К моему облегчению, родственники, как неожиданно приехали, также внезапно начали собираться в дорогу. А всё почему, а потому что родители не привыкли делиться планами с дочерями.

Ира не была готова к такому повороту. Мы очень сблизились за эти дни, и я даже кое-что успела ей преподать, чтобы она правильно развивалась.

Тимофей Андреевич очень убедительно просил поработать и с техниками для целителей.

«Ваш вклад может спасти жизни!» — сказал верификатор. Я понимала, что давить он на меня не собирался, но я загружена до предела, и теперь экстренно пришлось что-то придумывать, чтобы успеть попробовать с сестрой.

Девушка высказала намерение остаться в поместье до конца лета, к ней присоединилась и Елизавета. Мелкая так вообще буйно отреагировала на сообщение о скором отъезде. А когда волнуется, перестаёт выговаривать букву «Р».

— Не тлоньте меня! — она, топнув ножкой, загородилась руками и никого к себе не подпускала. Смотрелось забавно, конечно. — Я сама могу о себе позаботиться, мне няньки не нужны! — на эти слова мамаша обвинительно посмотрела на меня. Но это не мои слова, так что обвинение беспочвенно. Но кого это волнует, когда нужно на кого-то повесить вину.

— Елизавета Фёдоровна, до замужества вы обязаны подчиняться воле родителей! — заявила Светлана Юрьевна, которая с каждым днём нахождения в этом доме теряла авторитет.

— Значит, плиеду в Ялославль и буду искать себе жениха! — девочка встала руки в боки.

— Лиза, — я подошла к ней и присев рядом взяла её руку. — Мама права, тебе придётся поехать под волю родителей. Но я думаю, тебе не запретят сюда приезжать пару раз в год, и я осенью к вам наведаюсь.

— Я хочу жить в этом доме! — сестрёнка не сдавалась и пыхтела как ёжик. — Здесь пахнет клубникой и пирожки вкусные, — неожиданно она захихикала. И я вздохнула с облегчением. Я помню, как она истерила, когда я уезжала из дома, не хотелось, чтобы её увозили под вопли.

— Если ты здесь останешься, я не смогу тебя поднять через месяц, — я тоже по-детски захихикала, намекая на то, что она увлекается выпечкой.

Елизавета обиженно оттопырила нижнюю губу и обняла меня.

— Я буду скучать, Катерина — душечка моя.

— Теперь не квашня? — я рассмеялась.

— Любимочка моя, душечка — Катюшечка! — мелкая пощипала меня за щёки.

— И я тебя люблю, сестрёнка, — прижала её к себе.

* * *

Семья покинула дом ближе к вечеру. Тётка затянула напутственную речь, взяв с них обещание приезжать почаще. Родители со мной сухо попрощались, а вот Ира долго держала меня за руку.

— Я тебе в письмах буду писать занятия, — пообещала я. — А ты мне обязательно описывай свои достижения и мысли, — сестра часто кивала, а у само́й слёзы текли.

Лиза тоже мочила мою юбку, молча попискивая, уткнувшись вбок. Я сама не удержалась и разревелась.

Тянуть было нельзя, и все погрузились в экипаж.

Странная я какая-то. Когда родные приехали, я злилась, а сейчас реву… Ладно, пора возвращаться к прежней жизни.

Две недели до бала и несколько дней до старта продажи духов. Завтра срочно нужно в Петровск! — с таким настроем я пошла к себе в комнату, нужно поработать.

* * *

Наконец-то свобода! Когда я выехала туманным утром из ворот, то захотелось крикнуть что-нибудь, но я затянула песню про коня…

Пела я её недолго, на ходу неудобно, да и направление движения пора менять, а лес любит тишину.

Вот ехала и была уверена, что Ярослав меня будет ждать на тропе. И когда увидела силуэт всадника в тумане, который здесь был значительно гуще, то прибавила хода.

— Вы, сударыня, заставляете меня тосковать, — при моём приближении парень спрыгнул с коня и поспешил ко мне навстречу.

Помог слезть с Луны и заключил меня в объятия.

— Прости, раньше не получилось. Сестры от меня не отходили, а потом занятия прибавились… Они уехали.

— Устала?

— Уже отдохнула. Пойдём? Ничего не видно, — я посмотрела на туман, который буквально клубами стелился между деревьями.

— Сейчас кое-что покажу, — Ярик хитро улыбнулся и, повернувшись к лесу, вытянул руки.

Туман начал расходиться, по направлению к лесу стал образовываться коридор.

— Ух! Ты научился закладывать направление потоков?

— Нет, пока только прямым воздействием, но с формой уже получается, — парень сделал из тумана сферу, потом подобие яйца. — Сложное не получается. Пока ждал тебя, потренировался. С водой раньше пробовал, тяжелее, но тоже кое-что выходит. А ты как, продвинулась?

— Не-а, боялась дома экспериментировать, хотя две служанки догадались, что во мне Разум проснулся, когда я сестру успокаивала. Не хочу породить страх. Вдруг, что не так сделаю, — да, была идея привлечь к тренировке ту же Нюру, но быстро отказалась от этой идеи.

— Правильно, на мне потренируешься.

— Надеюсь, переборю страх тебе навредить.

— Не навредишь. Ты же помнишь, я буду сопротивляться, — Ярослав рассмеялся.

До затона мы прошли по туманному коридору. Выглядело волшебно, Ярик всеми силами поддерживал атмосферу, закручивая в завитки молочные потоки.

— Не устал от такого объёма? — я окинула рукой пространство.

— Пока не чувствую. Я же твоей техникой пользуюсь, точками фиксирую направление и потом соединяю.

— А не пробовал очень медленно пустить поток и как ножницами отрезать от себя? — задала вопрос и задумалась, ведь я тоже так не делала. Изначально пыталась создать самостоятельный поток и ничего не получалось.

Ярослав остановился, туманные стены коридора потеряли плотность и стали сходиться. Парень что-то делал, я видела движение воздуха.

— Пока не получается, но я понял о чём ты, — он кивнул и опять появился коридор.

Над самим озером туман был не таким плотным или пока мы шли, просто чуть рассеялся от лучей солнца.

Трава на поляне была мокрая, но разве это проблема, когда со мной маг воздуха и воды.

Ярослав с нескрываемым удовольствием высушил небольшую площадку и расстелил плед. Это уже походило на ритуал, как и последующий приём пищи, словно семейный завтрак.

Сегодняшнее блюдо удивило — это был хорошо знакомый цыплёнок.

— Генри знаком с хозяином ресторана, который у вас в Устиновке кур покупает, и шантажом заставил продать ему несколько сырых тушек, — Ярик рассмеялся. — Попробуй его рецепт.

— А ещё он готовил его на гриле, сделанном в нашей деревне? — я рассмотрела корочку.

— Нет, в печи на вертеле.

Было, конечно, вкусно. Изыскано, можно сказать. Если моя курочка была деревенская, сочная, жирная и местами обугленная, что придавало ей особый колорит и дымный запах, то эта идеальная, но без изюминки.

— Тебе не понравилось? — удивился Ярослав.

— Слишком безупречно. Это как с человеком, вот всё в нём хорошо и внешность точёная, не придерёшься, и характер выше всяких похвал и говорит складно, но… тошнит.

Парень звонко рассмеялся.

— Ты бесподобна, Екатерина! Меня, конечно, не тошнит от его еды, — Ярик продолжал смеяться. — Но аналогия мне понравилась. Ты права, слишком… — парень задумался, даже губу начал кусать. — Я слишком зацикливаюсь… Нас учили держать всё под контролем, и это, как ни странно, сейчас мне мешает, — сменил тему. — Я привык к внешнему контролю и никак не могу понять, как управлять тем, что я даже не ощущаю.

— Мне помог цвет. Я немного написала… — я достала тетрадь из сумки.

Ярослав открыл и начал читать.

— Да, ты постоянно говоришь о визуализации. Но мне сложно понять… Вода, воздух, огонь… я вижу их текстуру, движения потоков, но Разум для меня всегда был непостижим. Хм, — парень криво улыбнулся. — Самое неприятное, я очень много изучил, но в понимании так и не продвинулся. Вся надежда на тебя, ангел мой.

— Сейчас доем идеальную курицу и приступим. Только не говори Генри…

— Ты ему потом сама поведаешь страшную тайну о его стряпне, — Ярик опять рассмеялся.

Мы закончили завтрак, вымыли руки и сели напротив друг друга.

— Не смотри на меня так, — я улыбнулась.

— Как? — парень потянулся ко мне и поцеловал.

— Так, Ярослав, соберитесь! — я оттолкнула его, облизав свои губы. Он продолжал смеяться глазами. — Сейчас я должна попытаться сделать тебе неприятно, чтобы ты захотел противостоять.

Смотря на его ребяческое настроение, не могла сосредоточиться. Совсем не хотелось делать ему гадости. Наоборот, хотелось коснуться лица, губ, запустить в волосы руки и наконец-то дать волю чувствам…

Не было никакого фиолетового облака, в какой-то момент я просто почувствовала прикосновение к парню, нежное, но будоражащее воображение.

— Катерина, ты что творишь…? — прохрипел Ярик. — Прекрати… я не выдержу… — моей шее коснулась рука и поползла ниже, довольно настойчиво, вторая уже обвила мою талию.

Я резко очнулась, поняла, что вошла в транс и довела парня до крайнего возбуждения. Он тяжело дышал и едва себя сдерживал.

Отодвинувшись, я встала и отошла, сама была на пределе. Ярослав тоже поднялся и пошёл к озеру.

Он умыл лицо, намочил волосы и продолжал стоять ко мне спиной.

— Пф-ф, никогда так не делай, пока мы не женаты! — он обернулся, желваки ходили на щеках. — Я мог сорваться, понимаешь⁈

— Прости. Я пойду, — направилась в лошади.

— Нет, — Ярик догнал меня и обнял. Он до сих пор дрожал от возбуждения, но руки не распускал. И я его успокоила. Сейчас это получилось легко, искорка метнулась к его голове.

— Спасибо, — он уткнулся носом мне в волосы. — Ведьмочка, — уже спокойно и с ухмылкой.

— Надеюсь, я тебя не приворожила. Ты себя нормально чувствуешь?

— Я твой танец постоянно вспоминаю, теперь это… Нет, душа моя, это не приворот, это запретное оружие, — Ярослав рассмеялся и отпустил меня. — Играя на таких струнах, женщина может подчинить любого мужчину. В тот момент я хотел сделать всё, что ты прикажешь, чтобы продолжить. Не знаю, что ты там затронула, но я ни о чём таком не слышал, хотя подобные техники могут скрывать… — он неожиданно громко захохотал. — Идиоты, — парень закрыл лицо руками и потёр. — Ты представляешь, что будет, если какой-то маг Разума овладеет такой техникой? Вернее, невеста какого-то монаршего наследника, сведёт его с ума от желания и станет крутить им как хочет. Да он на коленях будет ползать и хвостиком вилять как пёс.

— Ты преувеличиваешь. Должны быть способы защиты от ментального воздействия.

— Нет, душа моя. Ты не чувствовала, что со мной творилось, и я предполагаю, что это только начало… Чёрт! — ругнулся Ярик и отойдя встал ко мне спиной.

— Успокоить?

— Я сам. Безумие какое-то, — парень поднял лицо к небу и какое-то время молчал. — Ментальные артефакты и сама защита магов Разума срабатывает на защиту от пагубного воздействия. Я так глубоко не изучал, нет пока возможности, но знаю, что от такого точно не защитит.

— Но здесь тоже одурманивание, должны реагировать!

— Нет, это инстинкты. Мозг не может воспринимать влечение как вред. И это не приворот… Хотя мне ли судить, я с первого дня буквально одержим тобой.

— Я тебя не привораживала, — я надулась, как та же Лизка.

— Знаю. Прости, не хотел обидеть, просто рассуждаю. Я о том, что таким способом можно пробить любую ментальную защиту. Не знаю, на что ты там воздействовала, но если пустить такой короткий импульс, а затем саму атаку, то защита может не сработать.

— Хорошо, что нас Лев Яковлевич не слышит, — теперь я рассмеялась.

— Да, этому змею на такое даже намекать нельзя. Вообще никому нельзя рассказывать, что ты владеешь подобным оружием.

Дальнейшего занятия у нас не получилось. Ярослав не мог отвлечься от этой темы, и я сама в итоге ушла.

Ну что же. Так-то я была довольна результатом. Хотя сама в уязвимом положении, чуть не спровоцировала парня на секс, который мог иметь непредсказуемые результаты. Мозги были затуманены у обоих, но Ярик всё же нашёл в себе силы противостоять. Здесь могут быть две причины, он ставит мою неприкосновенность выше своих желаний, а это показывает его с очень хорошей стороны. Но может быть и вторая, он ошибается, мозг всё же поставил защиту, и это тоже прекрасно. Разбираться будем послезавтра, как раз страсти улягутся. Очень надеялась, что он не пойдёт выпускать пар на другой женщине.

Так, стоп, не думать об этом! — одёрнула я себя. — Не будет влюблённый человек шляться по бабам! — возможно, я идеализирую, но лучше буду так думать.

Возвращаемся к анализу самого дара… Странный у меня друид получается, с перекосом в менталиста. Меня немного волновал этот аспект, было чувство, что не всё так просто. Сдаётся мне, что, усиливая одну грань, я ослабляю остальные. Ну не может быть дар настолько имбовым, если выражаться игровым сленгом.

А чем мне это грозит? Тем, что появятся проблемы в той же магической генетике. Что мне остаётся? Раскачивать силы, нужно хотя бы остаться на этом уровне.

Данный вывод мне совсем не понравился. Хотя, если разобраться, я так погрязла в желании выйти замуж за Ярослава, что где-то подсознательно была готова к каким-то жертвам.

А ещё нужно предупредить своего жениха, что, раскачивая другие дары, он может ослабить основной, — я опять задумалась. Опять я что-то недопонимаю.

Так… Я остановилась и спешилась. Нашла удобное местечко и, присев на траву, начала писать, пока идёт поток мыслей. Хотя в этом случае рисовать.

Круг. Стала вспоминать, что видела на цветовой карте своего дара. За неимением с собой цветных карандашей просто заштриховала области разной плотностью. Ниже нарисовала то, что описал Ярик. И, как ни странно, отсутствие цветов прояснило ситуацию.

Парень мне и до этого рассказывал про чёткие границы между дарами, что мешали взаимодействию, но позволяли развивать самостоятельный дар. Сейчас у него граница размыта, но дары так и остались чистыми. Поэтому я продолжают увеличивать объём, и ему скорее всего не грозит ослабление основного дара.

У меня же, по сути, смесь с основным даром. Моё вместилище общее, и по-прежнему один дар, который я искажаю, пытаясь перетянуть то в одну, то в другую сторону. Отсюда сложность применения и усталость от использования граней, потому что уходят силы на временную изоляцию.

И что мне делать? Развивать Разум в ущерб остальному? А у меня есть выбор?

— Пф-ф, — так же, как и Ярослав, посмотрела в небо, чтобы привести мысли в порядок.

Стало грустно, казалось, я предаю саму себя в угоду хотелкам. Но я прежде всего женщина и хочу счастья. Дар у меня никто не отбирает, буду развивать понемногу, может, и найду способ отсоединить.

Покачала головой. Нет. Тогда я перестану быть друидом.

Ладно, хватит себя мучить, у меня поездка в Петровск по плану.

Когда я подъезжала к усадьбе, увидела стоящую у ворот повозку. Притормозив, присмотрелась, это точно не Александр. Во-первых, он, как и другие визитёры, практически всегда заезжают во двор. Во-вторых, простовата повозочка, похоже на те, что используют извозчики, а мой злосчастный ухажёр арендует где-то.

Из калитки вышел крупный мужик, нервно постучал по сапогу свёрнутой плёткой и пошёл осматривать колёса.

Явно меня ждёт.

Я направила Луну к воротам.

— По какому делу, сударь? — я спешилась. Да, рядом с этим громилой я казалась мелкой, но в данном случае не размеры рулят.

— Ваше сиятельство, — мужчина склонился в три погибели, — Честь имею представиться: Иван Аристархович Сыроваров, управляющий имением господина Сергея Алексеевича Мирного. По его просьбе прибыл, чтобы почтительнейше просить вас оказать содействие в работе с племенным поголовьем. Господин Мирный высоко ценит ваш дар и полагает, что именно ваше участие позволит вывести лошадей редкого качества. О вознаграждении и сроках он велел мне говорить с вами особо, — визитёр продолжал стоять в согнутом состоянии, но периодически переводил взгляд на мою Луну. Да, лошадка у меня была на загляденье, я убрала у неё всю шелуху. Грива белоснежная, серая шерсть стала буквально мраморная и красиво переливалась на солнце, да и само тело отдавало породистостью и статью.

А я вот задумалась, имею ли я нужду в подобной работе?

— Я так поняла, вы знакомы с моей работой? — пригласив гостя во двор, я повела его за коровник, там организовали небольшой выпас для Геракла.

Он, посматривая на павлиньих кур, кивнул с улыбкой.

— Да, у господина Астахова телята очень хороши. Только мы лошадей разводим, конезавод у Сергея Алексеевича, — повторил направленность, но я и в первый раз расслышала.

Мы подошли к Гераклу, он как раз уплетал траву, которую для него накосили. Ел он очень много, и в загоне трава просто не успевала отрастать.

— Красавец! — восхитился Иван Аристархович.

— Цену вы знаете? — всё же решила взяться за дело, заодно проверить, просел основной дар или нет.

— Тысяча за три головы.

— Вас ввели в заблуждение, — я хмыкнула. — Астаховы — добрые друзья моей тётушки, поэтому я пошла на уступки. Для остальных полторы тысячи за три головы, за меньшее я не возьмусь.

— Госпожа, вы меня без ножа режете! — мужчина показательно схватился за сердце. — Я едва уговорил Сергея Алексеевича на такие траты… Будьте милостивы, Екатерина Фёдоровна!

— Если пришлось уговаривать, значит, не больно надо. Не смею вас задерживать, — быстрым шагом направилась к дому.

Меня никто не окрикнул. Кума с воза, как говорится… Не больно и надо!