты? – вернул он вопрос.

И тут между нами установилась связь. Небольшая, но прочная. Я так же, как и Руун, готов пожертвовать всем. Делало ли это меня злом? Возможно. Но в эту минуту я обрел союзника. Жизнь Теодоры стала для нас превыше всего.

– Мы должны остановить ее, – подытожила Джессика.

– Да. Но эта девочка очень упряма, – дэвол улыбнулся. – Думаю, Дарин не сможет так легко сдаться, нужно…

– Ее зовут Теодора, – голос Джессики стал скрипучим, пропитанным отчаянной любовью и болью. – Ты ничего не знаешь о ней! Ни о том, как она росла, ни с кем. Ты не знаешь, упрямая она или нет, не знаешь, что для нее важно! Ты не видел, какой она была в детстве, не знаешь, с чем ей пришлось столкнуться. Ты знаешь, о чем она мечтала, чем жила?

По щекам девушки полились бессильные злые слезы. Ее слова – острые и прямые – достигали сердца. Наше и дэвола, что безотрывно смотрел на нее.

– Ее имя Теодора! – повторила она. – Тебя не было с ней, когда она страдала, когда плакала ночами в детском доме. Ты не знаешь, что для нее семья. Все! – крикнула она. – Но ты ей не семья. Это я, Кевин и Дилан. Мы! Мы росли и растили друг друга. Ты даже не узнал ее, когда увидел! Ты… ты убил ее семью у нее на глазах, – Джессику трясло, тело окутывало белое марево. – И ты знаешь, что она никогда не простит тебя. Никогда. Поэтому ты здесь! Ты жаждешь ее прощения и готов ради этого поступиться всем, что было важно «до». – Джесс наклонилась к нему. – Я не боюсь тебя, Руун. Я уже была мертва и больше не страшусь смерти.

Мы молчали, погребенные под плитой сказанного.

– Никто не знает Теодору. Даже ты, Игнар.

Внутри все сжалось.

Это была правда.

Джессика обвела нас всех взглядом.

– Мы должны сказать ей.

– Это ничего не изменит, – проговорил Руун, глядя в пол.

– Что за бред?! – Она покачала головой. – Это изменит все!

– Сейчас это нечто большее. Она приняла свою судьбу и намерена закончить войну. Она собрала совет.

Мы переглянулись. Это значило только одно – бойня.

– Я знал вашу мать.

Руун ударял нас снова и снова. Я не знал, сколько смогу выдержать в этот раз. Но чувствовал, что мои силы держаться подходят к концу.

– О чем ты говоришь? – спросил Имран.

– Ваша мать – Талита была другом.

Гори оно все. Гори огнем, Инура, Руун, чертовы дневники! Я больше не мог… не мог!

– Она пришла к нам, в стан врага, без оружия и армии. Рассказала свою историю. Сначала никто не поверил ей. Решили убить, но потом… Случилось то, о чем она говорила. – Он набрал полную грудь воздуха. – Талита стала частым гостем на Райлане. Она и Ларан помогали нам, а мы помогали им. Когда все открылось, нам пришлось принять решение.

Время дало отсечку. Все рушилось. Внутри и снаружи.

– Талита попросила убить их.

– Почему? – прохрипел Имран, и я поблагодарил Такал, что он сам спросил это.

– Так было нужно, – заглядывая ему в глаза, почти нежно прошептал он. – Не все замыслы богов подвластны нам.

Богов. Во всем виноваты Боги, не так ли?

– Они взяли с нас обещания. И когда пришло время, Бальд убил их. С тяжелым сердцем он освободил дух ваших родителей. Быстро и безболезненно. Земля Райлана окутала их, унося в свои объятия.

– Но поединок! – Имран качал головой, не в силах понять. – Теодора убила Бальда…

– Никто из дэволов не знал о соглашении. Но мы надеялись, что родители рассказали вам и вы продолжите их дело. Но мы ошиблись. Если вы и знали, помогать не стали, встав на сторону ублюдка. Поэтому Бальд без сожаления вышел против вас.

Пока мы слушали, Джессика кипела.

– Я не понимаю, как это связано с тем, что Теодоре нельзя знать?!

– Война должна быть закончена. Пора, дитя. Все свелось к окончанию. И Дарин сделает это. Так или иначе. Но ты… ты ее мотиватор. Если она узнает, что ты жива, многое может измениться. Однако мы должны помочь ей! Предоставить больше сил, чтобы она победила, не высасывая магию!

– Ты хочешь использовать меня? Питать ее злобой и болью?! – неверующе прошептала Джесс.

– Если она зайдет слишком далеко, мы остановим ее, сказав о тебе.

– Это неправильно! – воскликнула Джессика. Я не мог с ней не согласиться, но также отчаянно понимал: если мы не остановим Кловисса, то погибнут все. И погибнет Теодора.

– А если уже слишком поздно? – Не унималась Джессика. – Если она уже переборщила с силами? Если она каждый день убивается и терзает себя? Вы не знаете ее!

– Мы скажем позже. Осталось немного. Скоро будет сделан важный шаг, и после него мы расскажем.

– Ты для этого пришел?

– Я здесь, чтобы объединить с вами силы. Я знаю про ваш маленький отряд. Видел, сколько сил вы копите, – он широко улыбнулся, – для предательства.

Но Джессику это не отвлекло.

– Ты пришел сюда, чтобы она узнала об этом. Верно? Чтобы она знала, что ты помогаешь инурийцам!

Руун промолчал, но его глаза согласно блеснули. Джессика засмеялась, горько и отчаянно.

– Вы согласны? – Она посмотрела на нас.

Я понимал, что рисковать Теодорой нельзя. Но также я слышал где-то внутри голос Богини. Я был до ужаса зол. После этого разговора я мечтал только об одном – исчезнуть. Но я должен помочь ей. Обязан. А значит…

Джессика разочарованно покачала головой.

– Вы только что доказали, что ни черта не знаете о ней! Никто из вас! Она не простит. Скорее уверует, что вы предали ее, особенно ты, Игнар.

– Я знаю, – прошептал я с болью, которую не смог скрыть.

– Дарин уже знает.

– Вы глупцы, – Джессика сжала губы. – Вы глупцы…

А потом вышла за дверь, оставляя нас в вине и стыде.

☆・・・★・・・・・★・・・☆

Я ощутил в воздухе странное колебание. Вдохнул полной грудью, глядя на горизонт. Что-то происходило, но Инура ласково шептала и отвлекала меня. Но отчего?

– Зачем ты пришел?

Джессика сидела на песке, обхватывая колени руками. Она не смотрела на меня, но я различал в темноте угрюмый профиль и маленькие капельки слез.

– Поговорить.

– Почему ты? – «Почему не Имран?» – имелось в виду.

– После всего… – Я замялся. – Он не повернется к дэволам спиной. Не даст Рууну возможности напасть.

– А ты, значит, не беспокоишься об этом?

– Зачем, если у меня такой крутой старший брат.

Джесс хмыкнула. Я опустился рядом.

– Он старается, – прошептала она. – Ему хочется стать прежним. Хочется тебя защищать, но… Когда я… умерла, для меня все закончилось в ту же секунду. А для вас нет. Ему снятся кошмары…

Я стиснул кулаки, ненавидя себя сильнее, чем прежде.

– В них он теряет не только меня. Но и Теодору. Снова и снова. А потом еще и тебя.

Джессика повернулась, но я не мог встретиться с ней глазами.

– Ему хочется вновь стать для тебя опорой, и он правда пытается, но… Пока у него не выходит.

– Знаю, – шепнул я. – Знаю, что он пытается. Но ему это не нужно! Он всегда был и будет моей опорой. Будет для меня всем!

– Так скажи ему.

Теперь я уставился на нее.

– Он знает!

– Нет, – горько произнесла она. – Ты ушел, Игнар. Теперь у тебя есть Инура, есть Теодора. А у него осталась только я, – уголок женских губ пополз вниз, – а этого недостаточно. Ты не сказал ему, что Теодора приходила к тебе.

Я сглотнул. Конечно, они поняли!

– Ты не взял его к Жрицам. Не сказал о поисках…

– Я понял! Я самый ужасный брат в мире.

– Да.

– Спасибо тебе.

– За что?

– За то, что ты есть у него, Джесс.

Она долго смотрела на меня, прежде чем произнести:

– Теперь ты понимаешь, что для меня значит Теодора и я для нее?

Вот так я и угодил в ловушку.

– Как ты можешь заставлять ее страдать дальше? Если мы скажем ей, то все станет лучше! Она будет нашим союзником, и мы победим!

– А может, будет наоборот.

Сказанного уже не вернуть, но слова были точным отражением всех сомнений. Я шумно вдохнул, чувствуя непонимающий взгляд Джессики.

– Почему ты так думаешь?! Теодора бы не стала…

– Она уже это сделала. Разве ты не помнишь? Когда Руун предложил ей сбежать ради тебя.

– Но…

– Поверь мне, я бы сделал бы все, чтобы она сбежала тогда вместе с тобой! Я продал бы собственную душу ради этого! Но теперь все изменилось, Джессика! – Я встал, не имея сил больше усидеть на месте. Мои ноги метались под гул мыслей. – Теперь ты не можешь уйти, мы связаны, забыла? Значит, ей придется остаться. И Кловисс не позволит этого! Он сделает все, чтобы убить. Если я скажу ей, что ты жива, она придет на Инуру, не желая никого щадить! Она придет за тобой и уничтожит всех, и тогда умрет сама. Либо Кловисс уничтожит ее.

– И что?! – Джессика тоже встала. – Мы должны пустить все на самотек?! Дать ей разрушить себя?!

– Нет! – Я сжал кулаки, чувствуя, как взрываюсь внутри. Меня переполняли желания и противоречия. Мне хотелось кричать, бежать, что угодно, лишь бы все прекратилось. – Сейчас я делаю все, чтобы свергнуть Кловисса без ее помощи. Я оставлю Инуру без правителя, и война окончится, понимаешь? Осталось совсем немного…

– Это все плохо кончится.

– Да. Знаешь почему? Потому что мы должны были сказать ей в первый же день, когда ты очнулась! Но мы боялись и не знали, что она и как поведет. Я должен был сказать ей, когда она приходила, но я не представлял, что случится и к какому концу это приведет.

Я вновь посмотрел на Джессику.

– Она больше не та Теодора, которую ты знаешь. Теперь это другой человек, Джессика. Я ее люблю и всегда буду любить, но я понимаю, что иногда нужно все потерять, чтобы выиграть. Пусть Теодора возненавидит меня, но я спасу ее.