С самого начала эта деревня казалась Хэ Янгу слегка странной. Он не мог понять этого чувства – просто что-то здесь было не так. Во-первых, он никогда не видел на квадратный метр столько «размышляющих» людей. Впервые в жизни ему не приходилось долго искать собеседников – казалось, каждый второй здесь готов к разговору по душам. Во-вторых, это была вещь, которую он мог проверить только с наступлением темноты.

Едва минул час свиньи, как люди стали расходиться – и постепенно деревня стала практически безлюдной. Сокрытая в разлитой темноте, вместе с тем, ощущение чего-то зловещего расползалось по углам, захватывая под корень каждое ребро. Хэ Янг оглянулся – в этом месте не было ничего стоящего, неудивительно, если здесь оказалось парочка духов. В конце концов, это было действительно старое место. Немного погодя, он отошел на пару шагов назад и снова взглянул на приветственную табличку – деревня Чанъи.

Стоящему рядом Ао Лань он сказал:

– Странно. Только я делаю шаг назад, как мне становится спокойнее; но, заходя в деревню, меня охватывает странное беспокойство. Я чувствую так много присутствия, но мне не кажется, что это живые люди.

Ао Лань понуро ответил:

– Я тоже не могу там долго находиться. Просто стоя в этой деревне я сразу начинаю вспоминать все трупы, лежащие внутри. Все дома целы, но я все еще помню их сожженными… Ох. Кто здесь?

Хэ Янг посмотрел в указанную сторону. Очертания силуэта, переливающиеся на свету, заставили его замереть; этот человек не был похож на Ло Сюань. Здесь не было никаких источников освещения и все же у него возникла иллюзия, что это существо светится: медленно приближаясь, словно по ту сторону, переливающиеся черты становились светлее. Человек поднес руку, словно дотрагивался до стены перед собой, и внезапно исчез.

– Я сошел с ума? – моргнув, спросил Ао Лань.

– Нет. Я тоже это видел.

Они пошли дальше. Дойдя до направления, в котором стоял призрак, боковым зрением что-то померещилось, и Хэ Янг повернул голову.

Это выглядело как искажение пространства: как будто одна текстура наслоилась на другую, но по ту сторону кто-то стоял, водя руками; испугавшись, Ао Лань сделал несколько шагов назад и коротко вскрикнул. Позади него, на расстоянии нескольких чи, слабым светом замерцало лицо; словно кто-то водил свечкой позади кожи; сначала осветились очертания черепа, а потом подсвечиваемое изнутри лицо.

– Бабушка Юй?..

Завороженный «блуждающими в темноте руками», Хэ Янг повернул голову в сторону «светлого призрака». Ао Лань смотрел на него с каким-то светлым отчаянием, словно при жизни этот человек был необычайно важен для него.

– Ты ее знаешь?

– Это мама нашей соседки, Юй Пэй, – заторможенно ответил он. – Но пять лет назад она умерла.

Свечение пропало, и бабушка Юй исчезла также легко, как и появилась.

– Мастер Хэ, – Хэ Янг обернулся. – Я вспомнил, что первый призрак, которого мы видели, это Яо Сяо, но… – он посмотрел ему прямо в глаза. – Сегодня днем я видел его. Он умер?

Это было не совсем верно. В его разуме проскользнула догадка, и Хэ Янг сказал:

– Вы так и оставили тела лежать?

Столкнувшись с внезапным вопросом и поблекший от печали, Ао Лань сказал:

– Нет. Вообще-то на месте деревни там теперь кладбище.

Тогда это складывало определенный смысл. Возможно ли, что умершие люди «по ту сторону» каким-то образом проникли сюда? Тогда это объясняло, почему несколько дней назад люди начали видеть призраки.

Чем дальше они шли, тем больше ощущалось давление непонятной энергии. Легкая, но в то же время вязкая – она напоминала сонмы и протухшие травы; она смешивалась с ощущением «жизни», но в то же время была затхлой. Выйдя на площадь, заклинатели остановились.

– Это…

– Да, – мрачно ответил Ао Лань. – Здесь убили нескольких.

Картина, сошедшая с холста, воплотилась в жизни: человек, или, вернее сказать, то, что от него осталось, переливалось останками на земле, неподвижно лежа; в то же время женщина, стоящая у призрачной виселицы, понуро качала головой. Еще несколько бродили в округе, что-то разыскивая. Хэ Янг собирался сделать шаг назад, но его внимание привлекло кое-что другое.

Сжимая в руках одеяло, женщина, стоящая под навесом крыши, смотрела на это, широко распахнув глаза. Ее лицо, запечатлевшее в себе ужас, сменялось оттенком пустоты и забвенности; Хэ Янг не сразу понял, в чем дело.

Женщина у виселицы и женщина под навесом крыши – это был один и тот же человек.

Внезапно ему вспомнилась одна книга.

В этой книге говорилось о том, что человек склонен подражать другим; видя наше отражение в зеркале с закрытыми глазами, мы непременно захотим сделать то же самое – чтобы уподобиться образу самого себя. Но что если в отражении будешь ты с перерезанным горлом?

Призраки испарились, словно их назначенное время подошло к концу. И только эта женщина продолжала безмолвно стоять.

Предчувствие страшного осело на его плечи.

Внезапно она выглядела так, будто что-то поняла.

Ян Си так и не пришел. Хэ Янг даже подумал, не решил ли он их так здесь и оставить. В то же время, если Ян Си действительно проспал все эти часы… Это достойно восхищения. И возмущения.

Распрощавшись с Ао Лань, Хэ Янг еще некоторое время блуждал по задней части деревни, абсолютно заблудившись, пока не обнаружил еще немного пространства за ней; от последних домов в шагах двадцати-тридцати трава оканчивалась обрывом. За всеми этими домиками и широким пространством они не видели, что деревня располагается на утесе.

На самом деле, было что-то еще, что влекло его. Шесть чувств обострились сразу по приходу в деревню, но тогда это ощущение было слабым – сейчас же, стоя в кромешной темноте, он ощущал это более ярко. Надрывом, плескающимся отчаянием и пустотой, это было похоже на тонкую прорезь пространства. Именно след энергии от этого места тянулся по всей деревне, словно оставленные следы. Хэ Янг покрутился на месте, но так и не смог определить точный источник – казалось, этот утес и был «местом прорыва». Вокруг не было призраков, ему никто не мерещился – но ощущение чужого «присутствия» усиливалось, даже просто стоя здесь на месте.

Вероятно, если и существовали «разломы нечистых сил», этот источник был прямо тут.

И, кажется, он был здесь не один. Его взгляд соскользнул на чужую спину; молодой человек сидел на краю утеса, свесив ноги вниз. Зеленые одеяния стелились по земле, будучи в некоторых местах рваными, – как будто этот юноша потратил все свои сбережения на это ханьфу, но на его поддержание ему ничего не хватило. Он уже собирался развернуться и найти себе другое место, где никого не будет, но что-то заставило его остановиться; нечто необъяснимое влекло его подойти ближе и остаться здесь. Это было сложно объяснить. Как будто внезапно ты натыкаешься взглядом на человека, и все, о чем ты можешь думать, это: «Я хочу с тобой поговорить».

Хэ Янг сел рядом. Здесь, на краю утеса, чернота растекалась волнами под ногами; устланное тысячью звездами, широкое небо раскинулись над их головами, мягко мерцая. Казалось, это даже можно было расслышать: тихий шелест травы и листьев рядом стоящего дерева растекались слабым шепотом.

– Иногда я думаю, как они могли меня сюда скинуть. Звезды так далеки, но даже они мне кажутся ближе, чем людской мир.

Собеседник отозвался не сразу; зеленые одежды слабо покачивались на ветру. Он слегка напоминал это дерево – на свету зеленый цвет мерцал светом, но в лоне темноты был залит темнотой.

– А я хотел бы быть свободным от осуждения. По логике тебе ничто не мешает идти по улице и напевать вслух и пританцовывать, но сможешь так сделать без дрожи в теле. Или вообще сделать? Но мне мешает эго.

Хэ Янг вскинул брови:

– Эго?

– Что тогда может помешать быть свободным, как не эгоизм. Ведь в отсутствии эго нету никого, кто боялся бы какого-либо осуждения. Эго и боится.

– Эго не боится осуждения. Ты боишься.

– Кто, я?

– Эго хочет демонстрировать, какое оно совершенное. Эго хочет жить и прорываться.

Немного помолчав, Хэ Янг добавил:

– Кто ты? Что ты? Сколько тебя в тебе?

Сидящий рядом посмотрел на него вполоборота:

– Странный ты. Нет никакого «я» кроме эго.

– Где-то между слоями осознанности, подсознания и эго есть еще один испуганный ты. Он боится осуждений. Он боится.

– С чего ты взял, что кто-то есть вообще кроме эго?

– Потому что эго сейчас самодовольно сидит, а оперирует словами другой человек.

– Так эго всегда многолико. Но оно одно, я считаю.

Хэ Янг легко согласился:

– Хорошо. Как скажешь.

Но человек не был с этим согласен:

– Хочу, чтобы ты тоже так считал.

– Есть еще одна вещь. Мы с тобой не согласны.

– Ха. Но я думаю, что не прав – ты.

– Это было Супер-Эго, то, что решило скрыть твои раны, облачить травмами. Твои травмы есть великая защита. Но хорошо – я не прав.

Я ошибаюсь насчет всего, и все ошибается насчет меня.

– Супер-эго? Не стоит его делить.

– Разве я его делил?

– Ну, просто верить, что между слоями что-то есть, это ведь просто вера. Как у людей в храме.

– Это становится бо́льшим, чем вера, когда оно шевелится.

Люди, которые пишут книги, пишут то, что видят они, что ощущают они.

Строение у нас одинаковое, но разное.

В ком-то один человек, в ком-то – два.

Это сейчас говоришь ты или за тебя?

Ты прав, говоря, что эго одно.

Ты ошибаешься, говоря, что эго одно.

Лист черный или белый?

Каждый судит по себе.

– Но мне нравится ход твоих мыслей, – заключил он.

– Но просто не важно – одно эго или не одно, оно все равно не ты, – человек слегка задумался. – А тебя, может, и нет вовсе.

– Или, – сказал Хэ Янг, – нет не-тебя.

Это все время был ты, который перевешивал свои грехи на «эго».

Человек повторил за ним:

– «Или нет не-тебя». Ну, это уже хорошо звучит. Просто…

На мой взгляд, если есть хоть что-то, что можно назвать тобой, – оно автоматически не может быть тобой.

Соответственно, ничего не может.

– Я запомню эту мысль. Спасибо.

Но просто не важно – одно эго или не одно, оно все равно не ты.

Если даже ты сам не можешь себя выдержать, почему ты решил, что хватит одного эго, чтобы выдержать тебя.

В конце концов, существование – вещь тяжелая. Даже в организме много вещей, и у каждого свои функции.

Чтобы ты просто был.

– На эту тему или нет, но тоже есть цитата.

И человек стал зачитывать ее вслух. Он также привел цитату для другой фразы Хэ Янга и добавил в конце:

– Но после этого он преодолел эго и стал просветленным.

Вещи, которые он говорил, были красивы. Но Хэ Янг ощутил разочарование.

– И мне не особо нравится вот это упражнение о прислушивании к своим мыслям. Оно не очень конкретное. Дальше точнее там будет в книге Махараджа.

Человек продолжал цитировать и продолжал. Просто слушая эти фразы, Хэ Янг чувствовал, что они ему глубоко знакомы. И внезапно он вспомнил, откуда. Следуя этикету, он не мог сказать, что проживал подобное в собственном разуме; вместо этого он сказал, что где-то читал об этом.

Цитируя следующую, Вэй Шэньву сказал, что эта цитата «в точку. Она буквально… До жути буквальна».

«Она настолько буквальна, что станет жутко, если когда-нибудь получите проблеск осознания этого».

Напоследок он сказал еще одну и прекратил, сказав, что не хочет нагружать; Хэ Янг высказал благодарность и то, что это нисколько его не нагружает.

Его последняя цитата была похожа на что-то индийское, и Хэ Янг спросил:

– Как ты нашел их?

– Не знаю, но мне повезло. А еще умею чувствовать, кто говорит с глубинного уровня знания, а кто пытается выдавать туфту.

Хэ Янг не удержался:

– Как думаешь, я говорю ерунду или что-то знаю?

– На самом деле, важно не знание чего-либо, а наличие разума, способного воспринимать и впитывать то, что нужно. Или хотя бы разума, в котором есть место для нового, а не забитого до отказа и уже не способного к перестановке содержимого.

– Это верно сказано.

Разочарование, проросшее в нем несколько цитат назад, разрасталось сильнее.

Он не мог точно сказать, почему это поселило в нем тоску.

Возможно, дело было в том, что он предпочитал искренние мысли людей, а не их начитанный фундамент; слушая этого человека, у него сложилось впечатление, что тот заучил написанное, но не мог позволить себе говорить своим языком.

Более того…

Это так иронично складывалось. Когда человек что-то познавал, он оказывался на ступени выше; находясь на ней, он мог принять решение: смотреть на всех свысока и считать их пустоголовыми, либо иметь мягкий взгляд и спокойное сердце – я не знаю одного, а ты не знаешь другого – давай научим друг друга.

Что касается Вэй Шэньву… Его выбор был понятен из последних фраз.

«На самом деле, важно не знание чего-либо, а наличие разума…»

«А еще умею чувствовать, кто говорит с глубинного уровня знания…»

«…а кто пытается выдавать туфту».

Хэ Янг усмехнулся сам себе.

Вэй Шэньву, ты, конечно же, проповедуешь только истину.

В час тигра на террасе царило глубокое спокойствие и безмятежность. Цикады тихо переливались мягким шепотом в кустах. Аромат ночи, перетекающий в ранее утро, смешанный с запахом дыма и свежести, распространялся по воздуху. Молодой мужчина, сонно протирая глаза, вышел на террасу и, услышав звон чашки, моргнул еще раз. Он не ожидал здесь встретить кого-то еще. Сонное сознание с трудом фокусировалось и, только подойдя ближе, он смог разглядеть в сидящей фигуре Хэ Янга. Тот сидел в абсолютно неподобающей позе, закинув ноги на перила террасы и отвернувшись от входа. На столе стояла чашка и чайник. Взгляд мужчины устремился куда-то вдаль, где рассвет еще не проявился, но слабый отблеск уже начал оставлять свой след на террасе. Ян Си собирался сесть рядом, когда заметил, что рука потянулась к столу и, вместо чая, взяла чайник; отпив из горлышка несколько глотков, Хэ Янг поставил чайник обратно. Ян Си проводил это странное действие взглядом и со слабым раздражением подметил, словно этому человеку нравилось все делать наоборот и вопреки. Посуда звякнула снова. Мужчина, еще не успевший проснуться, застыл на месте, тупо смотря вперед и пытаясь обработать информацию. Получалось плохо. Все-таки отодвинув стул, Ян Си сел рядом.

– Чего не спишь?

Некоторое время Хэ Янг молча смотрел вперед. Ян Си рассеянно оглядел округу и потер лицо, прежде чем снова обернуться к нему. Обычно острый взгляд казался задумчивым и пустым. Ян Си не умел разбираться во взглядах и не собирался начинать сейчас. Ему достаточно было заметить, как отблеск солнца упал на лицо Хэ Янга, подсвечивая радужку.

– А ты? – наконец подал голос Хэ Янг.

– Только проснулся, – хриплым голосом от сна ответил Ян Си. – Пить захотел. Скоро обратно пойду.

Хэ Янг издал короткое «мгм». Некоторое время они сидели в тишине. Ян Си рассеянно поставил чашку на стол, налил из чайника чай, некоторое время посмотрев на него, и отставил обратно. Удивительно, но даже просто находясь рядом он чувствовал рядом с ним глубокое спокойствие и умиротворение. Ян Си даже почти заснул обратно, так и не сделав ни глотка, когда отстраненный голос заставил его проснуться снова:

– Лишь здесь – небеса, и земля – только здесь, а не среди людей (либо другой стих). – Немного помолчав, он добавил: – Иногда я думаю, как странен человеческий мир. Кажется, что почти достал до его сути – но оно ускользает, уворачивается. И тогда я думаю: мне никогда его не достать. Сколько бы я ни пытался понять.

«Мне кажется, я не понимаю».

Хэ Янг замолчал. Длинные черные волосы струились по спине, а утонченный профиль вычерчивался посреди темноты. Все его существование в этот момент как будто замерло, растворяясь в этой темноте, погруженное в глубокое раздумье. Как будто Хэ Янг и был этой мыслью – ускользающей, едва заметной…

Если бы Ян Си умел читать людей, если бы он понимал хоть что-нибудь из его слов – но он понятия не имел, что на это ответить. У него не было острых глаз, и он даже не мог оценить происходящую перед ним картину. Все, о чем он думал, это как он хочет спать. Глаза закрывались сами собой.

– Я пойду.

Он не мог видеть, как дернулся уголок чужих губ. Как глаза, смотрящие на линию горизонта, расплавились пустотой еще больше, и как короткий вдох прорезал грудь. Единственное, что он заметил, пока поднимался, – это как шелохнулась нога и как на ней чужеродно смотрелась белая ткань – вероятно, кусок марли. Немного застопорившись, Ян Си спросил:

– Нога болит?

Плечи слегка напряглись, и он видел это, потому что тысячу раз смотрел на эту спину.

– Ерунда, – выдохнул человек. – Я в порядке.

Мозг, еще пребывающий в дреме, не стал надумывать дальше. Возможно, ему хотелось сказать что-то вроде «хм, я бы мог посидеть с тобой подольше, но слишком хочу спать», но это было слишком иррационально, чтобы говорить. Да и разве Хэ Янг не знал?

Оставшись один, Хэ Янг не отрывал взгляд от горизонта. Он чувствовал, как стекает кровь по ногам, заливая темные одежды, но сидеть так, с ранами при других людях, абсолютно скрытыми так, что никто не видит, доставляло ему отдельный вид удовольствия.

Как будто это было физическим отображением его состояния.

Отпив из чайника, Хэ Янг более не шелохнулся. Горизонт медленно светлел, но не леса на поляне привлекли его внимание.

Там кто-то был, и оно смотрело прямо на него.

Хэ Янг поднялся. Он должен выяснить, что ему виделось.

Утренняя заря растекалась красками по небу. Влажные от росы листья касались кожи, цепляли водой края одежды. Холодный ветер освежал лицо. Чем ближе он приближался, тем больше ощущал чужое присутствие, но, оказавшись на месте, никого не обнаружил. Как ожидаемо. Хэ Янг остановился, прислонив руку к дереву. Не было смысла глубоко всматриваться – тебе не ответят тем же. Поэтому он прикрыл глаза и расфокусировал взгляд. Однако несмотря на слабый взгляд, его голова становилась только тяжелее.

Не могу думать…

Я не могу думать!

Ааарггхх.

Ему захотелось расчесать внутреннюю сторону своей черепной коробки, чтобы заставить мозг работать. Единственное, на что он может полагаться в этом мире – это на свой быстрый мозг, и если даже тот не может работать, то что ему вообще остается?

Хэ Янг глухо зарычал, вдавливая пальцы в кожу лица.

Отвратительно. Эти травы, которые он принимает, чтобы успокоить свой больной разум – отвратительны.

Работай, работай, работай!

Я волью тебе в глотку все травы и эликсиры, я раздроблю каждую извилину и заставлю работать заново. Ты просто не можешь отключиться, гребаная ты скотина!

Что-то дотронулось до его плеча, и голос позвал его:

– Хэ Янг, ты в порядке?

Аррргххх, отвали! Я измажу вас, смертных, своими внутренностями и заставлю глотать их по кусочку!

Необъяснимая и глубокая злость пробрала его тело, отпечатываясь в разуме. Он был готов кататься по земле и биться башкой об землю, лишь бы все заработало, хотя единственное, что ему нужно было сделать, – это просто лечь спать.

Два пальца легли на его лоб, и чужая энергия хлынула в его тело, насильно расслабляя напряженные мышцы.

– Тебе просто нужно поспать, – как в тумане прошептал голос. – Это не так сложно.

Заткни свой рот!

Хэ Янг ничего не сказал. Вместо этого он протяжно простонал, чувствуя, как жалобно он выглядит, но даже это было лучше, чем поток ненависти, заблокированный его ртом.

Я измажу вас всех, измажу, измажу!

В конце концов, он не успел остановить свой палец, когда рука потянулась вперед, чтобы схватить Ян Си за воротник и притянуть ближе. Блуждая между гневом и бредом, он взглянул чернильными глазами в чужое лицо и неясным голосом спросил:

– Убивать – это хорошо?

Он не мог почувствовать, как напряжение и страх прокатились по чужому горлу, но инстинктивно чувствовал, что именно это должно быть отразиться в Ян Си.

Сделав паузу, мужчина напряженно прошептал:

– О чем ты говоришь?

Приступ злорадного смеха прокатился в его голове, и Хэ Янг, подавляя злобу, жестко усмехнулся:

– Хорошо, очень хорошо.

Тогда я точно измажу вас всех, всех вас, всех до единого.

Что-то накрыло его лицо, и чужая рука закрыла его глаза:

– Ты слишком беспокоен. Поспи.

Только преданный хозяин будет закрывать пасть злобной собаки. Голоса слегка смолкли, словно придавленные весом чужого прикосновения, но в тот же момент неясная фигура появилась рядом с ним, шепча в другое ухо:

– Ха-ха, тебе действительно стоит убивать.

Жесткая улыбка прорезала его губы, и Хэ Янг наконец попытался расслабиться.

В то же время рядом с фигурой появилась вторая и обеспокоенно спросила:

– Что нам делать? Он сходит с ума!

– Не твое дело, – огрызнулся Первый. Затем, коротко взглянув на утихшее тело, злорадно проскрежетал. – Если будет бушевать – приложи его пару раз головой о землю. Если не поможет и это – отруби ему что-нибудь. Фантомная боль должна успокоить его нервы.

Слушая их голоса участком сознания, Хэ Янг не мог сдержать раздвигающиеся и закрывающиеся губы. Словно что-то из его глубин пыталось прорваться, но сталкивалось о решетку, и все, что доходило до физической оболочки, – это волны всепоглощающей ненависти, заключенные в улыбку.

Следующим утром он был готов убивать. Его настроение немного улучшилось, но ощущение, словно что-то исказило его разум, не покидало Хэ Янга весь день. В конце концов он почувствовал необходимость испить чьей-то крови и оторвать чью-то голову. Ощущение чего-то неправильного мягко шептало на ухо, но он был слишком поглощен беснующимся состоянием и не мог мыслить трезво.

Поэтому, как только первые лучи солнца упали на его лицо, он оделся и исчез за дверью. Проходя мимо уличной собаки, он засмотрелся на ее длинную и мягкую шею. Шею, покрытую шерстью и имеющую тонкие кости, и, если их сжать определенным образом… Хэ Янг силой воли заставил себя отвернуться и пойти дальше.

Убить кого-то – задача непростая. Даже в мире боевых искусств. Во-первых, тебе требуется найти подходящего человека – ты же не можешь убивать невинных, не так ли? Во-вторых – это убийство должно быть оправданным. Хэ Янг целенаправленно оставил глефу в доме и забрал с собой только маленький нож.

Без сомнений, рубить чем-то длинным вроде глефы гораздо удобней, но это не приносит того интимного момента, который ты ищешь.

Голоса в его голове продолжали говорить:

«Ты же дашь нам опробовать крови, верно? Она должна быть сочной и красной, чтобы удовлетворить жажду».

«Знаю, я дам ее».

«Только не лги, как в прошлый раз. Ты постоянно лжешь и ничего не даешь нам».

«Я знаю, я не лгу».

Просто представляя эту сочную и алую мякоть, в его рту скапливалась слюна, стекая по зубам и языку. Жажда становилось такой яркой, что терпеть ее становилось все сложнее.

Обойдя целую деревню, он не нашел никого, кто мог бы подойти для жатвы. Хэ Янг так расстроился – не было никого!

Ужасное, ужасное место.

Но он не мог вот так уйти. В какой-то момент его ноги остановились, и он бросил взгляд на темное место между домами. Восходящее солнце бросало косые лучи, освещая фасад, но именно это место оставалось невзрачным и спрятанным. Недолго думая, он зашел в это место и, прислонившись к стене, достал нож.

Когда нет никого, кого бы ты мог убить, единственный, кто остается, – это ты сам.

Хэ Янг стянул браслеты с руки, обнажая исполосованную шрамами кожу, и медленно провел лезвием по ней. Затяжное удовольствие прокатилось мурашками. Затем он резко полоснул снова. В этот раз боль не ощущалась – кровавая рана проступила через несколько секунд, кожа раскрывалась, как слои персика. Хэ Янг откинул голову к стене, смотря на розовый рассвет. Лимонное солнце только проступало на небосводе, и тонкие лучи освещали блеклым светом улицы. Нож полоснул снова, и кровь потекла по его руке интенсивнее.

«Аххх, как хорошо».

«Испей, испей же ее. Дай попробовать».

Не смея противоречить голосу, Хэ Янг потянул руку к лицу и коснулся, прижимаясь, к ране языком. Безвкусная жидкость отпечаталась на языке, и металлический привкус хлынул в рот, как только он поводил языком, слизывая кровь. Неудовлетворенный малым количеством, Хэ Янг нещадно полоснул снова, и сердце забилось быстрее, смотря на еще не заполненную жидкостью глубокую линию.

Так возбуждающе.

Медленно и даже лениво кровь стекала из-под кожи. Приложившись языком, он мог раздвинуть кончиком края раны, утыкаясь в это пустое пространство. Прекрасно. Он трогает свою глубокую плоть.

Луч солнца скользнул по его лицу, и лимонная линия разрезала темное пространство. Прикрытые тяжелые веки скрывали томный, охваченный жаждой и безумием взгляд. Прижавшись губами к ране, он поднял глаза, сталкиваясь с восходящим солнцем.

Рассвет, кровь и нож. Прекрасно.

Люди еще спали, поэтому тишина среди улиц особенно ласкала столь тихий и прикрытый час. Сделав еще несколько порезов, Хэ Янг убрал нож и вышел на улицу. Рука опустилась, позволяя крови свободно течь по коже, и сердце забилось чаще. Стоя посреди улицы, на которую в любой момент мог выйти человек, он чувствовал болезненное удовольствие от страха быть пойманным и одновременно с этим ощущал себя свободным.

Он, истязающий самого себя, стоял с изрезанной рукой посреди улицы, кровь капала на землю, но никто не знал, что происходит у них под носом.

Ахахха, как же это прекрасно!

Он поднял руки к небу, приветствуя солнце, и несколько капель упало на его лицо, окрашивая растянутые в счастливой улыбке губы.

Свобода. Вот что он чувствовал в такие моменты.

Свобода крови.

Открыв глаза, Ян Си не обнаружил рядом мужчину; взгляд скользнул к приставленной в углу глефе, и его сердце успокоилось – Хэ Янг где-то рядом. Перевернувшись на другой бок, некоторое время он полежал, прежде чем встать. Именно в этот момент дверь раскрылась, и Хэ Янг тихо прошел в комнату.

– Доброе утро.

Словно застигнутый врасплох, Хэ Янг слегка дернулся и повернулся к нему, улыбаясь кончиками губ.

– Хм. Доброе.

Тогда Ян Си кое-что заметил на его лице:

– У тебя что-то на лице.

– Хм? – Хэ Янг накрыл лицо рукой, но так ничего и не нашел. Затем он потер пальцем по коже, и Ян Си обнаружил, что это кровь. Некоторое время Хэ Янг молча смотрел на пальцы, прежде чем рассмеялся:

– А, это. Я нашел нам завтрак.

Ян Си вздохнул.

– Не стоило. В таверне полно еды.

– Тогда я отпущу дичь.

Хэ Янг отошел, но перед глазами Ян Си еще стоял вид крови. Возможно, это было навеяно сном, но он чувствовал что-то неуловимо неправильное в лице Хэ Янга, как будто это было что-то глубоко болезненное и с оттенком…

Ян Си прикрыл глаза.

Нет, забудь. Это все кажется.

С такими мыслями он поднялся и вышел во двор.

Поле оставалось нераспаханным; мужик, сидящий у огорода, тер свое лицо, как будто оно горело огнем; все его мысли были забиты, и он все никак не мог взяться за дело. Несколько раз его рука потянулась к граблям, но сразу же опускалась, не дойдя и до середины. «Бесполезно», бормотал он. «Это все бессмысленно». На заре утреннего солнца, освещаемый лучами, Ян Си подошел к нему, услышав бормотание. Его голова все еще болела, и даже проспав так много часов, он не чувствовал себя отдохнувшим. Казалось, он устал только больше.

– Эй, разве тебе не пора заняться делом?

Мужик в соломенной шляпе едва взглянул на него и продолжил тереть лицо. Наконец он сказал:

– Это не имеет смысл. Взойдет ли солнце завтра? Я не знаю. Каждый день я копаю грядки и поливаю овощи. Кажется, я делаю что-то не так в своей жизни. Это просто овощи… На что я трачу свою жизнь?

С недоумением во взгляде Ян Си взглянул на него:

– Ты делаешь свою работу, чтобы иметь возможность прожить еще один день. Если ты не прокормишь свою семью – она умрет. Что ты будешь делать тогда?

– Я…

Мужик отнял руки от лица; слегка покрасневшее от постоянных трений, оно выглядело усталым.

– Я просто умру с ними.

Ян Си почувствовал слабое раздражение; он желал больше говорить с этим человеком, который хотел умереть, поэтому развернулся, чтобы уйти; но оказавшись возле вчерашней лавки, где он покупал пару яблок, его встретил такой же усталый взгляд. Вчерашний жизнерадостный человек, опустив голову, катал яблоко по столу:

– Эй-я, как скоротечно время… Еще вчера они были сочными и спелыми, а совсем скоро должны сгнить.

Ян Си почувствовал, как у него начинает болеть голова. Иду сюда, он совершенно не ожидал встретить толпу философов в депрессии. Внезапно все эти люди, обычные работяги, стали задумываться о скоротечности жизни. Они не пили и даже не были учеными – почему они так легко опустили руки?

– Здесь что-то не так, – сказал он Хэ Янгу. – Эти люди должны работать, почему они так легко сдаются?

Немного подумав, Хэ Янг сказал:

– Призраки, массовая депрессия. Знаешь, у меня есть один вариант.

В «другом» мире на этом месте располагается кладбище. Находясь в мире, где ты жив, в этом нет никакой проблемы; но как насчет мира, где ты умер? Чувствуя давление от того, что «другой ты» мертв, разве ты не должен захотеть сделать так же?

Ян Си сказал:

– Нет. Просто другому мне повезло меньше. Но я буду жить.

Хэ Янг улыбнулся:

– Увидев похожего на себя человека, ты захочешь подстроиться.

Ян Си пропустил реплику мимо ушей, но заметил непонятное движение Хэ Янга; посмотрев на его руку, поправляющую волосы, он внезапно обнаружил, как поправляет волосы сам. Это заставило его резко прекратить.

– И что? Я не похож на тебя.

– Ты – нет. Но если ты увидишь свою копию, вероятно, ты захочешь сделать так же. Я не говорю о том, что каждый захочет умереть. Просто это… наводит на некоторые мысли.

Ян Си понял, о чем он. Если эти люди были мертвы в другой реальности, вероятно, их тяга к смерти возрастала бы с каждым днем. Более того, призраки, которых они могли видеть…

Если Ао Лань и Ло Сюань могли перенестись сюда, то почему вся деревня не могла?

Он сказал:

– Этим вечером я хочу кое-что проверить, но мне нужна твоя помощь. Что бы ни случилось – защищай жителей и не позволяй никому умереть.

Ян Си нахмурился:

– Что ты собираешься делать?

Хэ Янг молча улыбнулся.