Буря неумолимо терзала Инуру. Длилась она меньше обычного, но смогла принести достаточно разрушений. А после наступила ночь. Пророчили, что она продлится дольше предыдущих. Так планета скорбела по умершим.

А нам это было на руку.

Шпионы Науля работали быстро. Укрытые ночью, они незамеченно перебирались сквозь города. Инурийцы отвыкли от переходов обычными способами. Поэтому посты расставлены только у портальных ретрансляторов, оставляя пешие дороги почти без присмотра.

Караваны торговцев ежедневно совершали паломничество, и доверенные Науля, заплатив нужную сумму, прятались в их обозах.

Число наших последователей увеличивалось. Если изначально Науль говорил о восьмистах, то теперь примкнувшие достигали больше двух тысяч. И это еще не конец. Многие рода поддерживали нынешнюю Меках, следуя зову магии. Обычный народ был недоволен текущем положении дел. Им не нравились порядки, установленные Верховным Хранителем, но больше всего они устали от бесконечной войны. В Парадакши, где власть принадлежала женщине-саури – Майкал, той самой, что когда-то поставила правдивость происхождения Теодоры под сомнение, больше всего инурийцев поддерживали Меках.

Эрни оказался очень полезным союзником. В свои молодые годы он разбирался во всех тонкостях хранительского дела, знал все законы, управлял отделением младших хранителей. Также инуриец изучал политику, поэтому стал одним из посетителей тайных собраний. Эрни переманивал служителей и скрывал нашу деятельность от Кловисса.

Таким образом, готовился самый большой переворот и захват власти в истории Инуры.

Я сделаю все для тебя, Теодора.

Изображать вечно веселого и пьяного Игнара оказалось необычно трудно. Гулять по барам, заказывая выпивку на всех посетителей, а потом незаметно выскальзывать из толпы, стало одним из моих нелюбимых дел. Улыбаться и делать вид, что очередная женщина согреет мою постель, а потом всеми способами избавляться от нее, отнимало слишком много времени.

Но такова моя роль – отвлекать.

Пока хранитель Игнар развлекал Гар-Кхалиб, все глаза устремлены лишь на него. Ведь нет ничего потешнее, чем второй наследник Инуры, который прогуливает все деньги Храма. Кловисс находил все это забавным. Ведь этим лишь подкреплялись слухи о Меках изменнице. Мол, посмотрите, даже ее Первые хранители выжили из ума.

Сегодня был один из таких дней.

Фонари освещали город, вывески подсвечивали названия заведений. Жизнь в длинные ночи кипела, и даже недавняя трагедия не помешала инурийцам праздновать прохладу. После череды горя всем хотелось отвлечься.

Шум города и гул звенели в ушах, когда я зашел в очередную дверь, где разливали алкоголь и сидели завсегдатае заведения. Увидев перед собой младшего наследника, народ загудел, предвкушая бесплатное пойло. Симпатичная девица со светлыми волосами и большими змеиными глазами приблизилась ко мне, улыбаясь острыми зубами и показывая раздвоенный язык.

Саури пользовались популярностью в таких делах.

Я изобразил все возможное восхищение. Это я умел лучше всего, потому что моя жизнь – прошлая жизнь – состояла из вот таких вечеров ежедневно. Усевшись за стойку, я всех угостил. Народ улюлюкал и смеялся, чествуя меня, прикрывая тем самым презрение и насмешки.

Схватив девушку за талию и прижав к себе, я чмокнул ее в лоб и головой указал на дверь. Она улыбнулась и поцеловала меня в щеку, выражая согласие. Те, кто видели нас, выходящими на улицу, захлопали в ладоши и поздравили меня с «уловом».

На саури было надето узкое платье с двумя вырезами вдоль ног. С каждым шагом открывалась ее желтоватая кожа. Накидка закрывала плечи, а капюшон скрывал пышные волосы.

Когда мы зашли в пустой переулок, я стал придумывать способ улизнуть, но саури резко остановилась и повернулась ко мне. Зрачки стали еще уже, язык выпрыгивал изо рта, создавая шипение. Губы потянулись к моему уху, и она шепнула:

– Мы знаем. Мы верим. Мы едины.

Девушка отстранилась и, бросив пронзительный взгляд, исчезла за углом.

☆・・・★・・・・・★・・・☆

Тихо приблизившись к покосившемуся домику, я постучал в дверь.

– Игнар?! Что ты здесь делаешь? – Кальта сразу же бросилась мне на шею. – Мой мальчик, я так переживала за вас!

– Я рад, что вы живы. – Я уткнулся женщине в макушку, закрывая глаза. Кальта стала мне очень близка, и эти дни я ужасно терзался, думая о том, как они. – Я хотел прийти раньше, но не мог.

– Заходи, заходи! Алкан, Алкан! Смотри, кто пришел!

– Алкан?

И в самом деле передо мной появился Алкан. С прошлой нашей встречи он постарел. Его чешуи потускнели, а фиолетовая кожа побледнела и сморщилась. Но глаза, ярко-синего цвета, остались прежними.

– Игнар! – Он так же, как и Кальта, сжал меня в медвежьих объятиях. – Спасибо, что присмотрел за моей семьей.

– Игнар!

Из комнатушки выбежал Травелли, а за ним Бильсан. Оба, пусть все такие же худые, светились от счастья. Я опустился на колени, и дети упали на меня.

– Игнар! Игнар! Наш папа вернулся! Он вернулся! Как она и обещала!

Я серьезно кивнул, смотря мальчишке в глаза. Ком в горле мешал дать внятный ответ.

– Так, малыши, – Кальта заметила изменения. – Бегом в комнату!

– Ну мама!

– Немедленно!

Надувшись, они оставили нас втроем.

– Здесь не так много. – Поднявшись, я опустил на стол большой мешок с едой, а рядом поставил с новыми игрушками для детей.

– Игнар, не стоило!

– Стоило. – Я посмотрел на Кальту, давая понять, что не намерен с ней спорить.

Я перевел взгляд на Алкана.

– Как тебя отпустили?

– Как, как… – В типичной манере заговорил мужчина. – А никак! Ушел. Сам. Я знал, на что иду.

Алкан перевел взгляд на Кальту и улыбнулся.

Самовольный уход со службы карался очень жестоко. Скорее всего, уже через некоторое время за ним явятся и арестуют.

Я смотрел на вновь воссоединившихся возлюбленных. Мужа и жену, что столько лет прожили вместе и захотели использовать последнюю возможность встретиться, несмотря на последствия.

Мы обязаны прекратить войну.

– Мне нужно идти. У меня очень мало времени.

Я развернулся, собираясь покинуть хижину, но Кальта схватила меня за рукав.

– Игнар, – начала она шепотом, – нас очень много, и мы все поддерживаем тебя и темную дочь. Да пребудет с нами Ее благословение.

Путь домой был полон раздумий.

Накинув капюшон на голову, я шел самыми неприметными улицами. Интересно, как скоро взойдут солнца?

Последнее время мне намного приятней находиться в темноте. Тогда я мог отдаться кипящим мыслям и унестись далеко в мечты. Представлять себя с ней. Неважно, где и когда, неважно, что вокруг нас.

Я гнал от себя подобные размышления, но чем больше проходило времени, чем дольше мы находились порознь, тем труднее мне становилось. С каждой попыткой прожить день – мука росла. Она сжирала меня по ночам. Я нуждался в очередной дозе прикосновений и взгляда. Я бы бросил все дела и пошел к ней. Мне наплевать на Аастора, наплевать, даже если вся планета восстанет и преградит мне путь, я найду дорогу до Теодоры.

Но все, что я делал сейчас – для нее.

Дверь в комнату бесшумно открылась. Мне приходится жить в Храме, чтобы исполнять нужную роль, но я ужасно скучал по хижине и спокойствию, что она дарила.

Стоило мне оказаться внутри, как я ощутил чье-то присутствие. Магия всколыхнулась, рука сжала кинжал. Но поняв, кто это, я тихо выругался.

– Почему вы все ко мне подкрадываетесь? Жить надоело?!

– Ты в последнее время слишком нервный. Ты должен был понять, что это я! Куда подевались годы тренировок, брат?

Имран развалился на кресле, закинув ногу на ногу. Он выглядел лучше, чем позволяла его роль. Вымытые волосы прядями лежат на плечах, а часть завязаны в узел на затылке. Бежевая рубашка аккуратно заправлена в брюки. Передо мной прежний Имран с надменно-мудрым взглядом.

– Чего тебе? – бросил я, проходя мимо.

– Где ты был?

– Гулял.

– Я серьезно, Игнар! Я знаю, что ты ходил к Кальте.

– Раз знаешь, зачем спрашиваешь?

Дверь шкафа хлопнула. Последнее время меня слишком часто все раздражало.

Я быстро стянул балахон и надел черную тунику и штаны в цвет.

– Я хочу понять, – Имран наклонился, упирая локти в колени, – почему ты перестал делиться со мной своими планами?

Я пожалел, что рядом нет крепкого алкоголя. Впервые захотелось выпить по-настоящему, а выпивки нет! Сжав глаза ладонью, я замолчал. Имран просто волновался.

– У тебя все равно нет на это времени.

– О чем ты говоришь?

– Вы и Джессика… вам нужно побыть вдвоем.

– Разве… разве я хоть когда-то подводил тебя? – Его голос надломился. – Когда-то ставил личное выше дела?

– Нет, но…

– Что, но?

– Ты не поймешь! – Мне не хотелось говорить правду, не хотелось, чтобы эта мерзость выходила наружу. – Одному мне проще.

– О чем говоришь? Я обременяю тебя? Думаешь, не желаю помочь? Я и Джессика…

– Вот именно! – Выпалив это, я быстро подошел к окну, сквозь которое светила одинокая луна. Словно мое отражение, она источала печаль. – Вы и Джессика!

– В чем проблема, Игнар?

– В чем? Действительно, в чем? – Я сглотнул кислоту в горле. – Тебе сказать правду?

– Да.

– Я не могу видеть вас! – Я выплюнул эти слова, понимая, насколько они неправильные. Но раз он просил правды, пусть ее и получает.

Обернувшись к нему, я оглядел непонятливое и удивленное лицо.

– Не могу! Вы олицетворяете все, что потерял я! Знаю, как это неправильно, но мне нужно… пространство. От вас и вашего счастья.

Я ждал, что Имран привычно покинет комнату. Всегда, когда спор достигал апогея, чтобы избежать лишней драмы, мы расходились по разным углам. Либо это приводило к драке. Но вместо того, чтобы уйти, Имран поднялся и сделал несколько резких шагов ко мне. Взгляд брата пылал злостью, а челюсть плотно сжалась. Его магия поднималась из глубин. Прежде я никогда не ощущал чужих сил, но последнее время многое начало меняться.

Мое нутро само выползало навстречу, проверяя, на что способен Имран. Зверь не хотел навредить, но этот порыв было трудно сдержать. От брата волнами исходило все, что он чувствовал: злость, обиду, непринятие и тоску.

Он усмехнулся.

– Думаешь, ты один потерял ее? Думаешь, один жаждешь найти? Нет! Я был вместе с тобой тогда. В день, когда она очнулась, я самолично лечил ее раны! Пусть вас связывают большие узы, чем нас, но я ее Первый хранитель! – Он подошел еще ближе. – Она моя Меках! Ты знаешь, что было тогда, когда она отдала мне тело Джессики?

Имран весь дрожал, а я все сильней ощущал влияние его магии. И понимал – к своему ужасу – насколько моя превосходила его.

– Что? – тихо спросил я.

– Она кое-что сказала мне, Игнар.

– И ты говоришь это только сейчас?

В этот раз мой зверь тоже издал внутренний рык. Имран сглотнул, но не уступил. Я сделал глубокий вдох, стараясь взять себя в руки.

– Твои глаза… – начал Имран, но я его прервал.

– Что она сказала?!

– Она попрощалась. Отдала мне Джессику и ее тени… они… Они как бы обняли меня.

– Что?

– Да. Да! – Он схватился за волосы, взъерошивая их. – А потом я услышал голос в голове. Она сказала: «Берегите себя». Это значит, Игнар, что она все еще там. Она осталась нашей Теодорой. Нашей Меках.

Я смотрел на своего брата, на то, как он обеспокоенно ходил по комнате. И мне стало стыдно. Укол вины укротил собственное негодование.

– Я знаю.

Он замер.

– Когда ты ушел и дэволы исчезли, я разговаривал с ней. Она сказала, что Теодора мертва, но я уже тогда понял, что это ложь. Я все еще чувствую ее здесь. – Я приложил руку на сердце. – На другой стороне.

– Почему ты промолчал? Почему скрыл?!

Имран устало упал в кресло.

– Молчал, но больше не буду. – Я опустился на колено перед ним и взял его руку в свою. Я смотрел на брата, что всю жизнь защищал меня и оберегал. Смотрел на единственного верного друга и союзника, которому доверял свою жизнь и, что более важно, жизнь Теодоры. – Я доверяю тебе больше, чем себе, и совершил ошибку, действуя в одиночку. Больше этого не повториться.

– Я на твоей стороне, Игнар. И всегда буду. – Он ненадолго замолчал. – Какой план?

– Я собираюсь отправиться к Жрице, и мне нужна твоя помощь.

☆・・・★・・・・・★・・・☆

– Что здесь происходит?! – гневный крик Кловисса заставил затрястись тусклые стены Храма.

– Я ничего не могу сделать, дядя! А мне уже нужно идти, Джессике все хуже!

Кловисс наградил старшего наследника, на которого у него были особенно грандиозные планы, презрительным взглядом.

– Мальчишка! – Кловисс подлетел к нему и наотмашь ударил Имрана по щеке. Я прикусил губу изнутри. – Как ты можешь думать о девчонке, когда происходит это?

Теперь Верховный смотрел на меня, не обращая внимания на плохо контролируемый гнев Имрана. Так-так… Когда мы успели поменяться с ним характерами?

Я видел в глазах Кловисса желание уничтожить.

Прямо в главном зале происходило то, что навеки осквернило это место. Святое – превратилось в бедлам, а я находился в самом центре и стрелял лукавыми улыбками.

Множество свечей и ламп разгоняли темноту, всюду шныряли запуганные служанки – об этой роли мы с ними договорились заранее – и разносили гостям закуски и выпивку. Солдаты – подчиненные Науля рисковали больше всего – пили, смеялись, играли в кости прямо на широком столе, сидя в креслах хранителей, а на их коленях находились хихикающие девицы. Кто-то довольствовался легкими прикосновениями, а кто-то не стеснялся страстно целоваться и шнырять руками по оголенным телам.

На мне же развалилась привлекательная саури. Та самая, что вчера ушла со мной из бара. Найти ее оказалось нетрудно.

Кловисса колотило. Его место – его Храм – осрамили. Его власть высмеяли. И кто? Мелкий сопляк, его собственный племянник.

Верховный поступил именно так, как я и планировал.

Вскинув руку, он навел на нас ладонь, и столп магии вырвался наружу. Она не была разрушающей, но четко выказывала его намерения. Гнев, злость и желание наказать всех, кто здесь присутствовал. Но, конечно, на этом все не закончилось.

Бестелесный Гивр потоком мощи промчался по залу. Он обвил нас, принимаясь душить и напускать страх. Свечи потухли, зал погрузился в полную темноту, и только два гигантских глаза подсвечивались, наблюдая за каждым движением. Большие кольца зазвенели, и Гивр издал громкий рык, от которого с потолка посыпалась штукатурка, а бокалы попадали со столов.

– Как вы посмели? – Кловисс вышел из мрака, вставая в свет глаз чудовища. Его лицо исказилось гневом. – Как вы могли опорочить стены священного дома?

Верховный смотрел на каждого. Одни отворачивались, другие опускали глаза в пол. Все здесь были готовы к этому и добровольно согласились. Их роль – покорство и страх.

Наконец, наши взгляды встретились. Все, что было сделано – ради этого момента. Момента, когда младший наследный Хранитель наглядно склонится перед своим Верховным. Когда и так уже опозорившийся опустится еще ниже.

Подобное уже происходило. Когда умер мой друг, я ненавидел себя больше всего на свете. Вина пожирала меня. Тогда я боялся Кловисса и его гнева. Но теперь все изменилось. Я не знал, когда именно это случилось. Когда он предал меня, сказав Теодоре о лживой женитьбе? Или, когда приказал убить ее? А может, именно тогда, когда я встретился с ней впервые и наконец-то обрел смысл?

Магия инурийцев связывала всех нас, но магия Верховного Хранителя вынуждала подчиняться, внушала трепет и восторг.

Но все переменчиво.

На Инуре готовился переворот, и многие инурийцы отворачивались от его власти. Даже собранные здесь не испытывали мук совести. Я чувствовал это.

Мне предстояло закончить представление и столкнуться со всеми последствиями.

Когда Кловисс посмотрел на меня с вызовом и раздражением, он ожидал моего раскаяния. Но прежний Игнар никогда бы не бросился сразу просить прощения, он бы его вообще не просил. Он бы боялся, а в душе чувствовал гнев, вскармливая зверя, но все ровно смиренно принимал свою участь.

– Дядя, мы же не сделали ничего плохого! – Попытка прозвучать смело, но голос задрожал.

– Как ты смеешь? Твой брат, – он даже не повернул головы в сторону Имрана, который беспокойно топтался рядом, – не смог тебя вразумить и пришел ко мне за помощью!

– Мы всего лишь весело проводим время! – Я подмигнул саури на своих коленях.

– Пошли все вон! И ты, дэволова шлюха!

Кловисс говорил это девушке на мне, но я знал, кого он имел в виду и почему сказал именно так.

Я почувствовал толчок внутри себя и перевел взгляд на брата. Он смотрел предупреждающе и умоляюще. «Держись своей роли!»

– Я сказал: «Вон»! – Гивр заверещал ему в тон, и все испуганно бросились к дверям. Теперь задача солдат – вывести как можно быстрее из Храма всех, кто участвовал в этом представлении. В ином случае на них начнется охота.

Полупрозрачные чешуи медленно передвигаются по полу. Существо ползло ко мне. Я же сидел смирно, как и подобало хорошему мальчику. Я ожидал расправы. Кловисс должен – обязан – поверить. Нужно сделать все, чтобы он не считал нас угрозой.

Гивр остановил налитые кровью глазницы напротив меня. Его морда больше меня в несколько раз, поэтому смотреть получалось только в один глаз. Выпячивая гигантский язык, Гивр проникал в мою душу.

Мой зверь, моя магия, металась. Больше никто не сажал в клетку внутреннее чудовище, но сейчас я отдавал все силы, чтобы сдержать его внутри, не позволял выбраться и напасть. Все ради тебя, Теодора.

Кловисс прощупывал мои чувства и намерения, никогда прежде мне не удавалось его обмануть, и он читал меня как открытую книгу. Но единожды дав отпор, я ощутил свое превосходство над ним.

Мне нужно показать ему эмоции, но кто сказал, что они должны быть правдивы? Ему нужен страх перед ним, но так как я его не испытывал, я вспомнил в мельчайших подробностях, как Теодора без кожи, истекающая кровью, пыталась встать из пут теней Аастора. Вспомнил, как Руун волочил ее по земле, протыкал ей руки и ноги, как кромсал тело у меня на глазах. Даже спустя столько времени эти картинки приносили мне настоящий животный ужас. Они преследовали меня ночами, караулили на грани сна и яви, чтобы обрушить всю силу. Мне требовалось держать лицо, но бегущее сердце и изменившийся аромат страха делали свою работу.

Но Кловиссу было мало, я ощущал, как его лапы ползли все глубже и глубже. Но что, если он найдет то самое место, где расцвели сотни бутонов? Что, если поймет, что мой страх касался не его? Должно быть, он уже почувствовал мое волнение.

Что может быть внутри у мальчишки, который только и делал, что гулял, напивался и спал со всеми подряд? Гордыня и презрение? Нет, слишком поверхностно. А вот любовь и боль, причиненная ею, обида… зависть и ревность. Это может сработать. Мне даже не придется играть.

Стоило моим размышлениям утечь в сторону Теодоры, Гивр тут же бросился на наживку и, зарычав, начал прощупывать каждую мысль. Наверное, Кловисс ожидал тайные планы и интриги, замашки на престол или что-то еще, но наткнулся на…

Я думал о том, как впервые встретил ее, как меня приковал к этому миру взгляд зеленых глаз. Как тепло от ее объятий и поцелуев, как сильно важны для меня ее слова и поддержка. А еще я вспомнил, как легко она отказалась от меня. Такая темная мысль поселилась во мне с первого дня нашей разлуки. Я знал, что виноват. Но разве не могла она хотя бы выслушать меня? Почему поверила им, а не мне? Неужели я настолько гадок в ее глазах, что проще поверить в предательство, чем в мою всепоглощающую любовь?

А еще этот Аастор. Как после всего она смогла находиться рядом с ним? Почему не убила?

Кловисс покинул мое сознание.

– Глупый ребенок! – Гивр втянулся обратно, а Кловисс уже разъяренно шагал в мою сторону. – Как ты можешь думать об этой девке, после всего, что произошло?!

Схватив меня за грудки, он поднял меня с кресла. Его губа дергалась, обнажая зубы. Во взгляде было столько ненависти, что я не мог понять, действительно ли это существо – мой дядя?

– В этот раз тебе не избежать наказания! – прошипел он. – Девмес!

Двери распахнулись, и наместник довольно пробирался к нам, перешагивая через пустые бутылки. Он излучал маниакальное удовольствие от того, что увидит. Ублюдок.

Девмес недолго думая схватил мои руки и завел их за спину. А Кловисс с силой ударил в лицо. Губа запульсировала, и я почувствовал, как тонкая струйка крови потекла по лицу. Я поднял затравленный – как от меня требовалось – взгляд.

– Солнца скрылись, поэтому жара тебе не грозит, но это не значит, что ты легко отделаешься. Девмес, десять ударов кистенью. Поливайте рану солью, чтобы не заживала. Три лунных дня.

– Дядя! – Имран не смог сдержаться. Он перевел взгляд с меня на Кловисса. – Ты сошел с ума? Кистенью?! Не смей!

Кловисс, который уже вышел из себя, подлетел к Имрану и отвесил вторую пощечину.

– Щенок! Ты совсем размяк, что с тобой стало?! Каким приемником ты будешь, если все время проводишь у постели этой человеческой девки?! Заделай ей уже детей, чтобы, когда она сдохнет, тебя что-то держало здесь!

Имран поднял взгляд, который грозил выдать нашу миссию.

– Я согласен, только… только не наказывай брата… – прохрипел я, сплевывая кровь.

Кловисс усмехнулся, не сводя глаз с Имрана.

– Всегда думал, что из вас двоих старший брат более храбр и умен, но оказалось, что это не так. Веди, Девмес!

Согнутый пополам, с истекающей кровью губой, и под лающий смех Девмеса, я шел по коридорам. Слуги, идущие по своим делам, замирали, стоило им увидеть нас. Они знали, что сейчас случится. Смотря им в лицо, я отметил, что они бросали не жалостливые взгляды, а полные гнева и решимости. И направлены они были не на меня.