Он подобен красивому злодею из фильма. Ты должна ненавидеть его, но не можешь. Слишком уж хорош.

Когда от него пришло сообщение: «Бекс, детка, выйди. Я приехал», на мгновение пленка моей жизни отмоталась на три года назад. Будто Дерек снова ждал меня у дома на улице Эннисмор Гарденс, прислонившись к своему мотоциклу.

Сейчас же он сидит на парапете фонтана в центре площади и с упоением выдыхает сигаретный дым в подсвеченное рассветом небо. Как же неуместно он смотрится на фоне сельского пейзажа Джинбери в своем дорогом кашемировом пальто и оксфордах.

Янтарный взгляд с прищуром изучает мое нелепое одеяние: желтые резиновые сапоги и пожеванный молью свитер поверх пижамы. Выразительные пальцы отнимают ото рта сигарету, тонкие губы растягиваются в улыбке, не затрагивающей глаза, и низкий хриплый голос, от которого у меня по спине пробегают мурашки, произносит:

– Ну здравствуй, Бекс.

– Как ты узнал, что я здесь? – спрашиваю я, стараясь скрыть в голосе дрожь. Сталь пистолета, спрятанного за пояс, холодит мою спину.

– Через приложение отследил геопозицию Декса, – невозмутимо отвечает Дерек, не сводя с меня своих янтарных глаз. – Сначала я решил, это шутка. Как оказалось, нет. – Дерек выпускает дым мне в лицо, но я не ловлю его своими губами, как прежде. – Прогуляемся?

Мой неуверенный кивок он воспринимает, как жаркое «да», и тут же крепко обхватывает за талию. У меня чуть сердце из груди не выпрыгивает: Дерек едва не задевает рукой пистолет. К счастью, я слишком маленькая, и ему неудобно в таком положении. Рука поднимается и сжимает мое плечо. Вздох облегчения Дерек, очевидно, записывает на свой счет и истолковывает неверно, потому что бросает на меня свой фирменный взгляд с поволокой, который больше ни единой струнки во мне не затрагивает.

– Миленькая деревушка. Зачем ты сбежала сюда из Лондона? – рядом с ухом звучит его обжигающий голос. Я молчу. Потому что не хочу, чтобы он знал: это было из-за него. Слишком много чести.

Навстречу нам со стороны Ла-Манша бредет Дороти с ведром рыбы и свернутым парусом: отец вернулся с ночной рыбалки. На лохматых белокурых волосах – смешная беретка, поверх пижамы – комбинезон Росса. Сразу видно, ее подняли, не разбудив.

Заметив меня в объятиях незнакомого ей парня, Дороти останавливается. Сначала ее щекастое лицо принимает на себя привычную озлобленную гримасу, но уже спустя мгновение искажается неподдельным ужасом.

– Дороти… – шепчу я, стараясь предостеречь ее взглядом.

– Рановато для прогулок, не находишь? – картавит она, прощупывая почву.

– Самое время для меня, – улыбаюсь я, стараясь, чтобы губы не дрожали. Когда Дороти пройдет мимо, я знаю, что она обернется. И я провожу рукой по своей спине, чтобы она увидела очертания пистолета. Не нужно мне мешать. Ведь они привели меня в Джинбери за этим, так?

– Что эта девчонка имела в виду? – спрашивает Дерек, когда мы выходим к Ла-Маншу. Соленое полусонное дыхание пролива ласкает слух и пробегает дрожью по обнаженной коже. Его воды окутаны сталью и белой пеной, и даже тусклое восходящее солнце, окутанное облаками, не способно согреть.

– Решила, что я снова за тобой бегаю. – Храбро отвечаю я, снимаю его руку со своего плеча и позволяю ему первым ступить на пирс. Волны лижут высокие сваи и холодком щекочут ноги.

– Ты никогда не бегала, – тихо отвечает Дерек, и я буквально прирастаю к месту. Бархат его голоса отчаянно пытается пошевелить нужные струны в моей душе. – Я разбил тебе сердце… мне очень жаль. – Раздается грустный шепот возле моей шеи. Я чувствую горячее прокуренное дыхание, тонкой струйкой выпускаемое из сложенных губ. Мне все равно, что еще они скажут, потому что услышу лишь одно: я убил Элси, и мне ничего за это не было.

Вэйлон не должен стрелять. Не должен брать на себя это бремя, потому что оно мое. Элси погибла из-за меня. Она не хотела, чтобы я вышла замуж за чудовище. Заподозрила неладное из-за своей отчаянной жажды справедливости. Значит, если кого и обвинят в убийстве Дерека, то меня. Ту, кто повинна в смерти Элси.

Он не любил меня. Только играл и манипулировал моими чувствами, как мастерский кукловод. Я была такой, как он хотел. Дерек ловил кайф от моих страданий. Ему нравилось будить во мне ревность. Он сделал себя незаменимым, затмил собой человека, который любил меня по-настоящему. Дерек научил меня смотреть на мир своими глазами. Заставил думать, что другого такого нет.

Надеюсь, и правда, нет. Этому миру и без Дерека будет достаточно козлов.

– Бекс… – он медленно разворачивает меня к себе лицом, – ты такая красивая… черт, я даже забыл, как вкусно ты пахнешь…

Он совсем близко. Месяц назад я уже растеклась бы лужицей подле его дорогущих ботинок. Но сейчас я твердо стою на ногах. Дурман его янтарных глаз на меня больше не действует.

– Ты приехал, чтобы вернуть меня? – спокойно спрашиваю я, переступая с ноги на ногу и пряча руки за спиной. Мне холодно и тревожно. Сентябрьское утро немилосердно вытягивает из меня тепло, а пистолет за спиной пульсирует, точно живой организм.

– Да, – рука Дерека с обручальным кольцом накрывает мою щеку. Прикосновение, как пощечина. Я отступаю на шаг ближе к краю пирса. Декс наигранно хмурит выразительные брови. – Давно ты стала такой строптивой, детка?

– Когда узнала, что ты заказал убийство Элси! – вскрикиваю я и направляю ему в грудь пистолет.

У меня был шанс убить его. Определенно, был. Дерек не ожидал подобного, и нескольких секунд его смятения мне бы хватило, чтобы спустить курок. Но я не смогла. Руки предательски затряслись, а в горле что-то булькнуло.

С силой дернув, Дерек выхватывает из моих пальцев пистолет и швыряет его в воду. Зажимая мои кисти в тиски, он склоняется ко мне так близко, что прокуренное дыхание щекочет ресницы.

– Ты не убийца, Бекс, ты любовница. – Клокочущий от гнева тихий голос Дерека царапает мое сердце. – Готова гробить свое здоровье и душу ради чувства, которое придумал какой-то сумасшедший, а остальные подхватили, потому что люди склонны верить во всякую чушь!

– Я прыгнула в Темзу не за тобой. – Отвечаю я.

– Ты и пистолет не ради меня взяла. – Парирует Дерек. – Ты бы не додумалась сама его взять. Он чей-то. Ты делаешь это за кого-то. – Янтарные глаза задумчиво прищуриваются, но я стойко выдерживаю их взгляд. – Тебе не привыкать, да? Все, что угодно, лишь бы тебя хоть кто-то любил…

– Прекрати! – вскрикиваю я, толкаю его в грудь своими сцепленными руками и предпринимаю попытку вырваться, но Дерек сжимает их крепче, заставляя всхлипнуть от боли.

– Ну хватит. Я не заказывал убийство Элси, Бекс. – Говорит он, и сталь в его голосе заставляет меня заткнуться. – Эта правда тебе нужна. Готова? Я хотел от нее избавиться.

– Если ты хотел избавиться от Элси, – шепчу я, – зачем тогда полез бить морду Феликсу Бейли…

– Вот сама их и спросишь. – Отвечает Дерек и со всей силы толкает меня в грудь.

Одновременно я теряю воздух и опору под ногами. Лечу с пирса спиной вперед в ледяные объятия Ла-Манша. Не успеваю даже закричать, как они смыкаются над моей головой и сковывают по рукам и ногам. Глаза разъедает соль и темнота. Я вырываюсь на поверхность, чтобы вдохнуть, но вместо воздуха мне в рот и нос заливается вода.

Я профессионально занималась плаванием, у меня за плечами не один разряд, только вот на ноге – шрам после открытого перелома. И эта самая нога уже дает о себе знать ноющей болью, растекающейся от пятки до бедра. Я переворачиваюсь на спину и гребу по течению. Соль выталкивает меня на поверхность и, словно отмороженными ладошками, удерживает на плаву. Я выберусь. За нас обеих. Всех пловчих Дереку не потопить.

Поднимаю голову, чтобы коварно усмехнуться ему, наблюдающему за мной с высокого пирса.

А он стреляет в меня из пистолета.

Душа шестая. Купленная

Я любил ее с самого детства. Она была единственной. И другой такой быть не могло.

Я был ее недостоин и искренне считал, что полюбить меня невозможно. Бекки заслуживала самого лучшего, а я, по словам отца, убил свою мать в родах.

Скажи такое взрослому человеку, и вряд ли он воспримет это обвинение серьезно. Дураку понятно, что народившаяся на свет душа безгрешна. Но одно дело нанести урон человеку с состоявшейся психикой, и совершенно другое – садануть ножом по шаткому детскому миру. Эта рана остается в душе навсегда. Вот и я просто рос вокруг своего обвинения. Оно никуда не делось, хоть я и понял с годами, что не мог ни на что повлиять.

Вместо этого я убедил себя, что Бекки достойна лучшего. Человека с чистой репутацией, без теней прошлого и отнятых жизней на счету. Я видел все ее влюбленности, помню каждую. И, конечно, я помню, как она влюбилась в Дерека.

В первый год я был уверен, что она ушла навсегда. Я пытался забыть ее, хоть и догадывался, что это невозможно. Тогда же ко мне прицепилось прозвище «немой Люцифер», которое я таскал на себе, словно доспехи, и не открещивался лишь потому, что мне нравилось, как Бекки его произносит. Заинтригованно.

На второй год их отношений с Дереком я с удивлением обнаружил, что она ищет моего общества и утешения. Я давал ей все, что она просила на тот момент: свои руки, свое время, свою защиту.

В третий год я оказался на том уровне, откуда парни обычно не возвращаются. Я был зафрендзонен по горло. Я отвозил Бекки на плавание и забирал, когда Дерек не мог. А не мог он слишком часто. Я ходил вместо Дерека на те свидания, которые планировала и оплачивала из своих карманных Бекки до их очередной ссоры.

Они ругались часто, сильно. Каждый раз, будто в последний, а мирились так, будто годы не виделись. Бекки подсела на эти эмоциональные качели, стала курить и носить кожаные куртки. Но плакала, как и прежде, только в моих руках.

На четвертый год я мог увести ее у Дерека. Я был в этом уверен. Но это не осчастливило бы Бекки. Не тогда. Ее душа была не со мной, но тело – да. Оно уже выбрало. Я дал слабину и начал ее целовать. В лоб, в висок, в ароматную макушку. Ради утешения. Чтобы она знала, что я рядом.

А потом я перестал считать себя убийцей. Потому что узнал, как выглядит настоящий. И с того момента, как бы я не хотел, как бы не желал, я уже не мог завоевать сердце Бекки.

У меня бы получилось.

Но тогда бы он убил и ее.

Потому что убийца по призванию ничего не забывает.

Мы с Элси вышли из дома на Эннисмор Гарденс, когда к ужину вернулись родители Бекки.

– Какой размер ее безымянного пальца? – спросил я, открывая перед Элси дверь своей машины. – Лотти права. Это отличный способ их помирить.

– Ты с ума сошел? Вэй! Дерек не женится на Бекки! Я этого не допущу! – глаза, как лазурно-голубая акварель, рассержено пробуравили дырку в моем виске. – Почему ты не уведешь ее у Дерека?! Сколько можно сидеть во френдзоне?!

– Столько, сколько ей будет нужно. Бекки не нужна моя любовь.

Элси не нашлась, что ответить. Удивительно. Насупив, как в детстве, губы, она отвернулась к своему окну. Мы ехали по набережной к мосту Ватерлоо, когда я резко дал по тормозам.

– Ну это уже чересчур!

Вот тогда-то я и сорвался. В первый раз за всю жизнь. Я имел на это полное право. Только пользоваться им мне не следовало. Со своей фирменной улыбкой Дерек, облокотившись на парапет, кормил рыбными палочками богемного вида девицу. У ее ног стоял видавший виды этюдник, а сама она готова была змеей обвиться вокруг Дерека. Который, кстати, совершенно против этого не возражал. Пока меня не заметил.

– Поговорим? – еле сдерживаясь, прорычал я.

– Мисс Траут, прошу прощения, – тошнотворно галантно извинился Дерек, прежде чем отлипнуть от нее.

– Как это понимать прикажешь?! – рявкнул я, кивая головой в сторону блондинки.

– Вэй, братишка, расслабься, – Дерек снисходительно похлопал меня по плечу, все еще планируя обернуть это дело в шутку. – Это всего лишь деловой партнер. Мэри Траут. Могу познакомить вас.

Я стряхнул его руку.

– В прошлый раз ты сказал то же самое! Когда обедал с… как же ее… Карлой Гринди! Тогда я уже предупреждал тебя! И что ты мне ответил?! Что подобное не повторится. Что впредь ты будешь беречь и защищать Бекки, но что в итоге?! Лезешь в рот девице, которая даже ногтя ее не стоит!

– Вэй, ты чего…

Но меня уже прорвало.

– Хватит! Когда вы поругались на той неделе, я водил ее в парк аттракционов. Поддавался во всех играх, чтобы только увидеть улыбку на ее лице. И она улыбалась. Мне. А в ее глазах была тоска по тебе! И так было всегда! Каждый раз, когда ты оступаешься, не забывай, за утешением она идет именно ко мне! А ты только и можешь появляться и давать еще. И еще! Ты предал ее. Я никогда в жизни не прощу тебе этого, Дерек.

– Не прощай. Только отступи. Она нужна мне, – тихо ответил Дерек.

Он молча взирал на меня, как пристыженный мальчишка. Но я-то знал, он еле сдерживался, чтобы не глянуть как обычно, сверху вниз. Меня буквально трясло от гнева, и я безуспешно пытался загнать эмоции обратно под свой контроль. Элси нерешительно потянула меня за рукав рубашки. Которая, кстати, была испачкана тушью Бекки.

– Ты понятия не имеешь, какую боль причиняешь ей, – цедил сквозь зубы я, уже готовый набить Дереку морду. – Мы знаем ее почти с пеленок, а ты ворвался в ее хрупкий мир и все в нем разрушил!

– Вэй, пойдем, прошу тебя! – Элси упрямо тянула меня к машине. А Дерек даже с места не сдвинулся. Будто ему было наплевать. Будто он кайфовал от того, что вывел меня из себя. А я, дурак, ему поддался. И крикнул:

– Я не перестану ее любить! И буду защищать до самого конца. От всего и ото всех. И от таких мудаков, как ты, в том числе! Запомни это, Дерек!

И он действительно это запомнил.

Росс не мог убить Элси. И он ее не убивал. Я мог утверждать это под присягой, но мне вовремя заклеили рот. Дороти позвонила вся в слезах еще до того, как имя Феликса Бейли напечатали в газетах. О сговоре между Россом и Элси не знали ни она, ни я. Но оба понимали: эти двое перешли дорогу тому, кто не знал предела жестокости.

Я обещал не подавать виду, что знаю Росса. Но утаивать настоящее имя убийцы я тоже не собирался. Вот только Дерек оказался к этому готов.

– Да. Это я убил Элси. И ты ничего с этим не сделаешь, Вэй. Потому что одно твое слово, и я убью Бекс. И убью куда более мучительно, чем Элси. Сдается мне, Бекс тебе уж очень дорога, и ее смерть ты запомнишь на всю жизнь. Поэтому ты будешь молчать, Вэй. И на будущее: лучше выбирай того, кому выбалтывать свои секреты. Отныне, ты мой раб.

Вот так он меня и купил.

После, я, сцепив зубы, наблюдал, как Дерек метался между Бекки и Мэри, как разбил сердце одной и сделал предложение и ребенка другой. Когда он попросил меня написать на их свадьбу «клятву, чтобы все слезами умылись», я это сделал. И когда Дерек ее читал, Бекки плакала, не зная, что это было мое ей признание.

Ее жизнь и жизнь Росса были под угрозой. Три года весь Джинбери думал, как раскрыть правду о гибели Элси и сохранить жизни этим двоим. Донателла Клайв намеренно умалчивала о папке с документами, к счастью, молчала и Лотти.

Когда сегодня ночью она не ответила на мой звонок, я подумал, Дерек ее нашел. Я накричал на женщину, которую любил, вконец потеряв голову от страха. Сорвался во второй раз.

Но наш план мог бы удаться. Бекки приехала в Джинбери, как все думали, чтобы забыть Дерека. Она обаяла всю деревню и вышла на Клайв.

Моя умница обо всем догадалась, и папка оказалась в наших руках. Преступление Дерека было практически изобличено. Да, наш план мог бы удаться. Если бы не чертов GPS-маячок в телефоне Декстера.

Когда обезумевшая от страха Дороти ворвалась в коттедж, я понял все моментально. И сорвался в третий раз.

Бекки унесла с собой мой пистолет. Чтобы я не стал тем, кем мнил себя всю свою жизнь. Убийцей.

Я несусь через весь Джинбери, и земля горит у меня под ногами. Декстер и Рэн, как самые сильные, охраняют Лотти и документы. Дороти бросилась домой предупредить Росса. Следом за ней отправили Бруно.

Сегодня все решится.

Грохот выстрела похоронным маршем прокатывается по всему Джинбери. У меня сердце в груди переворачивается. Родная, я уже близко. Уже вижу воду. И Дерека, который отправляет в Ла-Манш одну пулю за другой. Второй выстрел, третий и тишина…

Я уже на берегу. Дерек замечает меня, и над головой со свистом проносится четвертая пуля.

– Ты опоздал! – орет он с пирса. – Я говорил, что убью ее, если ты проболтаешься! Пожинай плоды. Быть может, хотя бы мертвой она тебе даст!

Ледяная вода пронзает тело, но мне не привыкать. Три года назад я прыгнул за Бекки в Темзу. И прыгну куда угодно.

Слова Дерека прожигают мой рассудок, словно яд. Но я отказываюсь, отказываюсь верить в то, что Бекки погибла. Я не потеряю ее. Не теперь.

Вижу ее прямо под пирсом возле одной из свай. Сражаюсь с сильным течением, но волны все дальше уносят ее от меня. Она им не сопротивляется. Лежит лицом вниз, распластав по воде руки, точно безвольная кукла, а темные кудри практически растворяются в графитовой воде.

Хватаю ледяную ладонь. Не дышу. И она не дышит. Переворачиваю на живот, цепляюсь за сваю и пытаюсь ощупать неподвижное тело на предмет пулевых ранений. Бледное личико кажется восковым.

– Боже, любовь моя, не вздумай умереть! – вырывается у меня. – Я же только обрел тебя!

Один серый глаз приоткрывается, будто оценивая обстановку, фиксируется на мне, а затем распахиваются оба. Бекки сплевывает воду и, хватаясь за мои плечи, делает первый глубокий вдох.

– Я решила прикинуться мертвой, чтобы он меня на самом деле не прикончил… – шепчет она. А я улыбаюсь, как идиот, и не могу перестать. Она жива! Большего мне и не надо. Я бы в жизни не смог отругать ее за то, что она встретилась с этим убийцей, никому не сказав.

Бекки легко держится на воде, но я все равно прижимаю ее к себе одной рукой, а второй держусь за сваю. Ее маленькие пальчики крепко цепляются за ворот моего свитера, а ножки обвиваются вокруг моих. Уверен, как и мне, сейчас ей ни капельки не холодно.

– Так… как ты назвал меня? – заинтригованно шепчет она.

– Я сказал, что…

– Я люблю тебя! – выпаливает Бекки и очаровательно улыбается. – Прости, хотела сказать это первой!

Когда я заставил ее переехать мост Ватерлоо, и она выпала из машины мне в руки, я не мог не почувствовать, как ее миниатюрное тело вжимается в мое и как оно ищет моего тепла. Как она затрепетала, когда наши лица оказались в опасной близости друг от друга. Она хотела, чтобы я ее поцеловал.

А я смотрел ей в глаза и продолжал не верить. Неужели меня можно любить? Неужели она может перестать видеть во мне друга? Да, может.

Я столько эмоций за всю жизнь не испытывал. И больше я их не прячу. Запрокидываю голову и смеюсь, как самый счастливый человек на свете. Впрочем, я и есть самый счастливый.

Меня сейчас ничто не способно заткнуть. Кроме нежных губ Бекки, так трогательно и настойчиво требующих к себе внимания.

Обхватываю ее обеими руками, и на мгновение мы погружаемся под воду с головой. А когда выныриваем, и она открывает глаза… я вижу в них себя.