Да поглотит кошмар всю вселенную. Да родится Райлан. Да выйдет дэвол из чрева! Да усеет хаосом мир.

Из учений Инуры о дэволах.

Лучи солнца ослепили меня сильнее, чем хотелось признать. Я зажмурилась и тихо зарычала. Тени зашипели, но не от недовольства, а от разницы температур. Немного привыкнув, я все же смогла открыть глаза. И остолбенела. Сердце забилось быстрей, веки раскрылись еще шире, ноздри втянули давно забытый аромат.

Я даже не заметила, что все еще держала ладони Аастора в своих, пока не шагнула вперед. Осознав, с остервенением отбросила. Дэвол хмыкнул.

Мы находились на вершине горы, и мне казалось, что отсюда открывался вид на всю планету. Солнце необычайно мягкого оранжево-красного цвета. Ни тепла, ни жары. Моим теням здесь хорошо. Их не сжигало и не вынуждало прятаться. Они спокойно расползлись вокруг, ожидая призыва.

Вся земля – отвесные горы, песок, поля – буро-коричневого цвета. А деревья и трава красные! При первом взгляде казалось, что земля умерла и залилась кровью. Но чем больше смотришь, лучше понимаешь, что вселенная, создавая этот мир, использовала другую палитру. Все оттенки красного, черного, коричневого и оранжевого. Конечно, встречались и другие, но они утопали в изобилии алого.

Ощущение родного, но забытого всколыхнулось в груди. Тоска сжала сердце. Я была здесь! Росла. Но потеряла свой мир. А теперь вернулась.

Несколько долгих минут я впитывала все в себя, позволяя этому растекаться по телу и оживлять свою суть от долгой спячки.

Райлан. Мой Райлан.

– Пойдем, Дарин без клана, я покажу тебе твой дом.

Аастор коснулся моих ладоней, и я даже не попыталась вырваться, оставаясь плененной видом своей планеты.

Используя портал, мы оказались у кромки леса, который я видела сверху.

Аастор повел меня сквозь узкие тропы. Ветви касались почвы, но, завидев нас, будто уступали дорогу, громко грохоча корнями, что выползали из-под земли. Первые минуты я шла, касаясь каждого дерева, ощупывая гладкую, но прочную кору черно-коричневого цвета. Стоило пальцам провести по узору, как древо отзывалось на прикосновения. Это настолько удивительно, что я неверующе смотрела на Аастора, который ничуть не смутился моего взгляда. Он лишь пожал плечами, но в глазах читался восторг и трепет, и ярко выраженная гордость за свою родину.

– Они говорят со мной! – Как бы я ни хотела показывать произведенного впечатления, у меня не выходило. Голос дрожал, пропитавшийся восторгом.

– Ты дочь Райлана, – ответил Аастор, словно это многое объясняло.

В подтверждение сказанного, ярко-алая шапка из листьев зашелестела. Я задрала голову, поражаясь силе звука. Сначала не привыкшая, я просто вертелась, но рука дэвола легла мне на плечо и остановила.

– Слушай, – прошептал он у моего уха и указал пальцем в небо.

Красное солнце будто каплями крови окрасило и без того бурую листву. Ветерок подергивал один лист за другим. И чем больше я смотрела, тем больше видела. Движения не просто случайность. Ветер создавал отдельную симфонию, укладываясь пластом на мою рваную душу. Лес пел о вечном. Рассказывал сказки, которых я еще не понимала, но точно знала, что он рад. Счастлив, что к нему вернулась заблудшая дочь.

Ветер резко утих. Он опускался ниже и ниже, пока не коснулся моих рук. Медленно обвил меня и пощекотал нос, прежде чем скрыться.

– Невероятно!

– Райлан не просто планета. Она живая.

Я отдаленно понимала, что это значит. Ведь моя… ее прошлая жизнь прошла на Земле, которую тоже считали «живой». Я кивнула.

– Нет! – раздраженно прошипел Аастор, однако его взгляд оставался блаженным. – Бираль настолько любил свою жену, что своим пламенем разжег в планете Дальшах жизнь. Он создал сердце, а все это, – Аастор развел руки, – ее плоть. То, на чем ты стоишь. Уважай Райлан, люби его, и планета подарит тебе защиту.

– Дэволы… разве вы умеете любить?

Отчего-то нутро вскипело, превращаясь в кислую смесь неприязни и злости.

– Мы, – прорычал Аастор. – Думаешь, нет?

Задело?

– Неважно.

Мне нельзя думать о мирском.

Ведь стоит хоть на минуту позволить мыслям расползтись, придется разбираться с неопределенностью и чувством утраты.

Я отняла руку. Внезапно это стало просто деревья и ветер.

– Пойдем дальше, – заметив во мне перемену, проговорил дэвол. – Есть еще одно место.

– Это экскурсия или ты заманиваешь меня в ловушку, чтобы убить?

– Ты уже здесь. Какой смысл сейчас рассуждать об этом? – Снова совсем по-человечески хмыкнул Аастор. – Тебе известен ответ.

– А если нет?

– То ты либо глупа, либо хитра. Я пытался убить тебя несколько раз, но у меня не вышло. Твое обращение в дэвола пусть и обескуражило, но ничего не изменило. От тебя слишком много проблем. Ты как слепая ла’вка1. И я бы с удовольствием закончил твою жалкую жизнь, только вот у меня не хватит сил.

Теперь пришла моя очередь победно скалиться. Пусть я не до конца понимала, кто я, но приятно осознавать, что Аастору я не по зубам.

– Но вот могу ли я быть уверен, что ты не потащишь меня под землю, как моих друзей?

Бесстрастный и будничный тон создавал впечатление, что для него этот вопрос – очередная шутка или ирония. Но кривые паутины теней, вьющиеся вокруг, говорили об обратном. Как и плотно сомкнутые губы.

– Не можешь, – честно ответила я. – Но у тебя есть то, что мне нужно.

– Руун, – ответил Аастор.

– Не только.

Теперь Аастор скосил на меня взгляд, и я пожалела, что не сдержалась.

Я посмотрела на свои длинные когти.

Кто же я?

Раньше, когда я ощущала себя запертой в клетке, мне хватало тех отголосков, которыми я руководствовалась. Но когда я обрела форму, когда заняла ее место – или все же слилась? Соединилась? – я не могла понять, что я. Во мне жили ее воспоминания, чувства тоже. Личность ее и моя. Единое целое или разные стороны зеркала?

Аастор глядел на меня. Понимал, о чем думала. Знал, что потеряна.

Месть на первом месте. Но я только вышла из клетки, обрела себя вновь.

Горькая правда в том, что я нуждалась в ком-то, кто откроет мне завесу моей личности. И этим кем-то неожиданно стал Аастор. Мой враг.

Пусть все мои человеческие качества похоронены глубоко в душе, любопытство и покинутость слишком сильна. Если Аастор уйдет, я останусь одна. Совсем. Для инурийцев отныне я чудовище. Даже от Игнара исходил страх. Вернуться на Землю, где все напоминает о… Хватит!

Я слишком долго спала, моя память стерлась, но я твердо уверена в том, что Руун запер меня в темнице, выгнал прочь с Райлана! Это знание спало со мной, со мной воскресло и с каждым днем крепло. Все смешалось в один непонятный ком.

– Ты скорбишь? – мой голос развеял тишину. – По своим товарищам.

Дэволовы глаза потемнели.

– Да.

– Как и я. – Я развернулась к нему, и Легион теней вырос за моей спиной, устрашающе рыча. – Так что помни, Аастор, как только ты станешь мне бесполезен, я убью тебя. Убью не задумываясь. Тебя и Рууна. Так что веди меня, пока я не сочла тебя бесполезным!

Мы уперлись взглядами, ведя войну, заранее проигранную им.

Наконец, Аастор открыл новый портал.

В этот раз перемещение продлилось дольше обычного. Я не боялась, но напряжение окутало тело, и я приготовилась к нападению. На мое звериное поведение дэвол никак не реагировал. Он был даже слишком спокойным. Безмятежным. Как он мог контролировать тот врожденный гнев и тягу к уничтожению? Как мог улыбаться после того, как видел море крови?

Портал закрылся.

Нас обдало теплым ветром. Мы стояли на черном песчаном берегу небольшого озера с поразительно прозрачной водой.

Здесь было… невероятно. Неописуемо. Прекрасно.

На этот раз я не отпустила его руки. Ноги отказывались держать меня. Никогда еще в жизни я не теряла голову от красоты. Это впервые. И стоило этому «впервые» промелькнуть в голове, как виски сдавило. Приступ мигрени накрыл целиком, на минуту вырывая меня из существа. А потом пришло осознание.

– Я была здесь, – выдавила. – Была с… мамой.

Мой голос звучал тихо, сдавленно и совсем не похоже на то дикое рычание. Мне думалось, я никогда не смогу плакать. Разве могут ронять слезы те, у кого нет души?

Значит, она есть?

Я ступила вперед. И Аастор шагнул со мной. Не знаю, как объяснить, что два заклятых врага шли вместе, потому что один не может держать себя на ногах.

Водная гладь отражала красные всполохи солнца тысячами маленьких точек. Деревья похожи на ивы, только буро-коричневого цвета. Они склонялись над водоемом, окружая его защитной стеной. Песок каймой обхватил озеро, кое-где покрывался порослью диких цветов, малинового, ярко-пурпурного цвета. Чем ближе мы подходили, тем ниже кланялись нам их бутоны, испуская сладостный аромат. Вода подзывала, прося подойти ближе, окунуть руки и ополоснуть ноги.

Я шла будто на плаху. От осознания, что я благодарна Аастору за поддержку, какой бы она ни была, стало дурно.

Пусть я буду проклята!

И вот передо мной зеркало воды. И я, наконец-то, посмотрела на свое отражение.

Губа задрожала. Отчего же? Отчего я так внимательно всматривалась в длинные спутанные волосы черного цвета? Почему так отчаянно разглядывала глаза и выпуклые уродливые вены. Чудовище. Монстр. Урод.

– Пошли искупаемся, – беззаботно предложил Аастор.

Я выгнула бровь, расценивая, насколько он выжил из ума.

– Ты предлагаешь мне искупаться? С тобой? – я повысила голос. – Кем ты себя возомнил, пес?

Он засмеялся. А я совершенно сбилась с толку.

– Поверь мне, Кходеш, нет слаще сна, где я вгоняю кинжал в твою мерзкую тушу. – Аастор скинул маску бахвальства и показал чистую ярость, направленную на меня. – И если ты не смоешь с себя запах крови моих товарищей, я взвою, как горный койот.

– У вас есть койоты?

Аастор моргнул.

– Глупая девка.

– Уймись, или я разорву твою душу!

– Да ты хотя бы умойся, чудовище.

Я зарычала, а Аастор начал скидывать с себя броню, плутовски улыбаясь.

Меня это зрелище никак не затронуло, лишь пробудило научный интерес. Наверное, я слишком внимательно вглядывалась, ища чернеющие вены и отличия, раз Аастор громко кашлянул. Он начал снимать штаны, но я уже отвернулась, раздумывая, что мне делать.

– Вода очень теплая.

Бросив украдкой взгляд, я поняла, что он, слава богу – или богине? – не голый. Бедренная повязка из плетеных теней скрывала все самое страшное.

В глазах дэвола отсутствовала доброта или насмешка, он не пестрил лукавством, как было бы положено в данный момент. Нет. Он просто действовал по ситуации. Что-то в его лице заставляло думать, что он просчитывает каждый свой ход и одновременно оценивает противника.

Я осмотрела свою одежду. Где-то порвана, забрызгана чужой кровью. И ее – нашей?

От меня, наверное, действительно шел невыносимый запах. Но мне было все равно. Однако я хотела встретить Рууна с достоинством. Другого шанса привести себя в порядок могло и не быть. Поэтому с мрачной решимостью я сорвала облачение. Меч аккуратно положила сверху и приказала теням укрыть его.

– Отвернись! – оскалившись, бросила я Аастору.

– Будто такая мерзость, как ты, могла бы привлечь меня.

Но все же он повиновался. Его слова отдавали пустотой. Во мне не осталось земного, но и показываться перед ним не хотелось. Какая-то часть, утаенная глубоко внутри, отчаянно противостояла, желая открываться только одному мужчине.

Я зарычала на саму себя. Аастор не повернулся, но его тени встрепенулись.

Игнар, возможно, уже не раз делил постель со своей невестой или с кем-то другим. Может, доказать Аастору, что даже такая мерзость, как я, может быть великолепной? Порыв был настолько сильным, что я почти вошла в воду. Но нити совести оказались сильнее, и я отступила, окружив себя темнотой.

Дэвол не повернулся, глядя вдаль.

Я же смотрела на воду, ощущая внутри отголоски прошлой жизни.

Ладони провели по водной глади.

– Я вымоюсь на той стороне, – произнес Аастор. – Не утони. Хотя, если сильно хочется…

Он исчез, предоставив меня само́й себе.

Себе.

Но кто я?

Чтобы отвлечься от мыслей, я обняла себя, я провела когтем по темной вене, наблюдая, как легко она разрывается. Черные капли падали в воду, растворяясь. Это было одновременно завораживающе и неправильно. Я чертила от локтя до плеча. Удивительно, но мне не было больно. Наоборот, становилось легче. Казалось, горе уходило вместе с чернотой вен. Я повторила это несколько раз. Шрамы затягивались слишком быстро. Я удрученно продолжала, пока не почувствовала дурноту и головокружение.

И тогда я погрузилась под воду.

Если раньше под водой я ощущала себя свободно, то сейчас толща давила. И уничтожала. Будто я вновь заперта. Будто, если я выплыву на поверхность, вернусь в прежний мир.

Горячий глоток воздуха привел в чувства.

– Закончила? Постирай одежду.

Аастор стоял на суши, смотря на меня сверху вниз. Одетый.

– Такая похожая на нас, – задумчиво протянул он. – Но совершенно иная. Преобразись.

– Что?

Я так и стояла погруженная в воду по грудь.

– Разве удобно бродить с когтями? Да и глаза слишком чувствительны.

– Говори ясней! – Хотелось оторвать ему голову.

Аастор прищурился, оглядел меня. Легкая усмешка отражала недоумение.

– Вот так.

Мгновение, и вместо чудовища на меня смотрел более привычный образ. Рога остались, но темные вены и когти ушли. Скулы острее, чем у людей, но все же сходство было колоссальное.

– Как мне это сделать?

– Ты не умеешь? – Аастор выглядел удивленным.

В ответ я лишь глухо зарычала.

– Я думал, что ты не можешь успокоиться. После яростных битв дэволы не могут достичь гармонии, чтобы вернуться в обыденный облик. Я посчитал, что вода поможет тебе. Я не могу вести тебя такой в город. – Аастор покачал головой. – Это же естественно, как дышать!

– Но не для меня.

– Хм.

Больше разговаривать он не стал, а молча оделся и ушел. Я немедленно занялась делом. Попыталась отстирать свой костюм. Одевать его не хотелось.

Липкая кожа противно скользила по телу. Мокрые волосы беспорядочно свисали, чем сильно раздражали. Они постоянно путались в ремешках ножен.

– Что теперь? – спросила я Аастора.

– Я отведу тебя в одно место. Но прежде… – Он повернулся ко мне лицом, на котором вновь отражалась плохо сдерживаемая ярость. Тени стеной выросли вокруг нас. – Пообещай, что не причинишь вреда жителям! Они ничего не сделали тебе, ни твоим поганым инурийцам. А даже если такие и есть, помни, что ты на нашей земле! Райлан наш дом, и он уничтожит тебя!

– Я постараюсь. – Улыбка, отражающая мнимую покорность, растянулась на моем лице.

Аастор только тяжело вздохнул.