Стать избранной шаманкой Райлана огромная честь. Своих дочерей Дальшах избирает сама, лишь дети от крови Дарэй всегда стоят во главе.

Из летописей Райлана.

Ветер играл с моими волосами. Трава под ногами приятно хрустела. Деревья здоровались со мной тихим шелестом. Линетт ушла, пытаясь уговорить меня пойти с ней, но я отказалась, желая побыть одной.

Я бесцельно бродила по тропам, намеренно избегая населенные места. Ноги гудели от долгой ходьбы, но это было приятно – чувствовать что-то отдаленно похожее на прошлую жизнь. Мысли крутились вокруг нашего разговора. Они перетекали от Рууна к маме и обратно. Дэвола, который зачал меня, я осознанно отделяла от того, кого когда-то звала отцом.

Дороги сменялись. Я прошла лес, в котором было слишком тихо. Но я не ощущала опасности. Райлан надежно прятал меня. От зверей и нежелательных встреч. Иногда ветви будто расступались, указывая мне дорогу, и я с огромной благодарностью подчинялась.

Передо мной расстилалась равнина светло-коричневого цвета, покрытая желтыми и оранжевыми цветами. Их бутоны напоминали колокольчики и ландыши. Они покачивались в такт дыхания планеты. Я смотрела вперед и не верила в красоту этого места. Казалось, нет конца и края этому миру, а я стою здесь – на его вершине.

Совсем недавно также стояла в снегу, сбитая с толку, умирающая внутри.

А что же сейчас?

Я закрыла глаза, и сильный поток воздуха ударил мне в спину, но я выстояла. Толчок повторился, а я все не открывала глаз. До сих пор я не знала – кто я? В душе дыра. Но почему воздух стал ощущаться иначе? Почему больше он не колол легкие, а наоборот освежал? Почему я чувствовала аромат цветов, а не гнилостный запах крови?

Неужели я понемногу оживала? Могла ли я жить без Джессики? Без Игнара?

Открыв глаза, я рванула с места, ведомая ветром.

Я бежала. Ноги перескакивали ямы и кочки.

Я бежала! Неслась по равнине, по цветам. Трава нежно обнимала мои ноги, но не тормозила.

Я бежала! От себя, от боли, от страха.

Я бежала, пока простор не перешел в резкий утес. Затормозив, я глотнула обжигающий воздух, хватаясь за сердце, которое желало выпрыгнуть из груди. Меня тянуло вниз. Тянуло проверить, что будет, если я прыгну. Смогу ли я ощутить свободу? Станет ли мне легче? Смогу ли я…

Прикрыв глаза, я сделала шаг.

В сторону.

Чем дальше я удалялась, тем четче понимала, что меня что-то вело. Оно звало и требовало его найти. Облачко перескакивал от одной тени к другой, безотрывно следуя, куда бы я ни шла.

Впереди виднелся ровный участок, и встав на небольшую горку, я поняла, что там расположена заброшенная деревушка. Тяжело вздохнув, осознавая, что придется обходить. Я повернулась, но вдруг…

Вдруг я узнала этот вид… Вид из моего сна.

Вся земля окрасилась красным цветом. Кровь ручейками стекалась в лужи. Небо затянулось, оно оттеняло бордовым. Солнце ушло, будто сама природа закрыла глаза, лишь бы не видеть столь ужасную картину.

В воздухе витал запах железа, который еще много лет будет преследовать тех, кто когда-либо пройдет здесь. Вороны кружили вокруг трупов, сдирая тухлую плоть. Разорванные тела лежали друг на друге, источая смрад смерти.

– Нет… – Я покачала головой. – Нет!

Я упала на колени. Пальцы сжали траву. Тени, почувствовав мою слабость, закружились вокруг. Они покусывали мои руки и ноги, но я не могла их отогнать. Не могла даже открыть рта и оторвать взгляда от этого места.

Дрожащей рукой я прикрыла нос и рот, чтобы не чувствовать запаха гари и крови, который тенью воспоминания потянулся ко мне.

Это место.

Место из сна.

Мой…

Дом.

– Мама…

Крики и боль. Разруха. Мои маленькие ножки не успевали бежать как нужно. Мама и папа где-то рядом! Я хотела к ним.

Мы с Аастором играли вместе с другими детьми недалеко от дома. Тетя Алексия присматривала за нами, когда произошел громкий взрыв. Я испугалась и громко закричала. Мой плач никому не был слышен, потому что кричали все. Я посмотрела на тетю Алексию. Я хочу, чтобы она отвела меня к маме!

Но отчего-то она не слышала, как я звала, она не поднималась, когда я дергала ее за руку и громко, сквозь слезы, кричала ее имя. Глаза тети закрыты, а изо рта вытекала струйка черной жидкости. В ее руках крепко сжата малышка, она тоже не слышала меня, смотря в небо.

Мне страшно! Я так сильно плакала, что не могла дышать.

– Мама! Папа! Я хочу к маме.

Слова выходили смазанными, мне мешали слезы и сопли, которые я растирала рукой. На небе появлялись искры и длинные красные лучи, будто кто-то резал небо ножницами. Но они не вызывали восторга, а только сильнее заставляли бояться.

Но тут мою ладошку схватили. Я надеялась, что это мама. Но это мой друг — Аастор. Его глаза такие большие, он весь грязный и сильно дрожал. Ему тоже страшно.

– Дари! Дари, ты слышишь меня?

– Я хочу к маме! Я хочу-у-у к ма-а-ме-е!..

– Дари, послушай! – Его руки гладили меня по плечам. – Нам надо бежать к дому! Но ты должна перестать плакать, иначе мы не успеем! Помнишь, как нас учили делать маленьких теней, которые бегали с нами? – Аастор немного старше меня, но сейчас он был похож на взрослого. А еще нам все говорили, что мы как муж и жена, поэтому я знала, что должна его слушаться. – У тебя еще получился такой красивый большой щенок. Надо сделать сейчас такого, сможешь? Попроси его нас защищать, хорошо?

Я кивнула и попыталась сделать, как он сказал. У меня не выходило, но папа говорил, что сдаваться никогда нельзя! И спустя множество попыток у меня получился мой щенок.

– Блашко! Бла-ашко! – Я крепко ухватила его за призрачную шею. Мне было так страшно! Но Аастор потянул меня на себя, и мы побежали.

Мои ножки постоянно спотыкались, но Аастор не разрешал останавливаться. Взрослые тоже бежали, а еще они громко кричали, кто-то почему-то лег спать прямо на улице. Подруга мамы, тетя Диал, обнимала своего сына и кричала так громко, что мне стало еще страшней.

– Дари! Бежим, бежим!

Мой щенок несся рядом и скрывал нас от других. Взрослые толкались, другие же, видя нас, кричали, чтобы мы бежали еще быстрее. Они доставали оружие и вытаскивали когти. Зачем?..

Папы и мамы нигде не было. Земля сильно тряслась и вопила. Я слышала крик Райлана у себя в голове. У меня пошла кровь из носа, и я постаралась утереть ее рукавом, чтобы Аастор не увидел. Но он бы и так не заметил. Он выбирал дорогу, минуя огонь и громкие хлопки.

И, наконец-то, впереди я увидела наш дом. Я больше не смогла бежать и заплакала так громко, что стало болеть горлышко. Аастор толкал меня и тянул, но я звала маму. Я хотела к ней на ручки и спрятаться у нее на груди.

Аастор не стал ждать, он поднял меня на руки и побежал со мной. Я знала, что очень тяжелая, но я так хотела к маме, что не могла ничего, кроме как кричать.

Двери открылись, и на улицу выбежала бабушка. Она была с длинными когтями и мячом в руке, все лицо черное от крови, но увидев нас, ее губы задрожали, и она бросилась к нам. А следом за ней выбежала мама.

Я потянула к ней свои ручки. Все вокруг перестало существовать, мир сузился лишь до маминых глаз. Где-то позади бабушка схватила Аастора и начала что-то ему шептать. Он сначала пытался оттолкнуть ее и сильно закричал. Его лицо исказилось, стало злым и черным. Аастор вызвал много теней, и те стали кусать бабушку. Но она продолжала крепко держать его.

Мама прижала меня к себе, и мне стало не так страшно. Она гладила меня по голове и обещала, что мы спасемся. Что папа защитит нас.

Аастор уже не бился на руках бабушки, и она сказала маме, что отведет его к другим деткам, а мы должны немедленно открывать портал и бежать. Моя мама кивнула. До меня доносился крик Аастора, и я не могла понять, почему мы не можем убежать вместе. Он же мой друг!

Мы забежали домой. Мои штаны намокли, и я вновь захныкала, но мама почему-то не помогла мне. А наоборот усадила меня на кровать.

– Дарин, послушай меня очень внимательно! – С маминых черных глаз текли слезы, она кусала губы, сдерживая рыдания. – Доченька, моя маленькая, моя малышка. Ты должна сделать так, как тебе говорит мама! Поняла меня? – Голос стал строгим, будто она ругала меня, и я внимательно стала слушать. – Сейчас мамочка отправит тебя в одно место. Там очень тепло и красиво. Ты хочешь туда, где очень красиво?

– Я хочу с тобой! – Вновь захныкала я, но мама сделала очень строгое лицо, и мне пришлось замолчать.

– Нет, Дарин! Ты уже взрослая и должна слушаться! Ты сейчас отправишься в одно место, а я приду следом. Сразу же! Поняла меня! Поняла?!

– Но мама…

– Дарин! Ты слушаешь меня? Ты поняла свою маму?

По щекам мамы бежали слезы, она кривилась и тяжело дышала.

– Ты будешь сильной, дочка. Пока я или папа за тобой не придут, ты будешь самой сильной! Поняла? Ты будешь ждать меня и не сдашься!

Я вновь кивнула.

Мама громко всхлипнула, но сдержалась и глубоко вздохнула. Она зашевелила руками, и вокруг нас появилось так много теней, что я не могла перестать вертеть головой, чтобы рассмотреть их. В это время мама что-то говорила моему щенку. А потом посмотрела на меня и схватила ладонями за щеки. Ее глаза загорелись маленькими огоньками, а вены на лице задвигались.

– Твоя магия должна уснуть, – сказала мама тихим голосом, который эхом отозвался в моей голове. Мне стало больно. Я хотела отодвинуться, но мама не отпускала. – Твоя магия уснет, Дарин. Но когда я приду, или когда придет папа, мы освободим ее. Ты не должна выдать себя и свою силу. Никто не должен знать, кто ты! Никто не должен понять, что ты…

– А вот и ты, Пайран.

Мама резко подскочила, заслоняя меня. В дверях стоял кто-то страшный. Чудище было все в крови и в ранах. У него очень красные глаза, и я испугалась еще больше, когда увидела меч в его руках. Он блестел и переливался светом. Меч показался мне очень красивым. Мне почудилось, что он завибрировал, когда я посмотрела на него.

– Что тебе от меня нужно? – Маму затрясло, она завела руки за спину и попыталась незаметно открыть портал.

– Ты знаешь. – Неестественная широкая улыбка приклеилась к его лицу.

– Далсон, ты воюешь с моим мужем! Теперь знаменитые Меках убивают и женщин с детьми?

– Вы не заслуживаете жизни! – сквозь зубы процедил он, делая шаг вперед. – Тем более, ты понимаешь, я должен ослабить его. А главная слабость – в любви.

Кончик острия указал на нас, но почему-то я не испугалась меча. Мне так сильно захотелось потрогать его и взять в руки. И почему-то казалось, что ему хотелось того же.

– Дай… – голос мамы задрожал, – дай хотя бы спасти дочь. А потом делай со мной что хочешь.

– Ты же знаешь, я не могу. Придется убить вас обеих. Убить жестоко. Такого требует справедливость.

Он сделал еще шаг, а рука мамы продолжала вырисовывать круги.

– Тут нет никакой справедливости! Только твое и его безумие! Он промыл тебе мозги! Настроил против нас! Разве ты не видишь?

– Прости, Пайран, я не хочу, но должен.

Больше чудовище не говорило. Подняв меч высоко, он резко махнул им, но мама вскинула одну руку вперед, выпуская поток теней. Однако меч чудовища настиг ее. Одна кисть с грохотом повалилась на пол. Мама завизжала, но не остановилась. Я не могла даже закричать, лишь смотрела на кровавую отрубленную руку моей мамочки.

– Ма-ама-а!

Но мама не слышала. Она повернулась ко мне и посмотрела прямо в глаза. И я поняла – где-то глубоко внутри – что никогда не увижу ее. Я пыталась схватиться за нее. За что угодно: за волосы, рубашку или руку. Но мама оставшейся рукой открыла портал, подняла меня и швырнула прямо в него.

Последнее, что я видела, это ласковая улыбка мамы и меч, что распорол ее живот.

Я сидела в чужом месте, где деревья не рассказывали сказки, а ветер не играл со мной. В груди было больно, а голова раскалывалась так сильно, что я повалилась на пол. Внутри меня появлялись дыры, сквозь которые утекали все воспоминания о маме, папе, бабушке, моем друге и тенях, о прекрасной планете и крови, много крови и последней улыбке моей мамы.

Я знала только одно: папа придет за мной. Он никогда не бросит меня. Не предаст.

Он отыщет меня. Обязательно.

Я уснула.

☆・・・★・・・・・★・・・☆

Отыскать дом оказалось нетрудно.

Я шла вдоль жженых, разломанных домишек.

Никаких следов жизни: ни прошлой, ни настоящей. Не было крови и тел, как в моих воспоминаниях. Ни утвари жизни, ни оставленных вещей. Ничего. Кто-то пришел сюда и стер любые намеки на то, что здесь когда-то произошло.

Моя земля. Мой город. Мой Райлан.

Когда-то по этим тропам шла моя мать. Здесь, на месте гигантского пустыря, было что-то вроде детского сада. Были магазины и большие красивые клумбы с пышными цветами. Здесь заключали браки, рожали детей и растили их. Молодые и старые находили занятия. Здесь жили.

Пока не пришел ублюдок Далсон и не превратил все в прах.

Ветер вел в нужном направлении. Но я уже и сама знала, куда идти. Сознание прояснилось, кусочки памяти соединились вновь. Какие-то приходили ярче, другие оставались тусклыми. Я вспомнила маму, но не могла воссоздать ее образ в голове. Вспомнила бабушку и Аастора. Вспомнила, как любила отца.

Дом наполовину сгорел. Окон нет, только пустые проемы, дверь висела на единственной петле, крыша обвалилась. Что-то внутри шевельнулось и кольнуло сердце так, что я едва устояла на ногах. Опираясь на дверной косяк, я медленно вдохнула и выдохнула.

Кто я сейчас? Теодора или Дарин? А может, я и то и другое, или никто из них? Мой разум делился на два существа. Я прожила жизнь как Теодора, но начала вспоминать Дарин. Я скрылась в личине дэвола или же преобразилась в него?

Комнаты не такие большие, как я помнила, но, возможно, в детстве все казалось большим. Мебели нет, все вынесли. Но я легко нашла место, где когда-то была спальня.

Воспоминания накатывали лавиной. Я точно уверена, что спали здесь мы все вместе. Родительская кровать гигантских размеров манила меня каждую ночь. Папа решил, что нет смысла мучать ребенка, и комнату сделали общей. Моя маленькая кроватка стояла впритык, но я все равно переползала к ним и засыпала в объятиях обоих родителей.

Посреди комнаты, на полу, осталось пятно. Оно не сошло и не поблекло. Не стерлось. Большое, цвета разлитой нефти. Въевшаяся кровь моей матери.

Я опустилась на колени. Вновь попыталась воспроизвести ее лицо, но натыкалась на пустоту. И я ненавидела себя за это! Как можно забыть?! В голове только тихий голос и пение, а еще длинные волосы цвета вороньего крыла. Но ярче всего – горящие глаза, когда она обещала вернуться. Когда отправила меня в неизвестность.

Ни слов, ни чувств. Внутри ширилась бездна. Она росла, выедала меня. Кусочек за кусочком. Мне не грустно. Нет. Мне никак. Но тогда почему по щекам стекали слезы? Почему мои губы дрожали? Почему?

Почему мир забирал самых любимых?

Ответа нет. Есть только ветер и обещания.

Все будет хорошо, все в порядке, время излечит.

Как время может излечить несправедливость? Как сможет заделать дыру? Никак. Это притворство и ложь. Даже если ты сделаешь вид, что все хорошо, стоит хоть одной предательской мысли возникнуть, как она разрушает твой уютный лживый уголок и причиняет боль. Конечно, со временем ты научишься обманывать себя лучше и лучше. Научишься подменять эти мысли и делать вид, что теперь, вспоминая, ты улыбаешься. Вспоминаешь с добром и любовью, а не с грязной ненавистью и злостью. Но только вот в глубине души ты знаешь – это ложь!

– Так и знал, что найду тебя здесь.

Передо мной стоял Аастор, сложа руки на груди. Он смотрел невозмутимо и твердо. Старался выглядеть чуждо.

Я поднялась. Явь и воспоминания путались сетью. Различить прежние чувства и настоящие – трудно. Аастор странно смотрел и даже хотел отшатнуться, когда моя ладонь легла на его щеку и осторожно погладила.

– Аастор. – Перед тем как обвить его руками, я успела заметить проблеск понимания. – Ты спас меня тогда. Спасибо.

– Ты вспомнила, – его голос звучал хрипло. – Ты вспомнила меня.

Я отстранилась, но удержала его взгляд.

– Это ничего не меняет. Та девочка давно умерла. Умерла на Земле. И в память о ней, о той дружбе, что вас связывала, я захотела попрощаться.

Дэвол криво усмехнулся, дергая щекой.

– И что дальше?

Я обернулась и обвела глазами дом. Это место ждало меня, чтобы вернуть утраченное.

– Как ты считаешь, – не смотря на него, спросила я, – если продолжать жить после смерти любимых, то станешь предателем?

– Я думаю, что мертвые отдали бы все, чтобы мы стали счастливыми.

– Ты мне поможешь?

– Помогу, – твердо ответил он, не зная, на что соглашался.

Оранжевое пламя отливалось бурой кровью. Огонь огибал дом, обнимал его и превращал в пепел, обещая заслуженный покой.

Меня трясло, но я больше не могла прятать то, что рвалось на свободу. Не могла больше умирать в тишине. Громкий всхлип сорвался с губ, когда деревянная балка шумно упала, подымая столп искр.

Я сожгла его. Мой дом. Я прощалась.

С мамой, с отцом и… Джессикой.

Сделала это, чтобы попытаться отпустить эту разрушающую агонию. Но я не забуду. Никогда. Добьюсь того, чтобы кровь Рууна отдала долг. Моего отца нет, его место давно заняло беспощадное чудовище. Но я не могла продолжать чувствовать себя предательницей, не могла плакать ночами, не могла разрывать свои вены каждый день вновь и вновь.

Я отпускала их. Всех.

Аастор положил руку мне на плечо, когда я в очередной раз содрогнулась от душащих слез. Но я все ровно ощущала небывалое одиночество.

Дыра внутри ширилась, росла и пожирала меня.

Но я знала способ ее залечить.

Приложив руку к груди, что так ныла, я заглянула в себя и отыскала сотни тысяч лучей, спрятанные под покровом ночи. Нашла один самый яркий.

И потянула.

Аромат цитруса и пустыни окутал меня. Пусть я находилась здесь и смотрела на столпы огня. Пусть рядом со мной стоял Аастор, я все равно улетела далеко.

Улетела к нему.

☆・・・★・・・・・★・・・☆

Комната матери встретила нас приятной, утешающей темнотой. Свечи не отгоняли, а притягивали мрак.

Аастор остался стоять в дверях.

Весь путь сюда мы молчали. Дэвол не открывал портал, ощущая мою потребность немного остыть, и мы шли пешком.

Я обернулась.

По выражению его лица ничего нельзя прочитать, но, если достаточно долго вглядываться, можно заметить заломы от плотно сжатых губ и складку между бровей. Аастор что-то обдумывал.

– Ты что-то хотел? – Я хотела остаться в одиночестве так же отчаянно, как и избавиться от него.

– Нет, – сказал он, но так и не шелохнулся.

– Тогда почему стоишь здесь?

– Не знаю.

Аастор сделал шаг вперед, и я нахмурилась.

– Аастор?..

– Дарин.

Он приблизился вплотную. Мне захотелось отшатнуться, но я запрокинула голову и не двигалась.

– Что ты делаешь?

– Я же вижу, как ты одинока. Как ты нуждаешься в ком-то.

Его глаза опасно блеснули.

– И ты решил, что можешь стать этим кем-то?

– А почему нет? – Он вновь приблизился. Теперь его аромат – полевая трава и сырая земля – вместе с горячим дыханием опалили мою кожу.

– Мы враги! Ты держал меня, пока ее убивали.

Вены на лице пришли в движение, но Аастор только хмыкнул.

– Ты убила десяток моих верных друзей, у некоторых выпила кровь. Если ты забыла.

Его брови поползли вверх, но на губах заиграла лукавая улыбка. Его руки легли мне на талию. Глаза Аастора опустились на место, где мы соединялись. Он прерывисто вдохнул, а потом поднял затуманенный взгляд. Проверял, не против ли я.

А я решила позволить ему, желая узнать, смогу ли я кому-то позволить прикоснуться к себе. Кому-нибудь, кроме него.

– И все же не думаю, что это хорошая идея.

Он усмехнулся, а потом порывисто подхватил меня под бедра и усадил на тумбу. Его губы оказались в близости с моими. Он сглотнул. Теперь я смотрела на него сверху.

Аастор выглядел уверенным, но в ореховых глазах, помимо отражения играющих пламеней, была уязвимость. На бледных щеках виднелся едва заметный румянец, а дыхание сквозь приоткрытые губы было судорожным. Он боялся моей реакции, боялся, что я его оттолкну, но больше всего его страшило, что он поддался этим чувствам.

– Обрати на внимание на кого-то другого. Кого-то, кто не является твоим смертельным врагом, и кого ты знаешь намного лучше.

– Кто же это? – произнес он тихо, сглатывая.

Его глаза прикованы к моим губам, а ладони сжались сильнее.

Чужие руки, посторонние прикосновения… не его. Я бы могла попробовать незнакомые губы и исследовать их. Позволить себе притвориться, что хочу этого. Со временем наши распаленные тела сделали бы свое дело. А потом я проснусь с ужасающим чувством, еще более мерзким, чем поселилось во мне сейчас.

Прикрыв глаза, я оттолкнула дэвола с силой достаточной, чтобы он отлетел к стене.

Не смогла.

Сначала неверие, а потом поддельное веселье на лице Аастора, а дальше фальшивый смех. Он потер лицо, облизнул подрагивающие губы.

Мне не было жаль его. Почти.

– Посмотри на Ранилу, она что-то нашла в тебе. Не знаю, правда, что.

Спрыгнув с тумбы, я невозмутимо встала напротив, пряча дрожащие ладони. Аастор прекратил смеяться. Снова на его лице пустота.

– Ты передумаешь, – сказал он.

– Нет.

– Я знаю, – вновь ухмылка, – что ты очень одинока. Ты умираешь от желания. Хочешь, чтобы к тебе кто-то прикоснулся. Не просто объятия или рукопожатие. Ты нуждаешься в большем. Мы дэволы. Наша страсть – дар и порок одновременно.

– Я справлюсь, – сквозь зубы ответила я.

– Ты уже не справляешься. Думаешь, я не знаю, как ты ночами заливаешься слезами? Или как ты каждый день пускаешь себе кровь, чтобы хоть немного выпустить злость?

Я отступила, бросая взгляд на окно.

– Я присматривал за тобой. – Аастор горько рассмеялся, опуская голову. – Когда я понял, кто ты, то не отходил от тебя ни на шаг. А если не я, то мои тени. Ты можешь злиться, но ты все, что у меня осталось из прошлой жизни, Дарин.

– Уходи! И не смей следить за мной!

– И не подумаю. Я буду следить за тобой! – Аастор вновь приближался, а я пятилась. – Буду! Один раз я тебя уже потерял. Пусть ты и говоришь, что той девочки больше нет, но я не верю. Я был обязан защищать тебя.

– Ты был ребенком.

– Это не важно, Дари! – сказал он, а я прикрыла веки, скрывая, как меня ранило это прозвище, напоминавшее о потерянном.

– Важно! Ты должен отпустить это!

– Как отпустила ты? – Его голос пронзил стрелой. – Как ты отпустила умерших, как отпустил того инурийца? Думаешь, он беспокоится о тебе? Слышал, что он развлекается вином и девками у себя в Храме. Наверное, так сильно скучает!

– Уходи! – крикнула я. Руки вцепились в волосы.

Свечи дернулись от налетевших теней, что ворвались в комнату через окно. Они обвили меня коконом, но я пыталась сдержаться и не сменить облик.

– У меня есть свои шпионы, – уже тише начал Аастор. – И они говорят, что Хранитель Игнар шляется по городу и упивается вином, таская в свою постель с десяток шлюх. В Храм мы попасть не можем, но тот и не прячется. Он забыл тебя. А ты?

– Аастор. Уходи… пожалуйста.

Возможно, умоляющий тон или уязвимость, которая отражалась в моих глазах, заставили его остановиться.

– Я уйду. Сейчас. Но так легко я не сдамся.

Аастор сделал стремительный шаг ко мне, желая то ли обнять, то ли что-то еще, но у него на пути выросла гигантская тень и щелкнула прямо перед лицом огромными зубами.

– Это… это же…

– Облачко, – устало улыбнулась я, радуясь теневому другу.

– Облачко. Вот что ты всегда повторяла! Он же просто гигантский! Удивительно, у Рууна псы, а у тебя…

– Аастор. Тебе пора.

Я желала, чтобы он скорее ушел. Я больше не могла сдерживать комок в горле. Еще немного, и я упаду прямо перед ним.

– До завтра, Дарин. Мы еще поговорим.

Бросив на меня последний печальный взгляд, Аастор скрылся в темноте. А я рухнула на кровать. Когти раздирали кожу на груди, пытаясь вырвать все чувства. Не может быть!

Мне нужно, мне нужно…

Я потянулась к нашей связи.