В меня стрелял человек, за которым несколько месяцев назад я пошла бы на край света.

От мысли о том, что я три года тосковала по убийце, волосы встают дыбом. Я вспоминаю его губы, но слышу лишь, как они желают Элси смерти. Вспоминаю янтарные глаза, но вижу в них одну только ненависть. Вспоминаю сильные мускулистые руки, которые так легко поднимали меня, но чувствую лишь страх: ведь так же легко они выволокли из такси и бросили в Темзу тело Элси…

Раньше, покажи мне кто Феликса Бейли, я растерзала бы его ногтями, порвала бы зубами и закопала бы живьем. Сейчас мне хочется обнять его и попросить прощения… за то, что Росс стал еще одной, пускай и живой, но жертвой человека, которого я так упорно продолжала любить.

Когда мы с Вэем, мокрые, просоленные Ла-Маншем, дрожащие от холода и адреналина, возвращаемся к моему коттеджу, все в голове становится на свои места. Понятно, почему Дороти меня возненавидела, почему Лукас скрыл детские фотографии Вэйлона и зачем Софи написала мне то, самое первое, письмо. Все сводилось к тому, чтобы изобличить настоящего преступника. И Дерек допустил большую ошибку, приехав в Джинбери один.

Счета выписаны. Пришла пора по ним расплачиваться.

– Сегодня этот щегол поплатится за все наши беды! – воинственно рычу я, но Вэй крепко сжимает мою руку и предостерегающе смотрит в глаза.

– У него пистолет. Если он не додумался захватить еще одну обойму, у него осталось четыре пули. Не вздумай даже…

Но я его не слушаю. Всего на секундочку отвожу глаза, чтобы увидеть Декстера, который грудью загораживает дверь в коттедж, и Дерека, направившего пистолет на моего брата.

– Я с места не сдвинусь! Ты был моим другом, Дерек! Я думал, мы на одной стороне! А ты, скотина, порушил столько судеб! Ты убил Элси! Ты знал, как я любил ее! – орет Декс, мой огромный неповоротливый брат, которого предательство Дерека ранило даже больше, чем меня. В его искренних серых глазах сейчас – боль и слезы. И это мои слезы и боль. Я рвусь из рук Вэйлона, но он накрепко стискивает меня в кольцо своих рук.

– Так что давай, стреляй, я не боюсь! – кричит Декстер. – Ты только сделаешь мне одолжение!

– Нет!!! – взвизгиваю я, и дуло пистолета дергается в нашу сторону. Вэй валит меня в кусты синей гортензии.

– Живучая дрянь! – орет Дерек.

Звучит новый выстрел. Осталось три пули.

Вэйлон рывком ставит меня на ноги и подталкивает к дому.

– Бекки, беги!

– Она не убежит. – Говорит Дерек, наступая на нас. И он прав. Из-за меня больше никто не погибнет. Вэйлон молча задвигает меня за свою могучую спину, но я упрямо выскакиваю вперед. Прямо под нацеленный в мой лоб пистолет.

– Я приехал за тобой, Бекс. – Янтарные глаза Дерека горят безумием, когда он говорит дальше. – Видишь ли, я не уеду отсюда, пока не прикончу тебя. Я дал Вэю слово. Не привык его нарушать.

Все происходит очень быстро. Слишком быстро, чтобы я успела это предотвратить. Вэй толкает меня в бок и кидается на Дерека ровно в ту секунду, когда тот спускает курок.

Мой визг перекрывает эхо выстрела, разнесшееся по Джинбери. Я поднимаюсь с земли и бросаюсь на спину Дерека.

Осталось две пули. И я хочу, чтобы каждая из них досталась Дереку! Хочу выбить пистолет из его рук и собственноручно прикончить! За Элси и за Вэя! Я кричу, плачу и царапаю ему лицо, пока Дерек вертится вокруг себя, стараясь сбросить меня со спины.

Декстер одним ударом вышибает пистолет из рук Дерека, Рэндал уже склоняется над неподвижным Вэем, а я, отвлекшись на огромный темно-бордовый цветок, распускающийся на его груди, лечу на землю. Затылком врезаюсь в садовую скамейку и обмякаю в траве, не в силах справиться с головокружительной болью.

Когда же туман перед глазами рассеивается, вижу, что Декстер и Дерек уже сцепились в крепкий клубок, катаясь по земле и прохаживаясь друг по другу кулаками.

– Где этот Дерек-сукин сын?! – внезапно раздается воинственный вопль Росса. – Оставьте его мне! Это мое дело!

При звуке знакомого голоса, Дерек стряхивает с себя Декса и кривит рот в безобразной окровавленной улыбке. Декстер тут же бросается ко мне.

– Спустя три года передумал и решил-таки сдохнуть?! С радостью это…

Без какого-либо промедления Росс стреляет в Дерека из охотничьего ружья. Мелкая дробь, предназначенная для пальбы по уткам, врезается в мускулистое плечо. Тут же раздается визг Сьюзен, которая вылетает откуда-то из-за угла.

– Росс! Росс, пожалуйста! Ты же не убийца!

Следом за ней выбегают Дороти и Бруно.

Дороти первой подлетает к брату, толкает его руку наверх, дуло ружья взмывает в воздух, слышатся грохот выстрела и звон разбитого окна на втором этаже коттеджа. Росс благим матом орет на Дороти, чтобы та не мешала ему вершить правосудие. Но Дороти лишь плачет и обезьянкой виснет на его руке, сжимающей ружье.

А дальше события мелькают у меня перед глазами в ускоренной кровавой перемотке.

Воспользовавшись промедлением, Дерек, плюясь от боли, подползает к своему пистолету. Возводит курок, целясь точно в грудь Россу. Дороти замечает это первой. Она старшая сестра. Именно поэтому она всем своим маленьким телом бросается на Росса, загораживая, словно щитом. Дерек стреляет.

– Нет!!!

Неведомым образом Бруно оказывается быстрее выпущенной из пистолета пули. С силой крутанув Дороти, он загораживает ее своей широкой спиной пловца.

Мгновение, два… и в воцарившейся звенящей тишине он разжимает свои крепкие руки. Медленно-медленно, вместе с пистолетом в руках опешившего Дерека, Бруно опускается перед посеревшей Дороти на колени. Стоит, покачиваясь, словно в молитве, и падает на землю под оглушительную симфонию боли в исполнении Дороти и меня.

Осталась одна пуля.

– Твою мать!!! – изо рта Дерека вырывается какой-то нечеловеческий вопль. – Он-то не виноват! Бруно! Бруно, мать твою, вставай!!!

– Моя внучка тоже была не виновата. – Раздается вдруг спокойный скрипучий голос Донателлы Клайв. Она – у Дерека за спиной. И она со всей дури бьет его по затылку чугунной сковородой. Ноги Дерека подкашиваются, и он валится лицом в траву. – Это тебе за мою Бет. – Говорит Клайв, перешагивая через обмякшее тело стонущего от боли убийцы.

Я падаю на колени перед побелевшим от боли Вэйлоном. Рэндал успел разорвать рубашку у того на груди и на скорую руку обработать периметр пулевого ранения в области ключицы.

– Не смей! Слышишь? Не смей умирать, Вэйлон! – плачу я. – Все только начинается… не смей! Какой же ты идиот, кто просил тебя… – рыдания перекрывают поток воздуха в легкие и не дают договорить. Я склоняюсь к окровавленной груди и плачу навзрыд. Его рука с трудом опускается на мой затылок.

– Моя душа твоя. Я рядом. Навсегда. – Шепчет Вэйлон. Пытается подняться, но Рэндал не позволяет.

– Бекси, он будет жить. – Тихо говорит он. – Я остановил кровотечение, жизненно-важные органы не задеты. Сиди здесь и следи за его пульсом. Не давай ему вставать. Я обработаю Бруно и осмотрю твой затылок. У тебя кровь. – Быстро рапортует он и с моей домашней аптечкой спешит в другой конец дворика. Лотти, не отнимая от груди заветной папки с документами молча опускается на коленки рядом со мной. Мы прислоняемся друг к другу головами и горько плачем. Рука Вэя покоится в моей.

Весь дворик у коттеджа наполняется болью. Я отрываюсь от плеча Лотти и оборачиваюсь к калитке. Полуслепыми от слез глазами вижу смерть. Она стоит, задумчиво перекинув косу через плечо и прислонившись к забору в своем отутюженном черном одеянии. Она долго собиралась. И одна отсюда точно не уйдет…

– Полиция уже едет! – коротко сообщает запыхавшаяся Берта Томас. На ее рыжих волосах – еще не снятые с ночи бигуди, а плащ накинут поверх пижамы. – И наших плимутских ребят в отличие от лондонских тебе ни за какие миллионы не купить. – Берта презрительно трогает носком домашнего тапка перепачканное грязью кашемировое пальто Дерека и спешит к нашим раненым.

– Нам нужны две скорые. Как можно быстрее. Пулевые ранения. У Вэйлона раздроблена ключица. Пуля не извлечена. – Докладывает Рэн на какой-то из вопросов Берты. – Здесь сложнее. Возможно, понадобится переливание. Какая? Третья положительная. У Бруно пуля зацепила дельтовидную мышцу. Сильное кровотечение. Пульс слабый, ритмичный. А этого… – Рэндал презрительно кивает в сторону Дерека, – я тоже вынужден осмотреть. Клятва Гиппократа не разделяет людей на жертв и убийц.

– Ну какой же ты придурок, Бруно! – раздается надломленный крик Дороти. Она сидит на коленях, склонившись над неподвижно лежащим Бруно, и растерянно гладит того по волосам. – Ну кто просил лезть тебя?! Столичная выскочка! Ненавижу тебя! – горько плачет она и покрывает хаотичными поцелуями его макушку.

От этого я захожусь сухими рыданиями, уткнувшись в руку Вэя, а Лотти начинает яростно теребить мочку уха. Рэндал как будто это чувствует. Он меняет свой маршрут от Бруно к Дереку на нас, падает перед Лотти на колени и со всей страстью впивается в ее губы. От неожиданности она широко распахивает глаза, но тут же реагирует на ласку.

– Не отключайся, детка. Все хорошо, все живы! Скоро мы уедем! – шепчет Рэн. Он не успевает подняться, как звучит новый выстрел. Последний. Восьмой.

Множество голов дергается в одну сторону, чтобы увидеть упавшую на землю руку с пистолетом.

Дерек потратил на нас семь пуль. Ровно столько душ он покалечил три года назад, убив Элси. Он заставил думать Бруно, что тот слаб. Убедил Рэна, что он никому не нужен. Свел с ума Лотти и заставил меня слепо любить убийцу. Он обманул Декстера, купил Вэйлона и подставил Росса.

Восьмую, последнюю, пулю из своего пистолета он оставил для себя. Воспользовавшись тем, что о нем временно забыли, поняв, что больше сухим из воды ему не выйти, он решил уйти от правосудия сам. Как трус. Покончив с собой.

Смерть, натянув на свои костлявые руки черные перчатки, уже подняла за шкирку его прогнившую душу. Окинула нас своим невидящим взором и неспешной размеренной поступью направилась восвояси.

И она ни разу не обернулась.

Могилка Софи заботливо устлана цветами. Принесенные мной уцелевшие темно-синие гортензии покоятся у ее изголовья. Мне хочется верить, что она, глядя на меня сверху, ни о чем не жалеет.

Джинберийцами было принято коллективное решение отменить публикацию нашей с ней статьи. Пережитая стрельба и самоубийство Дерека показало им, каким бывает вторжение чужаков. Газеты написали о смерти Блэкшира-младшего, но в названии места допустили ошибку. Настолько неизведанным оказался Джинбери. Репортер не потрудился даже уточнить, но Мэгги Уилкинз важно заявила, что это она его подкупила баночкой варенья.

Самобытный тихий уголок на юге графства Девон предпочел сохранить свою уединенность. Сделанные за это время фотографии я распечатаю и пришлю в качестве подарка. Пусть украсят ими свои ярмарочные лотки. Или оставят на память обо мне. Глупой девочке, которая благодаря им снова смогла прозреть и довериться своим чувствам.

В ответ же мне хочется верить, что они не пожалели о моем приезде. Что цель, с которой Софи написала мне свое первое письмо, была достигнута.

Я уезжаю в Лондон сегодня, спустя три недели после случившейся трагедии во дворе моего коттеджа. Вэйлон уже встал на ноги и приехал за мной. Бруно – в Лондоне, начинает реабилитацию. Мне не хочется думать о покойном Дереке, но каждый из нас уже получил уведомление о явке на допрос свидетелей. Все восемь фамилий из его списка заключены под следствие. В том числе и Мэри Блэкшир, в девичестве Траут. Но к ней судьба будет более благосклонна благодаря маленькому человеку в ее утробе.

Я закрываю калитку на железную щеколду и задумчиво смотрю на уютный двухэтажный коттедж с выбитым стеклом на втором этаже. Здесь жила маленькая Элси, здесь же, три года после ее смерти, хранился ее секрет.

Вэйлон медленно обнимает меня со спины, и я прижимаюсь затылком к его груди.

– Готова ехать, любовь моя? – шепчет он.

– Да.

– Тут кое-кто хотел проводить нас…

Я оборачиваюсь и вижу Лукаса, Берту Томас, Мэгги Уилкинз, Росса, Дороти, Сьюзен, маму Софи и Донателлу Клайв. У ног этой делегации трутся вечные Рокки и Вивальди, который все норовит стащить с рук Кары маленького щенка Софи.

– Спасибо, что ты приехала тогда, Бекки… – начинает говорить Сьюзен, и на наши с ней глаза тут же наворачиваются слезы. – Спасибо, что нашла в себе силы и разобралась во всем. Что Росс теперь свободен…

– Но лучше не обольщайся. На самом деле, мы просто хотели убедиться, что ты, наконец, отсюда свалишь. – Сообщает Дороти в своей привычной манере. Я смотрю на нее, готовая расплакаться еще секунду назад, и внезапно начинаю хохотать. – Совсем головой поехала… – обреченно заключает Дороти, качая головой.

– Моя девочка! – всхлипывает Берта, прижимая меня к своей высокой полной груди. – Я так и не смогла откормить тебя… обещай, что вы с Вэем приедете на нашу ярмарку!

– Обещаю.

– Спасибо за мою Бет. Тут теперь спокойно. – Коротко гнусавит Клайв, похлопывая себя по левой половинке груди, и порывистым движением вкладывает мне в руку спичечный коробок…

Кажется, весь Джинбери вышел проводить меня домой. Он встретил меня, как королеву, и прощается точно так же. Машу им с пассажирского сидения своего Мини Купера и только успеваю стирать со щек слезы. Ведь здесь, среди этих простых и таких душевных людей, я обрела второй дом, а моя собственная душа, разбитая, заблудшая и отчаявшаяся, наконец, обрела покой.

Я забираю с собой из Джинбери расписанную баночку имбирного мармелада от Мэгги Уилкинз и большую фотографию в деревянной рамке, отданную мне Лукасом. На ней – шестеро счастливых здоровых детей, позирующих на фоне перевернутой лодки: Росс, Сьюзен, Дороти, Софи, Элси и Вэйлон. Без труда могу узнать каждого из них.

Вэй, сидящий за рулем, косится в сторону снимка и улыбается себе под нос. В последние дни он стал делать это чаще. Его статичное лицо заново учится отражать эмоции. Ведь больше ничего плохого ему не грозит. Я никогда не разобью ему сердце. Ведь я знаю, как невыносимо жить с его осколками.

Милая Софи также не могла допустить, чтобы я уехала без воспоминаний о ней самой. Кара передала мне от нее три подарка.

Первый – это блокнот, который вела Софи во время наших с ней прогулок, с заглавием «От наблюдателя».

Второй – письмо. Ее последнее мне письмо.

«Дорогая Бекки!

Я знаю, ты грустишь по мне, но не стоит. Мне будет не страшно умирать, потому что я знаю, что исполнила свое предназначение. Я привела тебя в Джинбери.

Спасибо, что исполнила мою мечту и показала Лондон во всей его красе. Спасибо, что побывала со мной в любимых местах моей дорогой подруги Элси Хилл. И спасибо, что сама была нам с ней хорошей подругой.

Теперь я знаю, ее любили, когда она погибла. Я увидела место ее смерти и место, где она обрела покой.

Обещаю и сама покоиться с миром.

Софи»

Третьим подарком стало иллюстрированное издание книги «Аня с фермы Зеленые крыши» Люси Мод Монтгомери, которую Софи купила в Хэрродс. На первой странице она выписала цитату:

«Человек не может очень долго оставаться печальным в таком интересном мире, ведь правда?»

Да будет так.

Септет расстроенных душ завершен.