Возвращение наверх после такого забега было тем еще испытанием. Каждая мышца ныла, суставы отзывались тупой болью при малейшем движении, а дыхание сбивалось даже на ровных участках пути. Смею уверить, что ничего общего с преодолением хитроумных дварфийских ловушек и уж тем более с битвой против лавового змея этот подъем не имел. Мягко говоря, это была изнурительная, монотонная и болезненная прогулка.

Кусок скрижали, покрытый резьбой, который изначально не казался таким уж неподъемным, с каждой пройденной сотней метров словно добирал дополнительного веса, оттягивая руки. Бойцы шли молча, тяжело переставляя ноги. Никто не жаловался, но по их сгорбленным спинам и частому дыханию было видно, что предел физической выносливости близок. Шая двигалась чуть впереди, непривычно шаркая подошвами.

Мы миновали узкие коридоры, поднялись по бесконечной винтовой лестнице, где воздух становился все прохладнее, и, наконец, вышли обратно в заброшенный зал банка. Ряды пустых кассовых стоек показались мне едва ли не самым уютным местом на планете.

По крайней мере они не пытались нас раздавить, сжечь или проткнуть ржавыми шипами.

Пройдя через огромный терминал, мы вышли к краю эстакады, где нас ждал микроавтобус.

— И как дальше? — спросил я, волоча ноги по каменным плитам.

— Да так же, как и приехали. У нас не шибко много вариантов, — тяжело дыша, ответил Даграль. Он остановился, оперся на древко и шумно выдохнул, утирая пот с грязного лица. — Ох и староват я стал для таких приключений… — пробурчал он себе под нос.

Командир группы кивнул бойцу-водителю, и он тут же забрался в кабину и завел мотор. Микроавтобус медленно заехал на центр металлической площадки, остановившись точно между фиксирующими упорами.

Мы всей группой потянулись следом, забираясь на платформу и рассаживаясь по местам в салоне машины. Солдаты откидывались на спинки кресел, стягивая шлемы и разгрузочные жилеты, бросая оружие в ноги. Я положил скрижаль на соседнее сиденье, пристегнув ее ремнем безопасности чисто на автоматизме, и вытянул гудящие ноги.

Даграль зашел на платформу последним. Старый дварф подошел к громоздкому пульту управления, откинул крышку панели и принялся переключать тумблеры и дергать рычаги. Вновь раздался лязг. Механизмы пришли в движение, листы по краям площадки поползли вверх, смыкаясь над нами и образуя аэродинамический короб.

Прогремев железом, Даграль подошел к двери микроавтобуса, с трудом залез в салон, бросил секиру на пол и грузно уселся на ближайшее свободное кресло. Стянув с головы шлем, он положил его на колени, тяжело откинулся на подголовник и прикрыл глаз.

— А это… — Шая озадаченно посмотрела на дварфа, переведя взгляд с него на закрытую железную стену капсулы прямо по курсу. — Управлять кто будет?

— Само доедет. Я поставил на автопилот, — ровно ответил бывший старейшина, даже не открывая глаза.

— Автопилот? — теперь уже удивленно спросил я, выпрямляясь в кресле. — А зачем ты тогда в прошлый раз у руля стоял?

— Затем, чтоб ты спросил, Виктор, — буркнул дварф с нескрываемым раздражением уставшего существа, которого отвлекают от отдыха. — Автопилот не ездит на таких скоростях. Можете все расслабиться, поездка в неспешном темпе займет у нас побольше времени, успеете вздремнуть, чего вам и советую.

Едва он договорил, платформа под нами дернулась. Сработали магнитные толкатели, и капсула плавно покатилась в обратном направлении, унося нас прочь из подземных глубин.

В этот раз мы не переходили звуковой барьер, платформа шла с равномерным гулом, слегка покачиваясь на монорельсе, убаюкивая измученную нервную систему.

Я закрыл глаза, планируя просто немного полежать в тишине, но сознание отключилось мгновенно.

Очнулся я от того, что раздался громкий пневматический выдох, платформа остановилась, и стальные лист начали со скрипом расходиться в стороны, втягиваясь в пазы днища. В окна микроавтобуса ударил тусклый свет фар.

Путь в неспешном автоматическом режиме занял навскидку часов пять-шесть реального времени. Мы находились в самой первой каверне, куда заехали с поверхности по длинному пандусу.

Организм, несмотря на неудобную позу в автобусном кресле, успел немного восстановиться. Мышцы все еще протестовали против любых движений, но голова стала яснее.

Водитель запустил двигатель, машина съехала с магнитной платформы и, вскоре выехала на просвет скалы прямо на плато Заилийского Алатау.

На улице вечерело. Небо было затянуто плотной пеленой серых туч. Поездка по разбитому горному серпантину вниз к Алматы показалась сущим пустяком. Если по пути сюда водитель вжимался в руль, рискуя сорваться в пропасть, то теперь вся группа смотрела на километровую высоту в окна абсолютно безучастно. После того, как мы прыгали по невидимым плитам над морем раскаленной лавы, обычный гравийный обрыв вызывал лишь скуку.

Бизнес-джет в аэропорту стоял на полосе полностью готовый к вылету. Мы оперативно перегрузили снаряжение, я бережно забрал скрижаль, завернув ее в плотную куртку одного из бойцов, и мы поднялись на борт.

Перелет в Москву прошел так же гладко. Мы расположились в мягких креслах салона, стюард молча принес горячий кофе и бутерброды, которые были уничтожены отрядом за считанные минуты. Даграль сжевал предложенную еду, запил ее кофе, недовольно поморщившись на непривычный вкус человеческого напитка, и снова задремал. Я сидел рядом с Шаей. Эльфийка выглядела изрядно помятой, но живой, ее резерв явно уже начал восполняться.

Когда шасси бизнес-джета коснулись полосы правительственного аэропорта в столице, за окном была глубокая ночь. Нас ожидала та же процедура: встреча, бронированный кортеж и спуск под землю на техническом лифте.

Едва микроавтобус затормозил в гаражном отсеке бункера, и мы начали выходить наружу, к нам строевым шагом подошел дежурный офицер связи, держа в руках телефон.

— Граф Громов, — обратился он, протягивая трубку. — Вас ожидают.

Я стянул пыльную перчатку, приложив динамик к уху.

— Громов слушает.

— Рад слышать, что вы и ваша компания остались живы, Виктор Андреевич, — раздался спокойный голос Императора. В его словах было слышно легкое, но вполне искреннее облегчение. Едва ли монарх каждую минуту проверял статус нашей автономной вылазки, но потерю такой группы он точно не хотел бы записывать в сводки. — Удалось ли достать скрижаль? — перешел к делу Император.

— Все прошло успешно, Ваше Величество, — ответил я, глядя, как один из оперативников аккуратно выносит завернутый в ткань артефакт из салона. — Не без сюрпризов местной архитектуры, но скрижаль у нас. Мы уже на объекте, выгружаемся.

— Хорошо, — голос Федора II стал чуть более оживленным. — Мы здесь тоже не сидели сложа руки и как раз кое-что накопали насчет скрижали, которую передавали людям. Думаю, вам понравится эта информация.

Я прикрыл глаза. В памяти все еще стояла невыносимая удушливая жара, запах серы, осыпающийся многотонный каменный потолок и огромная морда лавового змея, плюющегося жидким огнем. Я вспомнил, как висел над трехсотметровой пропастью, удерживая эльфийку за руку на невидимой платформе.

— Ваше Величество, — произнес я. — После недавних приключений меня уже ничем не удивить.

Император коротко, почти беззвучно хмыкнул в трубку, оценив мой тон.

— Отдыхайте, граф. Сдайте артефакт в безопасный блок. Жду вас в переговорной, как только приведете себя в порядок.

Я отдал телефон офицеру, забрал у бойца тяжелый сверток со скрижалью и кивнул остальной группе.

До бункера, в жилой сектор, мы добрались без задержек.

Я сдал тяжелый сверток со скрижалью дежурному офицеру для помещения в безопасный блок и сразу же направился в санитарный узел. Снять с себя форму было невероятно приятно. Ткань стояла колом от засохшего пота, пыли и насквозь пропахла серой.

Под горячим душем я простоял не менее получаса, смывая с себя въевшуюся грязь. Вода приятно массировала ноющие плечи и правую руку, которую едва не вырвало из сустава, когда я удерживал Шаю над пропастью.

Вытеревшись насухо, я натянул чистые спортивные штаны и футболку, заранее подготовленные для меня персоналом, и вернулся к себе в комнату. Едва за мной закрылась дверь, я рухнул спиной на матрас. Кровать показалась невероятно мягкой. Я закрыл глаза, рассчитывая моментально провалиться в глубокий сон.

Тихий стук в дверь заставил меня открыть глаза.

— Могу войти? — раздался из коридора голос Шаи.

— Конечно, — ответил я, приподнимаясь на локтях. Интересно, чего ей не спится после таких приключений? Я вот уже одним глазом практически отрубился.

Ручка опустилась, и эльфийка шагнула внутрь. Она тоже успела привести себя в порядок. Влажные волосы рассыпались по плечам, а вместо штурмовой экипировки на ней был мягкий темный свитер и простые брюки. Шая вошла и закрыла за собой дверь, до упора повернув внутреннюю защелку замка.

Она подошла к кровати и села рядом. Нам не нужно было ничего обсуждать: ни древние ловушки, ни лавового голема, ни то, насколько близко мы подошли к гибели. Это все осталось там, глубоко под землей.

Несмотря на изматывающий марш-бросок и колоссальную усталость, накопившуюся за прошедшие сутки, и простое осознание того, что мы выжили, сделали свое дело.

Сил хватило не только на то, чтобы просто уснуть рядом, но и на то, чтобы в полной мере насладиться взаимным обществом наедине друг с другом в чистоте. В этой комнате на какое-то время исчезла необходимость спасать мир или бежать от катаклизмов.

Утром я проснулся от того, что в комнате загорелся приглушенный свет. Организм, на удивление, чувствовал себя восстановившимся, вчерашняя мышечная боль притупилась. Шая уже была на ногах и спокойно одевалась.

Мы вместе вышли в коридор и направились в столовую бункера. В этот ранний час там было почти пусто. Взяв подносы с завтраком и кофе, мы заняли один из свободных столов в углу, где молча позавтракали, после чего отнесли разносы с пустыми тарелками и отправились дальше по коридору, где коротко попрощались у жилого блока.

— До вечера, — сказал я.

— До вечера, — она поцеловала меня в щеку, после чего отправилась по своим делам.

Я одернул футболку, сделал глубокий вдох, настраивая мозг на рабочий лад, и быстрым шагом направился по коридорам комплекса к правительственной переговорной. Император и его подчиненные уже ждали меня, и мне было крайне интересно узнать, что именно им удалось раскопать в архивах за то время, пока мы лазили по горам.

Двери отворились, впуская меня внутрь.

В этот раз состав за столом был полным. Помимо Императора Федора II, главы тайной полиции и министра внутренних дел, на своем месте по правую руку от монарха сидел архиепископ Игнатиус. Глава Инквизиции выглядел уставшим, под его глазами залегли темные круги, выдающие долгие часы, проведенные среди пыльных архивов.

Я остановился в паре шагов от стола, ожидая, пока двери за моей спиной закроются.

— Рад видеть вас живым и невредимым, Виктор Андреевич, — размеренным тоном произнес Император, прерывая тишину кабинета.

Услышав формулировку, я рефлекторно повел правым плечом. Связки все еще протестовали против любых резких движений. Ну да. Почти невредимым.

Федор II, обладающий невероятно развитой наблюдательностью, безошибочно считал мое состояние, окинув взглядом помятую фигуру, и явно заметив и скованность в плече, и общую физическую измотанность, которую не удалось до конца смыть даже под горячим душем.

— Присаживайтесь, граф. В ногах правды нет, — Император указал на свободное кресло напротив.

Я не стал строить из себя железного человека или изображать армейскую выправку. Отодвинув стул, я с облегчением опустился на мягкое сиденье, положив руки на подлокотники.

— Благодарю, Ваше Величество, — ответил я, устраиваясь поудобнее. — Вы говорили, что удалось найти информацию по скрижали?

Император взял со стола пульт и нажал клавишу. Настенный монитор мигнул, выводя на экран оцифрованные копии каких-то невероятно древних рукописей. Листы были исписаны убористым, витиеватым почерком, местами текст прерывался схематичными рисунками.

Затем Федор II перевел взгляд на главу Инквизиции, передавая ему слово.

— Благодаря вашим стараниям и добытой у дварфов информации, Виктор Андреевич, нам удалось кардинально сузить поле поисков, — заговорил архиепископ Игнатиус. Его голос слегка скрипел от усталости. — Зная, что мы ищем конкретный артефакт, переданный роду людскому, мы подняли самые закрытые сектора наших библиотек. И, почитав архивы наших коллег, которые ходили по этой земле веков эдак пять назад, сопоставив маршруты древних правителей и места возведения монументальных хранилищ того времени, мы пришли к выводу, что скрижаль, доставшаяся людям, находится…

Игнатиус сделал откровенно театральную паузу, выдерживая интригу. Меня всегда раздражала эта манера нагонять тумана там, где нужны сухие факты, но я промолчал.

— В Египте, — закончил архиепископ.

Я медленно моргнул, переваривая услышанное. Египет. То есть наши предки не придумали ничего умнее, чем увезти кусок камня, способный спасти мир, на другой континент.

— Дайте угадаю, — я скептически приподнял бровь, глядя на Игнатиуса. — Где-то в пустыне, посреди зыбучих песков, глубоко под землей, там, где солнца белого не видать?

— Почти, — Игнатиус абсолютно серьезно покивал, ничуть не смутившись моего сарказма. — Локация действительно труднодоступная и скрыта под многометровым слоем песка и породы. Но есть и хорошие новости. Мы уже связались с египетскими властями, описали им ситуацию в общих чертах, и, учитывая глобальный масштаб катаклизма, они готовы содействовать нам самым активным образом.

Я откинулся на спинку кресла.

Вот как. Интересно девки пляшут. Когда нам потребовалось попасть в соседний Китай или Непал, чтобы пробраться на Эверест, местная дипломатия схватилась за голову, признав это геополитическим тупиком. Пришлось лезть под землю и нестись на ржавой вагонетке сквозь мантию планеты в компании сумасшедшего деда-дварфа. А египтяне, значит, оказались куда сговорчивее и без проблем открыли двери.

В голове невольно промелькнула мысль: а есть ли у Даграля тайные ходы до самого Каира? Ветка подземного монорельса под дном Средиземного моря? Нужно будет на досуге спросить у старика ради интереса.

— Так все же… — настоял я, возвращая разговор в практическое русло. — Где конкретно спрятали скрижаль? Вы сказали «почти в песках».

— У нас есть определенный квадрант, вычисленный по старым координатам, — пояснил Игнатиус, выводя на экран спутниковую карту пустынной местности, поверх которой был наложен красный квадрат сетки. — В ближайшее время там, под охраной египетских военных и наших специалистов, начнутся масштабные раскопки. Нужно снять огромный пласт породы, чтобы добраться до входа в древнее хранилище. Процесс не быстрый. Поэтому…

Архиепископ посмотрел на Императора, передавая эстафету. Федор II сцепил пальцы в замок.

— Поэтому, Виктор Андреевич, за это время, думаю, будет целесообразно, чтобы ваша группа занялась поисками третьей части артефакта, — произнес монарх. — Той, что, как вам стало известно из дварфийской таблички, находится в эльфийских лесах.

От одних только слов про эльфийские леса у меня внутри стало неприятно зудеть. Дриады. Если они обладают хотя бы половиной того гостеприимства, которое продемонстрировал нам лавовый голем на дне дварфийского подземелья, то это мероприятие заранее пахнет керосином.

Мне совершенно не хотелось связываться с древними духами чащи. Уж лучше бы мне выдали саперную лопатку, ведро, и отправили в Сахару собственноручно перекапывать барханы в поисках человеческого осколка. Серьезно, физический труд на свежем воздухе всяко приятнее, чем возвращение в проклятый, зараженный порчей лес, где теперь снуют черные твари, а радикалы стреляют на звук.

Но, кажется, ничего не попишешь и придется заниматься этим направлением.

По крайней мере, у нас был козырь. На одной из западных застав, в закрытом гарнизоне сидел в камере Сундраил и я очень надеялся, что время, проведенное в камере, прочистило ему мозги и он с радостью начнет сотрудничать.

Я потер переносицу, собираясь с мыслями.

— И когда прикажете выступать? — прямо уточнил я, посмотрев на Императора.

— Как можно скорее, разумеется. Ситуация на поверхности с каждым днем становится лишь напряженнее. Но, учитывая тот изнурительный ритм, в котором вы работаете последние дни, вам нужно взять хотя бы сутки-двое передышки, иначе шанс того, что концентрация подведет, операция провалится, и ваша группа погибнет — растет в геометрической прогрессии.

Перспектива сдохнуть из-за банального недосыпа меня не прельщала совершенно.

— Не хотелось бы гибнуть, — сказал я с абсолютно спокойным лицом.

— Нам тоже, граф, — кивнул Федор II. — Отдыхайте. Ешьте, спите, но морально готовьтесь к выдвижению. Логистика будет организована по вашему первому сигналу. У вас есть какие-либо конкретные пожелания к формированию группы? Кого-то добавить, кого-то убрать?

Я задумался ровно на секунду.

— Мне бы дать тех же бойцов сопровождения, с которыми мы ходили на Эверест, Ваше Величество, — ответил я. — Думаю, что там нам будет проще взаимодействовать, поскольку мы уже притерлись друг к другу и прекрасно знаем, чего друг от друга ожидать в экстремальной ситуации. Командир у них толковый. И Шаянин тоже не помешает. Она здорово выручила всю нашу группу в подземельях. Без нее мы бы там и остались.

Белозеров, до этого молча слушавший наш диалог, скептически скривил губы, но промолчал. А вот Император отреагировал с явным интересом.

— Вот как? — Федор II слегка приподнял брови. — И каким же образом эльфийка так помогла вам на дварфийской территории?

Я посмотрел на монарха, затем перевел взгляд на генерала СБРИ и министра Шувалова. Описывать им словами, как мы летали на невидимом куске камня над кипящей мантией, уворачиваясь от челюстей трехсотметрового голема, сотканного из лавы… да это даже звучало абсурдно.

— Вы правда хотите это услышать? — переспросил я.

— Естественно, — подтвердил Император, чуть подавшись вперед.

Я устало вздохнул.

— Тогда лучше включите запись с нагрудной камеры одного из бойцов сопровождения, Ваше Величество, иначе мой устный рассказ будет скорее похож на бредни сумасшедшего.