Машина плавно тормозит у моего коттеджа. Вэйлон отлично ориентируется в Джинбери. Я вжимаюсь пальцами в белое кожаное сиденье и мотаю головой, отказываясь выходить.
– Не пойду! Не хочу, Вэй, не бросай меня здесь! Эта ненормальная придет ночью и задушит меня в темноте! – вырывается у меня вместе со слезами.
– Я с тобой.
Он снова поднимает меня на руки и заносит в коттедж, ставший вдруг таким негостеприимным и чужим.
– Давай умоем тебя. Нужно убедиться, что Дори не разбила тебе бровь. Крови слишком много.
– Дори… – эхом отзываюсь я, но больше ничего не говорю. Только льну к груди Вэя, обнимая его за шею, и не нахожу в себе силы отпустить.
Но мне приходится, когда он сажает меня на краешек ванной, чтобы помыть руки и смочить полотенце для моего лица.
– Я испортила твою одежду… прости, – вздыхаю я, глядя на безобразные глиняные пятна на груди и коленях Вэя. – Красивая была толстовка. Тебе она очень шла…
– У меня есть еще, не извиняйся, Бекки, – мягко улыбается тот. Его теплые пальцы смыкаются на моем подбородке, поворачивая его сначала в одну сторону, потом другую. – Все цело. Помощь Рэна не нужна. Оставлю тебя, наверняка ты хочешь смыть с себя всю эту глину.
– Вэй… – почти умоляю я.
– Буду внизу. Приготовлю чай.
Медная душевая лейка, дребезжа и плюясь, обрушивает на меня шквал горячей воды. Когда ванная под ногами темнеет от грязи, стекающей по моим волосам, плечам и бедрам, в ноющей от боли голове просыпаются вопросы.
Они, как пчелы, неразборчиво жужжат, пока не собираются в единый стройно звучащий рой: в единственный вопрос, имеющий значение.
– Как ты узнал, что я здесь, Вэйлон?!
Он вздрагивает от неожиданности и круто разворачивается ко мне всем своим массивным телом, едва не сбив со стола сахарницу. Вэй успел переодеться: сменил джинсы и толстовку на голубые спортивные брюки и белую футболку.
Забывшись, я откровенно пялюсь на мускулы, которые теперь прекрасно просматриваются благодаря коротким рукавам и облегающему крою футболки.
Вэйлон ошарашенно взирает на меня в ответ. Я так спешила вниз, чтобы задать свой вопрос, что просто завернулась в банное полотенце, не потрудившись высушить волосы или одеться. Мы с Лотти росли и формировались, как девушки, на глазах у Декса и его друзей. Вэйлон сотню раз видел меня, снующей по дому в одном полотенце или белье, поглощенной сборами куда-либо. Я и сейчас не долго думала, когда вылетала к нему на разборки из ванной. И уж точно я не предполагала, как медленно и кропотливо его взгляд будет подниматься вверх по моим ногам к груди, ключицам, шее и губам.
Впервые за все эти годы мы остаемся один на один. Бруно не вломится без стука, звеня пакетом с алкоголем вместо рождественских бубенчиков. Лотти не протиснется в дверной проем, умоляя вытащить волосы из молнии платья. Рэн не начнет орать с улицы, что мы опаздываем, а Декс при этом не станет жать на гудок в своем Вольво.
Я и Вэй совершенно одни в чужом доме в деревне, о которой не знает никто. Я стою перед ним в полотенце, под которым у меня ничего нет. И сейчас он совершенно точно смотрит на меня, не как на сестру друга, которую нужно опекать. Я в этом абсолютно уверена, потому что у меня краснеет шея, а в животе появляется давно забытая дрожь.
Вэй смотрит на меня так, будто я длинноногая блондинка. Но… почему?
Я совершенно точно ощущаю сейчас чары «немого Люцифера», которые обволакивают мое тело, заставляя волоски вставать дыбом.
– Как ты узнал, где я? – повторяю свой вопрос я, но голос подводит и садится.
– Услышал крик Дори, когда проезжал мимо. – Тихо говорит Вэйлон, не сводя глаз с того места на груди, где закреплен уголок полотенца. Его ответ влечет за собой десяток новых вопросов, но сейчас я просто не в состоянии их задавать.
– Пожалуйста, перестань так смотреть на меня, Вэй… – почти умоляю я шепотом.
– Как? – так же тихо спрашивает он и ловит мой взгляд. Я лихорадочно пытаюсь прочесть в его глазах толкование происходящего, но так боюсь ошибиться, что кусаю себя за губу и качаю головой. Не могу. Как бы ни хотела, если скажу, это может разрушить целые двадцать лет дружбы. А я не могу потерять Вэйлона. Только не его.
Он делает в мою сторону шаг, второй. Очень медленно, словно дает возможность отступить. Не сводит с меня глаз. Внимательных, чернеющих по мере того, как сокращается расстояние между нами.
Я медленно выдыхаю через рот. Вэй это замечает: всего на секунду его взгляд переключается на мои губы и снова поднимается к глазам. Вэйлон замирает, оставив между нами дистанцию в один единственный шаг: мой. Он шагает шире.
– Бекки, – зовет он, и от глубины его голоса я вся покрываюсь мурашками. – Если я признаюсь, что ты значишь для меня больше, чем Микеланджело – для архитектуры, я получу ответ на свой вопрос?
В этот момент мое сердце буквально вылетает из грудной клетки. Я часто моргаю, пытаясь осознать услышанное.
– Да… – выдыхаю я.
– Как я должен перестать смотреть на тебя, Бекки?
– Так, будто хочешь, чтобы я потеряла полотенце… – шепчу я, пылая до корней волос. Сейчас он меня и сбреет своим: о, Бекки, ты все неправильно поняла, ты же мне, как сестра…
– Тогда мне придется разочаровать тебя, – Вэй склоняется чуть ближе, так что его слова обдают жаром мою шею, и я невольно подаюсь вперед, – я просто не в силах перестать так на тебя смотреть.
Я вспыхиваю в эту секунду, словно спичка в руках старухи Клайв, и пропускаю вдох. Робко поднимаю на Вэйлона глаза и делаю тот самый последний шаг, что он оставил для меня. От частого неровного дыхания грудь вздымается и опадает, так что полотенце трется о его футболку. Я поднимаюсь на носочки, чтобы оказаться ближе к его лицу и обнимаю за шею. Едва мои руки касаются его разгоряченной кожи, Вэйлон выдыхает и, обхватив за талию, отрывает меня от пола. Я тихонько ахаю, ощутив силу и уверенность его объятий. Вэй не прилагает никаких усилий, чтобы удерживать меня на весу.
Пальцы сами зарываются в его мягкие темные волосы и тихонько поглаживают заднюю поверхность шеи. Смотрю сверху вниз на его красивые губы и невольно прикусываю свои. Его пушистые ресницы трепещут, и он поднимает на меня свои невозможные глаза с застывшим в них нечитаемым выражением. В моем животе ворочается настоящий огненный шар, кожа горит и выдает меня с потрохами.
– Вэй, прости… – робко шепчу я, и в этот момент я ее вижу: вспышку разочарования в устремленных на меня глазах. Да… он хочет того же, что и я. – Прости, но я просто безумно хочу тебя поцеловать. – Скороговоркой выпаливаю я.
Мягкая усмешка, пробежавшая по его губам в это мгновение, отдается в самой глубине моего сердца.
– Прощаю… – с жаром выдыхает он и накрывает мои губы своими.
Этот поцелуй похож на разряд дефибриллятора, который выхватывает человеческое сердце из цепких смертельных рук. Он прокатывается по всему моему телу мощной волной электричества и пробуждает каждый нерв, каждую клетку, каждый мускул. Словно я выхожу из вязкой мучительной комы, в которой пребывала последние три года.
Но эффект от соприкосновения наших губ шокирует не меня одну. Мы с Вэем замираем оба, буквально перестав дышать от осознания случившегося. А после он углубляет наш поцелуй, и я, жадно всхлипнув, оттягиваю волосы у него на затылке. Наше рваное дыхание заполняет гостиную. Вэйлон, по-прежнему держа меня на руках, отступает к дивану. Я тихонько постанываю ему в губы и ерзаю от нетерпения: хочу ощутить собою его упругие мышцы, спрятанные под футболкой. Хочу, чтобы его сильные и крепкие руки решительно и нежно забрали мое тело из полотенца.
Что-то теплое капает на наши губы и придает поцелую металлический привкус.
– Бекки, у тебя снова кровь из носа пошла! – взволнованно говорит Вэйлон, оторвавшись от меня.
– Нет, нет, пожалуйста, только не сейчас… – шепчу я, не открывая глаз. Так хорошо, как в его руках, мне не было никогда. Словно его могучие объятия были заточены специально под мое маленькое худенькое тельце. Дерек обнимал меня властно, как собственник. После его объятий мы могли в равной степени поссориться или заняться любовью. Невозможно было предугадать.
Вэйлон держит меня в своих руках так, словно я бесценный хрупкий артефакт, который он с боем вынес с аукциона. Не успеваю опомниться, как он уже подхватывает меня под коленки и уносит на второй этаж.
Когда он заталкивает мне в ноздрю ватный тампон, я понимаю, что продолжения у поцелуя не будет. Вэй оставляет меня в спальне и сбегает вниз по ступенькам, чтобы принести лед и снять отек с моего носа-предателя. Пока я меняю полотенце на пижаму, страх и сомнение окутывают мое тело вместе с одеждой.
Мы поцеловались. Мы поцеловались так, будто оба безумно друг друга хотели, но подавляли в себе этот порыв долгое время. Если бы не кровь из носа, это был бы уже не просто поцелуй. Приложив пальцы к пульсирующим губам, я представляю себе, что могло бы происходить сейчас между нами на первом этаже, и вновь заливаюсь краской.
В таком виде и застает меня Вэй, вернувшийся с пакетом ледяных кубиков для лимонада.
– Ты жалеешь… – тихо начинает он. – Бекки, я…
– Я хочу еще. – Решительно перебиваю я.
Он подходит ближе. Садится рядом со мной на кровать и обнимает за шею так, что большой палец медленно проводит по моей нижней губе, легонько ее оттягивая. Мой горячий вздох касается его руки. Наши глаза вновь встречаются. Вэйлон прикладывает к моему носу лед и севшим голосом признается:
– Я тоже.
Но мы не целуемся. Мы сейчас стоим на очень тонком льду. Нам нужно понять, что будет, когда этот лед треснет. Ведь на кону – двадцать лет нашей дружбы. Мы не можем просто их перечеркнуть. Если вновь поцелуемся, то остановиться уже не сможем, это понимает каждый из нас. Если проснемся на утро в объятиях друг друга и поймем, что случившееся было ошибкой, как раньше уже ничего не будет.
– Ложись спать, Бекки. У тебя был трудный день, – тихо просит меня Вэйлон, продолжая баюкать мое лицо в своей широкой ладони.
– Останься со мной, пожалуйста, – шепчу я и прикрываю глаза. Нет сил скрывать, как я млею от его невинной ласки. Он помогает мне устроиться на подушках и накрывает одеялом. Сам ложится поверх него и закидывает руки за голову. Я тут же поворачиваюсь на бок к нему лицом и придвигаюсь поближе. Вэй приподнимает уголки губ.
– Как ты меня нашел? – шепчу я, повторяя вопрос, который так и остался без ответа.
– Я услышал крик Дори случайно, проезжая мимо. Собирался вернуться в Лондон. – Смиренно отвечает Вэй. – Обещал дяде завезти почту и книги, чтобы заниматься с Софи. Я не планировал показываться тебе на глаза, как мы и договаривались. Но ситуация вышла из-под контроля.
– Ты и есть племянник Лукаса. Ведь так? – почти спокойно говорю я, и только визгливое «ведь так?» отражает ураган, снова закручивающийся внутри меня. Я все почувствовала верно в шикарном и стильном доме Лукаса. Все в его библиотеке выдавало почерк Вэйлона. Только его руки были способны так искусно укрощать грубые строительные материалы и превращать их в совершенство.
– Так, – вздыхает Вэй, – Лукас – брат моей матери. Все каникулы я проводил у него в Джинбери. Я вырос вместе с Россом и девочками. Это место – мой настоящий дом.
– Но как же Италия? – удивленно восклицаю я.
– Не было никакой Италии, Бекки, – вздыхает Вэйлон, устремляя на меня глубокий задумчивый взгляд. В нем полно волнения и… надежды? – Бруно пустил эту сказку в начальной школе, а вы в нее поверили.
– Но ты не опровергал!
– А вы и не спрашивали, – Вэй снова приподнимает только краешки губ.
– Точно… хороший же из меня друг! Значит, Дороти права? – выдыхаю я. – Я, правда, эгоистка?
– Бекки… – вздыхает Вэйлон, – иди ко мне. – Он протягивает руку, и я устраиваюсь у него на груди. – Дороти – агрессор, нападение – ее манера общения, – шепчет он, начиная плавно поглаживать меня вдоль позвоночника, – она может рубануть с плеча и даже не понять, что обидела. Прости ее, она просто защищала Софи.
– Они твоя настоящая семья, Вэй? Не мы? – спрашиваю я, задирая голову, чтобы видеть его лицо. Вэй никогда мне не лгал, не лжет и сейчас, не говоря ни слова. Глаза невольно наполняются слезами, я хочу спрятаться от его красноречивого взгляда, но он ловит мое лицо за подбородок и мягко удерживает на месте.
– Эй, эй, нет, ты чего… – шепчет Вэйлон, и его теплое дыхание щекочет мои покрасневшие щеки. – Бекки, не плачь, прошу тебя. Я всегда буду защищать тебя.
– Дороти сказала, я использую тебя, а ты ответил, что знаешь это, – всхлипываю я. – Это не так! Ты так нужен мне, Вэй. Не уходи! Даже если не считаешь меня и ребят своими настоящими друзьями, – по моим щекам катятся слезы и одна за другой исчезают в ладони Вэя. Мы так и лежим в обнимку, глаза в глаза, на самом краю графства Девон в полутемной чужой спальне. – Я не представляю, что буду делать без тебя! Пускай, ты и заботишься обо мне лишь потому, что я сестра Декса, но я не смогу… о нет, я же снова говорю, как эгоистка!
Вэйлон осторожно поворачивается на бок, и я, соскользнув с груди, оказываюсь прямо напротив его лица. Он придвигается еще немного ближе и упирается лбом в мой. Мой взгляд стыдливо убегает, но Вэй цепляет его своим, решительным и будоражащим.
– Я никогда. Никуда. От тебя. Не уйду. – Решительно говорит он. – Столько, сколько тебе нужно. Я буду рядом. Мне все равно, кто и что думает.
Его уверенные и спокойные обещания горячей лавой растекаются по моим венам. Приливают к щекам. Обволакивают сердце и голову. Потому что я знаю, он не нарушит ни единого своего слова. Это Вэйлон. И он мой… все еще друг?
– Мне нужно всегда… – чуть слышно лепечу я и подаюсь вперед за новым поцелуем. Сейчас мне все равно, что будет с нами на утро. Я готова шагнуть и полететь в неизвестность. Но Вэйлон не готов.
Он мягко касается губами моих и тут же отстраняется, даже не дав мне ответить.
– Засыпай, Бекки, тебе нужно отдохнуть.
Я покорно киваю и сползаю пониже к его груди. Утыкаюсь носом в ароматную ткань футболки и, слушая громкие ритмичные удары его сердца, погружаюсь в сон.
Дома я часто засыпала у Вэйлона на плече, пока мы смотрели особенно душещипательные фильмы, обожаемые Лотти. Перед уходом он всегда опускал мою голову на подушку и укрывал пледом, проделывая все это до того бесшумно, что наутро я всегда сомневалась, а был ли Вэй с нами накануне?
Проснувшись на утро одна в своем коттедже, я точно знаю, что он был. Моя кожа все еще хранит его аромат бергамота и имбиря. Теплый солнечный свет затапливает спальню, подсвечивая каждый ее уголок и мое сердце. У меня ноет голова от кулаков Дороти, под глазами чувствуется небольшой отек, а лед в пакете растаял, и теперь вода капает с прикроватной тумбочки на пол.
Но все это меркнет в сравнении с тем, что вчера на протяжении пятнадцати минут мы с Вэйлоном совершенно точно не были друзьями. С тихим вздохом я прикрываю глаза и сползаю вниз по подушке, а воображение милостиво дорисовывает на моих губах пылкие и в то же время нежные губы Вэйлона. Я вспоминаю его руки и хочу снова очутиться в его головокружительных объятиях, вспоминаю его слова и полотенце, которое я так и не потеряла…
О Боже! Что это было? Что нашло на нас обоих?!
Это была не тоска по Дереку и не ломкое чувство одиночества, требующее разрядки. За минувший вечер я ни разу не подумала о нем и его твердых губах, от которых меня швыряло из бурлящего котла под лед и обратно. Я и сейчас отгоняю мысли о Дереке, чтобы только они не разрушили воспоминания о поцелуе с Вэйлоном. Только вот чары «немого Люцифера» сами по себе оказываются гораздо сильнее терзаний разбитого сердца. Они, словно панацея, исцеляют все, что у меня болело еще накануне.
Пока чары действуют, мне все нипочем. Тоске по Дереку меня не достать.
Неужели это оно? Освобождение? Конец старых сердечных мучений и начало новых? Сейчас меня почти физически ломает от желания быть в руках Вэйлона. Изменить все, оставить прошлое, нырнуть в будущее с головой. Стать его любимой. Чтобы он заботился обо мне не как о почти сестре, а как о женщине. И чтобы он меня любил. Чтобы я была только его, а он только моим. Без боли. Без длинноногих блондинок. Только Вэйлон и я.
А если он уехал, потому что осознал свою ошибку? Что не нужно было меня, маленькую и бракованную, поднимать на руки и так целовать?
Эта мысль буквально выталкивает меня из постели, и я спрыгиваю на холодный деревянный пол, не понимая, за что хвататься.
Но… мне и не нужно. Я нахожу записку на самом краешке покрывала.
«Бекки!
Если у тебя есть силы остаться в Джинбери, пожалуйста, останься. Я прошу. Ты нужна им. Даже Дори. И прости, что нарушил свое обещание и нашел тебя раньше, чем прошли две недели. Больше такое не повторится.
Я забрал твой фотоаппарат в Лондон, попробую починить. Снимки пришлю на почту. А пока дядя Лукас будет рад одолжить тебе свой.
Если ты решишь остаться.
Вэйлон»
Короток, немногословен, как и всегда. Вэй впервые в жизни о чем-то меня попросил. И даже не ради себя. Ради тех, кто рос с ним параллельно нам, кто знает, что не было в его жизни никакой Италии и архитектурных кружков на каникулах.
Я думала, что вижу Вэйлона насквозь со всей его замкнутостью и молчаливостью. На самом деле, я не знаю ровно половину его жизни. Он не доверил мне ее не потому, что пожалел, а потому что я сама никогда по-настоящему ей не интересовалась.
Он всегда был рядом, я тащила его в каждое свое «горе», заставляя быть и переживать вместе со мной. Он спасал меня бесчисленное количество раз, был, когда не был Дерек. И что в итоге?
Не его а Дерека я заподозрила в помощи Софи выйти на меня и отправить то первое письмо. Дерека! Которому давным-давно на меня наплевать, который даже не заметил, что меня нет в Лондоне!
Дороти была совершенно права в своих обвинениях. Я слишком долго считала бедой то, что на самом деле ей не являлось.
Задумавшись, складываю листок вдвое и замечаю надпись на обратной стороне плотной бумаги:
«P.S. Бекки, это никогда не было просто заботой о сестре Декстера. Никогда. Теперь я хочу, чтобы ты это знала.»
Он остался ночевать вместе с ней. Даже не зашел проведать! А эта «городская подстилка», между прочим, разбила Дороти губу.
Росс совсем с ума сошел со своими нравоучительными воплями, так что она просто заперла дверь своей спальни изнутри и выбралась на крышу через окно. Она не жалела, что сорвалась на Ребекку. Та заслуживала встряски уже много лет.
Дороти знала ее заочно и только по слухам, но уже всем сердцем ненавидела. Потому что не понимала, как можно быть такой слепой.
В ту ночь Дороти глаз не сомкнула, гадая, что происходит в тускло освещенном коттедже, куда поселили Ребекку. Она так и сидела то на крыше, то на широком подоконнике, закутанная в одеяло, сверля дыру в белом Лексусе, оставленном у крыльца.
Когда заалела полоска горизонта, скрипнула калитка, и двигатель машины заурчал. Дороти встрепенулась и рванула из комнаты, не боясь перебудить родителей и Росса. Она должна была успеть поговорить с Вэем до того, как он уедет!
Дорога из Джинбери вела по ее улице. Когда Дороти выскочила в предрассветные сумерки, босая и все так же завернутая в одеяло, машина Вэя как раз вынырнула из-за поворота.
– Ты почему не спишь?! – приветствовал он ее, тормозя и заглушая мотор.
– Уснешь тут, – буркнула она.
– Вечером ты наговорила лишнего.
– Знаю, просто эта дрянь чуть не угробила Софи!
– Софи гробит саркома. Бекки здесь совершенно ни при чем.
– Вэйлон, я…
– Дороти, я хочу, чтобы она сама обо всем догадалась. Если ты сорвешься, правда ее не просто шокирует. Она ее убьет.
– Я знаю. Но соблазн все рассказать слишком велик, особенно когда она разводит свои дурацкие сопли. – Дороти раздраженно закатила глаза.
– Ты знаешь, что будет.
– Знаю. Тебя это тоже убьет.
Только поэтому все мы молчим.