Власть Верховного длится до конца смерти. Но иногда достаточно сильный претендент может бросить вызов и перехватить власть. Все это отсылалось к нашим зачаткам, когда инурийцы еще были собой.

Из дневника первого библиотекаря Инуры.

Ощутив негодование такой силы, что захотелось закричать, я обернулся, желая встретиться взглядом с Кловиссом. Он даже не смог сдержать своего обещания! Ради этой возможности я терпел боль и разыгрывал спектакли, ради этого я так долго был вдали от Теодоры, но у меня ничего не вышло! Он пошел со мной и украл единственный шанс поговорить со Жрицей.

Но когда я развернулся, то никого не увидел.

Я так и замер, боясь вновь посмотреть на Паэль.

Верховный. Верховный. Верховный.

Я покачал головой, а потом вскочил со скамьи и едва не упал, с трудом удерживая равновесия. Бросив на Жрицу взгляд, я увидел, как та, не сводя с меня закрытого лица, шептала что-то на ухо послушнице. Стены стали давить, воздуха не хватало. Потирая шею рукой, я словно ощутил на шее невидимую удавку.

Верховный. Верховный. Верховный.

– Сядь, Игос. Я бы не хотела, чтобы Верховный потерял себя в моем доме. Не хватало сейчас твоей Тени, что придет по мою душу.

Моя тень?

Теодора.

Ухватившись за внутреннюю связь, что соединяла нас, я пытался вырваться из клубка охвативших эмоций. Возможно, Теодора ощутила мое смятение и страх, но сейчас мне необходимо как можно быстрее справиться с паникой.

С другой стороны на меня хлынула непроглядная тьма, зрение исчезло, застилаясь мраком. Меня окунуло в толщу воды, где-то зашумел лес. Удивительно, но Теодора ответила мне.

Я смог взять себя в руки, мысленно посылая ей благодарность.

Возможно, Паэль давно выжила из ума. Прямо как Кловисс.

Сев обратно, я уставился на Жрицу в ожидании последующих слов. В этот момент в комнату влетела послушница с подносом дымящегося чая. Он пах травами и сладкими специями. Не глядя мне в глаза, она расставила две чашки с кислым вяленым фруктом Бухшут и разлила напиток. Тонкая струйка пара поднималась ввысь, и я сосредоточился на ней.

– Я знала, что с каждым разом Верховные издыхают, но чтобы не видеть собственной магии, не понять своего статуса… – Первая жрица скривила губы, а потом потянулась худой рукой за чашкой.

Я повторил ее движение. Питье обожгло горло.

– Я не Верховный. Кловисс Дарне-Варгу – Верховный.

Паэль повернула ко мне голову. И если бы я мог видеть ее глаза, наверняка там бы плескалась снисходительность.

– Дитя, – начала Паэль, но, когда я скривился, она покачала головой. – Не злись. Даже твой дядя для меня ребенок. Я властвую в этом Храме с начала сотворения Инуры.

Я знал, что она древняя, но чтобы настолько?

– Неужели ты не заметил, как изменился? Как магия потекла по твоим венам?

– Я, – начал и запнулся.

Жрица была права. В какой-то момент я стал чувствовать больше. Тот сад внутри, которого никогда не было. Слова инурийцев, их преданность. Когда же это началось? Когда я вернулся на Инуру? Или же…

– Верно.

Я уставился на нее. Неужели она умела читать мысли? Паэль усмехнулась. Значит, да!

– Хватит пустой болтовни! – Жрица кинулась ко мне и схватила за руку, резко потянув на себя, так чтобы нас разделяло всего несколько сантиметров, она прошептала: – Иди ко мне! Покажи себя Рах Нхашим!

Внутри что-то колыхнулось. Сильнее, чем магия, сильнее моего зверя. Оно распахнуло врата и поползло наружу. Выше и выше. Меня охватила дрожь, тело перестало подчиняться. Рот распахнулся, глаза закатились.

– Тише, мальчик. – сказала Жрица, и меня отпустило. Я рухнул на скамью и мог видеть только победную улыбку Паэль. Дыхание обжигало легкие. – Пока не пришло время выпускать тебя. Скоро твоя Халев все изменит. Изменит…

– Что ты со мной сделала?

Жрица вновь ухмыльнулась.

– У тебя много вопросов, но дать ответы на все не смогу. О чем-то должна рассказать не я, что-то ты обязан узнать сам. Но что-то все же скажу.

Я хотел повторить свой вопрос, узнать, что это было! Но глядя на ухмылку Паэль, понял, что та не ответит.

– Тогда… те жрицы… Они погибли. Почему?

– Хороший вопрос, – сказала она, притягивая чашку к себе. – Пара твоего брата была в очень темном месте. Некие силы старались ее уберечь, дабы кошмары завесы не коснулись чистой души. Девушка сопротивлялась, ей хотелось уйти. Но ее пара не желала расставаться. – Жрица сделала глоток. – Полагаю, изменения уже начались?

Кивнуть оказалось непосильной задачей, но я сумел заставить себя. Пот продолжал стекать градом по шее и спине.

Джессика и впрямь изменилась. Если не говорить о магии, она стала нервной, потерянной и раздраженной. Я считал, дело в отсутствие Теодоры, но могло ли это быть связано с тем, откуда ее вытащили Жрицы?

Догадывался ли Имран, на что обрекал любимую? Не оттого ли его подавленность и злоба?

– Хочешь знать, насколько я выжила из ума? Попросить говорить прямо?

Я отвел взгляд, ощущая уже совсем другой жар на щеках.

– Я не могу дать тебе ответа на этот вопрос, Игос. Девушка знает больше, чем говорит. Стало быть, это то, о чем рассказать должна не я. Однако скажу Адон Бакир, – Паэль повторила слова Джессики на древнем языке, – ты наделен властью, и все Нхашим начинают просыпаться. А она получила часть души твоего брата. Нхашим поселился и в ней. Вам осталось дождаться, пока ночь пробудит вас и призовет.

– Ты можешь просто объяснить, что все это значит?!

– Тише, мальчишка! Пусть ты Верховный, но ты должен уважать меня. Да и кто вам виноват, что вы перестали изучать древние тексты?! Инурийцы потеряли себя, а ваши предки, между прочим, отдали свои жизни, чтобы связать эту магию с Меках!

Изливая свой гнев, Жрица расправлялась и становилась выше, дыхание звучало шумно, и я понял, почему ее боялись. Сокрушающая аура сдавливала в тиски, вызывая трепет.

– Вы очень разозлили свою Богиню! Такал обливается слезами, видя, насколько вы потеряны! Как вы извратили ее знания, как забыли самих себя!

Паэль выдохнула и осунулась.

– Помни, Верховный, отныне мы равны в статусе, а когда-нибудь будем и в силе. Не приклоняйся и не робей. Такал возложила на тебя все свои надежды. – Она ненадолго замолчала. – Ответ на твой вопрос: Жрицы погибли, потому что такова плата. Одна душа взамен тринадцати.

– Тринадцати? – переспросил я. Мы предали огню только двенадцать тел.

– Мое проклятие – жить.

Впервые за все время Жрица стала похожа на обычную уставшую женщину.

– Девушке нужно держаться рядом с тобой, с истинным Верховным. Со временем магия заполнит сосуд. Однако подпитка нужна всю жизнь. – Жрица вновь подобралась. – А теперь послушай, Игос. Я терпелива, но не настолько. Пока ты соберешься с мыслями, время выйдет. Поэтому слушай меня внимательно и не перебивай.

Я кивнул.

– Кловисс натворил дел, но его тайну тебе открою не я. Когда вы с ним схлестнулись, твоя сила, что дремала и росла в тебе эти года – победила. Ощутил ли ты, как содрогнулась Инура, как магия Кловисса уменьшилась и приклонилась перед тобой? Все почуяли смену, но никто не решался говорить, понимая, к чему это приведет.

Мне вспомнилось, как Эрни посмотрел на меня, как реагировали служащие, как Имран порывался мне что-то сказать и как стал подозрителен Кловисс. Он знал?

– Да, – ответила Паэль на мой мысленный вопрос. – Вам нужно много сил. Очень много сил! Уже скоро начнется. Он уже начал обратный отсчет.

– Кто – он?

– Еще не время. Все должно идти своим чередом. Тебе пора. Ты должен найти Искху. Найти то, что он спрятал!