Светлые тучи застилают небеса, становясь единым, идеальным, без изъянов. Здесь так тихо. Серый вулканический песок то и дело утягивается за ветром, парит, а затем опадает. Вокруг ничего нет – только безграничная серая пустошь.
Меч, зажатый в руке, не дрожит. По склонившемуся клинку к земле стекает кровь. Алые линии, протягиваясь по всей длине, срываются с металла вниз, капая на серый песок.
Черные сапоги кончиками направлены на тело, лежащее впереди. Ветер колышет одеяния, поднимая ткани вверх. Прохладный воздух покрывает кожу, обагренную алым; сквозная рана изливается, оставляя следы на земле.
Взгляд, направленный на тело, совершенно пуст и не читаем.
Его светлое лицо смотрит прямо.
Все застыло.
Серость.
Человек, облаченный во все черное, человек, держащий в руках окровавленный меч, поднимает отсутствующий взгляд к небу, прикрывая глаза.
Прохладный воздух обвивает лицо, растрепывая черные пряди по ветру.
За спиной слышится шум, шаги.
Кто-то приближается к ним; кто-то бежит со всех ног, и его тяжелое дыхание становится слышно. Человек оббегает его и склоняется над мертвым телом. Его голос, полный боли и страха, развевается на ветру:
– Почему, почему ты убил его?
Почему я убил его?
Я…
Медленный взгляд пересекает небо, останавливаясь на мече. Кровь продолжает стекать, образовывать под лезвием лужицу.
Я…
Кого я убил?
Бессмысленный взгляд смотрит на лежащее перед ним тело, на бессмысленное тело.
Кончики губ расходятся в слабой улыбке, лишенной веселья. На его лице не отражается ничего, когда он смотрит пустым взглядом в это глубокое бескрайнее небо.
«Небеса…
Сегодня
я убил своего лучшего друга.»