Сегодня был особенный день, и не только потому, что православный праздник, я готовлюсь показать людям результаты своей работы. И публика будет более чем благодарная. Я повезу клубнику в церковь, детям прихожан.

Вчера мы её аккуратно собрали в лукошки килограмма по полтора. Получилось вроде немало для первого раза, аж восемь штук с хвостиком, хвостик мы съели с Вероникой и служанками.

Я срезала семь благоухающих красных роз. У них уже лопнули бутоны и появилась небольшая маслянистость лепестков, это напомнило мне, что я до сих пор не придумала механизм сбора масла напрямую из цветка. Всё откладывала в надежде, что идея придёт сама. Но по возвращении нужно будет серьёзно об этом подумать.

Варвара Александровна вчера с радостью согласилась поехать в церковь — Вербное же. Но утром возникла проблема с подъёмом старушки, отвыкла она рано вставать, к тому же забыла о вчерашнем решении, заверив, что на Пасху обязательно поедем.

Но я не могла ехать одна, мне нужно было прикрытие, поэтому растолкала тётку и оставила служанкам её одевать.

Меня порядком потряхивало от волнения, и я уже сама искала причину не поехать. Это желание усиливала Вероника, которая наотрез отказалась ехать в церковь. Копаться в очередных душевных тайнах помощницы, я не собиралась, но страх на лице видела, он очень чётко откликался в моих чувствах. Моя компаньонка полна подводных камней. Даже не буду пускаться в домыслы, всё может быть просто, а я навешу ей ярлык смертных грехов.

Клубника с цветами и веточками вербы была загружена в экипаж, и оставалось дождаться только Варвару Александровну.

Церковь находилась в соседнем имении, оно было значительно больше нашего, и деревня, та самая Лукьянова, отличалась зажиточностью. Самое странное, что хозяин не был дворянином, просто успешный хозяин.

Приход перетянул на себя всю округу и, по словам Нюры, там сегодня, может быть, как минимум пара сотен человек. Это радовало, был шанс затеряться.

Тётка вышла недовольная, зыркнула на меня и при помощи Гришки залезла в экипаж. Как только она уселась, я дала Прохору команду трогать.

Ночью был дождь и дорогу немного развезло, поэтому мы ехали тихо, но поспеть к началу службы должны, конюший заверил в этом.

Когда мы проехали поворот к лесу, я вздохнула. Я уже соскучилась по Ярославу.

Путь был довольно долгим, добирались почти час. То, что мы уже близко, стало понятно по количеству людей нарядно одетых и с букетиками вербы в руках.

Нас пропускали, люди просто отходили в стороны и кланялись, ну да, положено так, знать едет.

Видела я и знакомые лица, которые к поклону ещё и улыбку добавляли.

Подъехали к церкви мы как раз к моменту, когда по округе стал раздаваться праздничный колокольный звон, который подстегнул прихожан, и они ускорились.

Довольно большая церковь, деревянная, вокруг кованый забор, над входом какая-то икона.

Мы подъехали довольно близко. С Прохором помогли Варваре Александровне вылезти и, когда я вернулась в экипаж, поняла, что сама, даже с помощью конюшего клубнику не унесу. Лукошки довольно большие и если брать по два в руку, то ягода помнётся. Но он у меня сообразительный работник, уже подцепил пару парней и подвёл их к повозке.

Я дала им по два лукошка. Прохор глянул на это дело и подозвал девушку, которая как загипнотизированная смотрела на клубнику.

В общем, мне остались только цветы и тётка, которая уже куда-то намылилась. Она увидела знакомых и уже приветственно кланялась пожилой паре. Я подошла к ним и представилась. Шёпотом. Голос после вчерашнего события не до конца восстановился, хотя Нюра очень постаралась. Когда она дала какую-то настойку, очень вкусную между прочим, на меду, я глубоко задумалась, что хорошо бы и её рецепты взять в оборот, ведь они реально волшебные.

Обменялись любезностями и пошли в храм.

Когда подошли к просящим милостыню, Варвара Александровна повернулась ко мне, требовательно протянула руку и поманила пальцами, мол, денег дай. Я предвидела это, поэтому озаботилась мелочью. Собирала её буквально по всему дому, я не знала, сколько здесь будет людей.

Пять человек. Тётка переходила между ними, и я протягивала ей нужную сумму. Решила не мелочиться, дала каждому по рублю.

Заметила, что я привлекала очень много внимания и не только потому, что баронесса, но и потому что новый человек. Ещё казалось, что меня знают всё, в простых кругах слава обо мне ползёт, и судя по взглядам, положительная.

Варвара Александровна шествовала, опираясь на трость, я плелась за ней, источая клубнично-розовый аромат, который и на улице ощущался. Когда розы распустятся в оранжереи, запах расползётся во все стороны, и моё поместье можно будет легко по нему найти. Эта мысль вызвала улыбку.

Тётя сразу пошла куда-то вглубь и встала буквально у самого алтаря. Я спохватилась, что забыла отдать розы и, пробираясь через толпу, пошла искать стол, куда поставили мою клубнику. Там уже собралась детвора, и какая-то женщина тихо их отгоняла. Но буквально перед моим носом вынырнула крепкая старушка небольшого роста и стала раздавать распоряжения. Потом резко повернулась ко мне и, поведя носом, улыбнулась.

— С праздником, сударыня! Вы, наверное, Екатерина Фёдоровна? Ой, какая красота, благоухание! Спасибо за клубнику, во славу Божью! — буквально пропела женщина и чуть поклонилась. Это не старушка, просто смутили глубокие морщины в уголках глаз. Или она любит улыбаться, или часто щурится. — Меня Мария зовут, я жена настоятеля, отца Анатолия.

— С праздником! Простите, голос сорвала, — шёпотом ответила я, показывая на горло, и передала розы. Женщина кивнула и взяла цветы. — Они масленичные, так что не пугайтесь, когда откроются бутоны, может масло течь, — на всякий случай предупредила.

— Ох, благоухание! Сейчас найдём куда поставить. Выздоравливайте, Екатерина Фёдоровна! — матушка ушла, а я направилась к тётке.

Варвары Александровны я не обнаружила и испугалась. Куда моя полоумная тётка свинтила? Увидела её стоящей в какой-то очереди, с облегчением выдохнула и направилась к ней.

Когда подошла и подала ей локоть, чтобы она взялась, поняла, что она стоит на исповедь. Ноги стали вытными, и я почувствовала, как кровь отхлынула от лица и независимо от моего желания потекли слёзы.

Очередь проходила быстро, а я искала способ, как уйти.

Сейчас отправлю тётю и отойду, — настраивала я себя.

Когда очередная прихожанка отошла от батюшки, родственница отпустила мою руку и пошла твёрдой походкой. Я же повернулась к очереди сзади и поняла, что не могу уйти, меня не поймут. Женщины за мной поклонились, а в глазах было столько радости, что я опять не смогла сдержать слёзы.

Варвара Александровна ушла, а я не могла сделать и шага, но отец Анатолий ждал, и я на негнущихся ногах подошла, затапливая платье слезами.

— Как зовут?

— Екатерина.

Священник указал на крест и Евангелие, лежавшие на специальной подставке, укрытой зелёной тканью; я, перекрестившись, поцеловала их и нагнулась, как это делали другие. Слёзы давили меня, я не могла молвить и слова. Отец Анатолий накрыл меня частью своего облачения, перекрестив что-то сказал и убрал.

— К причастию готовилась?

Врать я не собиралась, поэтому, продолжая реветь, помотала головой.

— Вижу твоё искреннее покаяние — приступай со страхом Божиим и верою.

Неожиданно я почувствовала, что слёзы высохли и стало так хорошо, что я улыбнулась и, получив благословение, отошла.

Всю службу улыбка не сходила у меня с лица, я не верила, что меня простили, вот так просто, не требуя слов. Слёзы текли, но это были слёзы радости.

После службы Варвару Александровну пришлось вести под руку. Она стояла солдатиком всю службу, а когда мы направились на выход, силы покинули её. Пока мы шли, мне от многих пришлось выслушать благодарность за возрождённый родник, были и мои деревенские, которые тоже хотели поздравить меня с праздником.

У самого экипажа, когда мы уже загрузили уставшую тётку, ко мне подошёл Сергей Игнатьевич Афанасьев. Тоже поздравил с праздником и напомнил о нашей договорённости по поводу обработке телят.

Честно сказать, я вздохнула с облегчением и назначила на вторник после обеда, утро у меня сейчас всегда занято.

Обратно ехали тихо, потому что родственница уснула, примостила её голову себе на плечо и всю дорогу придерживала.

От пережитого напряжения я тоже вымоталась и несмотря на то, что не ела с утра, сразу пошла в опочивальню.

Не знаю, сколько я спала, но проснулась от голода, желудок свело.

Спустилась на кухню, меня немного пошатывало от слабости, ведь последний раз я ела на ужин и то, что-то постное, так тётка распорядилась, хотя пост не я ни она не держали. Я даже не задумывалась, а она забывала.

Нюра не стала отправлять меня в столовую, усадила за стол на кухне и быстро начала накрывать. Рагу, кусок варёной курицы, пирожки, пучок зелени, кружка кваса. Я не дождалась, пока она всё выставит, и сразу начала есть.

Кухарка села напротив, и стала смотреть на меня странным взглядом, словно выискивая что-то.

— Что случилось? — прошептала я.

— Вчера на озере слышали песню. Несколько человек говорили, что женщина пела, казалось, голос шёл от самого озера. Потом запело и само озеро, вода забурлила. Зверьё странно себя вело, шло к воде, и рыба выскакивала, словно плясала, — я слышала и качала головой. Вот же напридумывают. И слухи уже не остановить. — Это вы пели?

— Да, я пела, но никто не шёл к воде, и рыба не плясала, я бы заметила, — ну да, Луна как стояла морда к морде с Зевсом, так и продолжали миловаться. — И вообще, лучше никому не говори, что это я.

— Так больше некому, так все говорят, Екатерина Фёдоровна — наша благодетельница, озеру пела!

— Что ещё говорят?

— Благодарят, что детей порадовали клубникой. А в храме какое благоухание от роз, что уходить не хотелось.

— Сорви и поставь у себя в комнате, — я хмыкнула.

— Я лучше потом чай с лепестками сделаю, — улыбнулась Нюра.

Пришла известность откуда не ждали. Вот это я поорала песенку для своего любимого… Анализируя вчерашнее происшествие, было немного страшно. Это сколько энергии я через себя провела, чтобы огромное озеро запело. Да, я помнила, что сказал Ярослав, у него мурашки побежали и уши заложило. Какова природа этого звука? Хотя не исключено, что это энергетическая волна его произвела и мой голос просто наложился.

Ладно, вряд ли я узнаю точно, поэтому нечего голову ломать.

Спросила про состояние Варвары Александровны. Тётка в отличие от меня после храма хорошо поела, немного поспала и уже проснулась. Сидит, книжку читает у себя.

Вот и отлично, а то я испугалась, что поплохеет старушке.

* * *

Утром я поняла, что все домочадцы знают о моём пении на озере. Не факт, что Нюра разболтала, но могли просто сопоставить сорвавшийся голос и странное пение в лесу. Улыбались все, даже Гришка, который вечно ходил смурной.

Странное дело, но и Прохор сегодня не смотрел на меня с упрёком, теперь мои отлучки были оправданы в его глазах. Не удивлюсь, что он и версию с ухажёром исключил. А это было бы отлично, а то смотрит на меня как на преступницу.

Взяв своего рыжего защитника, поехала на озеро. Свернула раньше, поехала тем путём, которым разок ездила. Было чувство, что могу на кого-то натолкнуться, ведь после этих слухов появиться ещё одна волна любопытных.

Ярослав меня уже ждал, я, пустив свою паутину вперёд ощупала своего любимого. Сегодня он стоял спокойно. Оживился, когда я подходила и, как только я вышла из кустов, он схватил меня в объятия.

— Я тебя словно вечность не видел, солнышко моё!

— Ну да, я пока не птичка, — прохрипела со смешком.

— И не нужно, я уже боюсь твоего пения. Я не переживу, если с тобой что-нибудь произойдёт, — я чуть не утонула в его глазах, полных любви. — Слышала, что говорят? — парень ухмыльнулся.

— И до тебя дошли слухи? — я хмыкнула. — Нагородили небылиц про поющее озеро и пляшущую рыбу.

— И вода светилась и кипела, — Ярослав рассмеялся. — Как вечером приехал, так в доме наслушался. Родители в Саратове до Пасхи остались… Я просто сбежал вчера после обеда.

— А если будут вопросы?

— Не будут, я не маленький мальчик. Я кувшинки привёз, десять корней накопали. Потом ещё привезу, — парень указал на Зевса, возле которого лежали два мокрых мешка.

— Да хватит. Всё равно придётся долго ждать разрастания, я не могу вмешиваться в дикую природу и менять виды под свои желания. Так что посажу здесь несколько корней и в месте впадения ручья от родника в озеро. Спасибо, любимый, — я сама поцеловала парня.

Ярослав задумался, глядя на меня.

— Мне хочется понять твой дар, ведь я практически ничего о нём не знаю. Только то, что мы проходили в университете, да из общения с нашим садовником-управителем. Но практически ничего общего не нахожу.

— Рассказывать слишком много, я тебе лучше завтра записи моей деятельности привезу. У меня гениальная помощница, которая прекрасно всё записывает. Только не проси сделать копию, а то она меня придушит, — я тихо рассмеялась. Ну да, ей для Льва Яковлевича ещё делать, бедная моя девочка.

— Хорошо, наберусь терпения. А сейчас давай здесь посадим кувшинки, — Ярик начал снимать сапоги.

— Ты сам решил сажать? — была удивлена.

— Конечно. Не тебе же в холодную воду лезть. Хотя я бы не отказался ещё раз мою русалочку вытащить, приятная была ноша, — Ярослав застыл с сапогом в руке, взгляд стал с поволокой. Он прикрыл глаза и помотал головой. — Дай Бог мне терпения! Как же мне хочется назвать тебя женой!

Очень надеялась, что парень не путает страсть обладания с любовью. Ведь то, что он нежен со мной, ни о чём не говорит. Может, его запретный плод возбуждает и моя таинственность. Мы, по сути, общаемся в своём закрытом мирке, и когда выйдем в свет, сможет ли он противостоять давлению общества?

Но не буду заглядывать в будущее. Жизнь — непредсказуемая штука. Знаю одно, иллюзий о дальнейших событиях я не должна испытывать. Нужно готовиться к худшему сценарию. Не хотелось думать о таком, глядя на светящиеся глаза Ярика, но я реалистка.

Парень снял обувь, закатал брюки и взялся за мешок.

— Чёрт! Прости… лопаты нет.

Я хмыкнула и пошла к Луне, вернулась со своей лопаткой.

— Ух, какая запасливая.

— Нам, друидам, положено, — я улыбнулась.

— Друидам? — удивление в голосе. — Это же что-то из сказок?

— Сказки не рождаются на ровном месте. И такое название больше отражает сущность моего дара. Я друид, а не управитель! — захотелось ввести новое название.

— Хорошо, госпожа друид, приказывайте своему верному рабу, — он пощупал воду ногой. — Уже прогреваться начала.

— Это у берега, — я подошла и глянула на воду, которая сегодня особенно ярко отражала утреннее небо.

Присев на корточки, я поняла причину такой зеркальности, озеро стало чище, прозрачней, словно взвесь осела.

— Что не так? — Ярик сел рядом.

Я засунула руку в воду и поболтала ей. Выходит, я волной энергии оздоровила озеро?

— Вода как родниковая, чистая, — парень сам ответил на свой вопрос и в шоке посмотрел на меня. — Ты кто, дорогая моя?

— Друид, я же сказала.

— А теперь расскажи, что произошло, как можно проще, чтобы и до тупого дошло.

И я рассказала свою версию. Про источник, который пока не восстановился, и вряд ли в полной мере будет таким сильным, ведь он теперь поменял плоскость, и энергия идёт прямо в озеро. Я увидела изменившийся угол. Про волну, которая ушла через меня и накрыла озеро, наверное, она и родила тот звук.

— Скорей всего я как-то уничтожила заразу в озере, и оно быстро начало выздоравливать.

— Во всём… — Ярик не задавал вопрос, он, видно, пытался понять. — Не делай так больше, ты могла погибнуть! — опять о своём.

— Знаю я, хватит об этом. Я вообще не хочу, чтобы меня связывали с этим событием. Это для деревенских — чудо, а для людей науки может послужить сигналом разобраться в случившемся.

— Не поверят, будь уверена, — парень хмыкнул. — Даже я, наблюдавший своими глазами не верю. Хотя скорей не понимаю, как можно оперировать таким объёмом энергии? Если стихийник постигнет такую возможность, то он может уничтожить целую армию в одиночку.

— Вам повезло, что я мастер по растениям и зверушкам, — я нервно хохотнула.

— Нужно придумать версию возникновения того звука, чтобы была понятна научным деятелям, и внедрить её, пока они не добрались до тебя. Может, совсем интереса не возникнет.

Я улыбнулась Ярику, наконец-то он начал думать масштабно.

— Да, согласна, нужно придумать. А проще приплести наш родник. Мы же очищали его, значит, есть вероятность, что под землёй могли произойти сдвижки, которые и издали этот звук, а он невероятным образом слились с моим пением.

— Умничка! — парень поцеловал меня. — Какая у меня умная невеста, сам себе завидую, — хохотнул и предложил продолжить дело с кувшинками.

Сегодня я сильно задержалась с парнем, он не хотел меня отпускать. Быстро посадили четыре корня растений и долго болтали, по большей степени о моей работе. Ярик всерьёз решил углубиться в её изучение, мотивируя тем, что это может пригодиться в беседе с отцом.

Уйти получилось, только сославшись на голод. Да, что-то я со вчерашнего дня ем за двоих, видно, и себя истощила.