Глубокий вдох через нос и медленный выдох через рот, чтобы воздух тихонько пошевелил опущенную на ее лицо фату. Она так красива, но даже этого не подозревает. И нервничает, как ни перед одним соревнованием не нервничала.

В очередной раз вдохнув, Бекки берет под руку своего отца и делает первый шаг по белой ковровой дорожке, ведущей от входной двери до алтаря, у которого ее ждут священник и он.

– Боже, папа, никто не говорил мне, что это так страшно! – шепчет она.

Не бойся, моя девочка, это не страшнее, чем сигануть за подругой в Темзу или уворачиваться от пуль в Ла-Манше. Я буду рядом. Пойду невидимой тенью за тобой и твоим отцом.

– Всего тридцать ярдов, дочка. Короче олимпийского бассейна. – Так же тихо отвечает мистер Тэмплинг, накрывая ее маленькую ручку своей. За прошедшие два года у него стало еще больше морщин и седых волос, а усы и вовсе побелели. Он стал носить очки. Но больше никто его не обманет, ведь теперь на вывеске его корпорации значилось лишь одно имя: «Тэмплинг и сын».

Медленно и немного смущенно они шагают вместе с Бекки к алтарю Церкви Христа в районе Спиталфилдс. Вдоль белоснежных колонн, украшенных массивными капителями, установлены резные скамейки. И гости, сидящие на них, все как один, провожают глазами красавицу-невесту.

Тонкие ручки Бекки крепко сжимают маленький букет моих любимых белых гвоздик. Платье, сшитое из бесчисленных слоев фатина, облегает ее стройную фигурку, словно воздушное безе, и не имеет громкого имени. Туфли с серебристыми пряжками взяты напрокат у матери. Синяя заколка изящно скрепляет красиво уложенные темно-русые кудри, а на безымянном пальце сияет бриллиант старинного помолвочного кольца.

Все каноны соблюдены.

Взволнованный взгляд Бекки скользит от одного лица к другому. Вот сияющий довольной улыбкой Росс в черном костюме и Сьюзен со сложной объемной косой и в пышном кремовом платье. Они переехали в Лондон год назад и сняли квартиру в Сохо прямо над рестораном «Жардин».

Рядом с важным видом расположился Бруно в белой рубашке и клетчатом жилете. Выстрел Дерека и его лишил свершений в спорте, но позволил набраться духу и создать серию комиксов о рыжей девочке с суперсилой: она помогала людям через сновидения. Одной рукой Бруно крепко обнимает Доротею в бежевом брючном костюме. Она старательно делает вид, что ей неприятно подобное расположение его рук, но я-то знала, в кой-то веки Дороти была довольна.

На мгновение ее строгий взгляд встречается со взглядом Бекки… и губы трогает короткая, но улыбка.

Чуть ближе к алтарю, залив весь носовой платок слезами, сидит Лотти в персиковом шелковом платье. Ее открытую спинку, незаметно от священника, утешающе ласкает могучая рука Рэндала. Подстриженного и упакованного в черный фрак.

На ближайшей к алтарю скамейке рядом с матерью сидит и он. Живой, невредимый и такой любимый. Декстер. Я бы отдала так много ради шанса обнять и поцеловать его так, чтобы он это почувствовал. Чтобы знал, как я горжусь им, основавшим благотворительный фонд имени Элизабет Хилл. Его душа не спокойна, но однажды она непременно обретет заслуженный покой.

Замешкавшись у алтаря, мистер Тэмплинг все же передает ручку Бекки жениху и с трогательно увлажнившимися глазами устраивается на скамье рядом с женой и сыном.

Не нужно уметь читать эмоции, чтобы увидеть, каким восторгом и ликованием светятся темно-карие глаза Вэйлона, когда он поднимает фату с лица Бекки. Весь страх и волнение покидают ее, как только Вэй улыбается ей своей восторженной влюбленной улыбкой.

А ведь не начни я то расследование пять лет назад, стоившее мне в итоге жизни, сейчас рядом с Бекки стоял бы человек, ни капли ее недостойный.

Все было не напрасно.

Вэйлон берет Бекки за руку, и вместе они поворачиваются к священнику, готовому совершить таинство брака. Они выбрали красивую церковь: в стиле английского барокко, с огромным венецианским окном над алтарной перегородкой, воздушной белой лепниной на таких же белых потолках. Бекки и Вэйлон будто на самом деле приносят брачные обеты на небесах. Светло и белоснежно – все, как нравилось Вэю.

Когда же священник предлагает влюбленным произнести слова своих клятв, Бекки смущенно глядит на Вэйлона, молча уступая ему право быть первым. С улыбкой, полной невыразимой нежности, он тянется к ее руке и вкладывает в нее исписанный аккуратным почерком листок.

Однажды Вэй уже написал громкую клятву, слова которой оказались пустым звуком для ее заказчика, пусть и «умыли слезами» целую толпу.

Свои же главные слова он написал только для нее. Адресовал ей одной.

Прождал тебя я четверть века,

И чувствам нет моим конца.

Когда встречаешь Человека, 

Не страшно бремя и тернового венца.

Пройду я за тобою сотни миль,

И тело не устанет,

У сердца не потушится фитиль,

Но в омут глаз твоих навек затянет.

Любить, пока вращается планета.

А дальше тенью за тобой пойду, моя звезда.

Ведь ждал тебя я четверть века.

Моя душа – твоя. Я рядом. Навсегда.

А вслух Вэй лишь тихо шепчет:

– Даже если бы я превратился в статую, Бекки, мое каменное сердце никогда не перестало бы тебя любить.

Маленькая слезинка бежит по ее щеке. Губы дрожат. Боясь расплакаться, тронутая до глубины души, Бекки поднимает глаза к высокому белоснежному потолку. И в это мгновение, готова поклясться, мы с Софи, невидимые больше для этого света, отчетливо предстаем перед ней. Улыбающиеся, здоровые и невредимые. Легким ветерком мы приглаживаем локон в ее прическе и расправляем фату.

Не бойся, девочка, до большого счастья остался единственный шаг. Сделай же его.

Она смаргивает слезы и с улыбкой тянет руки к своему Вэйлону, чтобы сказать:

– Мир расчерчен на миллионы путей. Но я верю, что любой из них привел бы меня к тебе, мой Вэй29.

Ну вот и все.

Тем же едва уловимым ветерком я касаюсь кудрей Декстера и вслед за Софи вылетаю в приоткрытую дверь. Декс оборачивается и пару мгновений задумчиво глядит на мой невидимый след.

А потом он возвращается.

В жизнь!