Тела всех степняков кладут в рядок и тщательно пересчитывают. Поясные сумы с них снимают вместе с ремнями и ножнами, но одежду совсем не трогают, никому она не нужна, слишком грязная и вонючая.

— Все здесь, господин Капитан, — докладывает мне взводный, которому поручено провести подсчет убитых степняков. — Четыре осьмицы и еще четверо! Сколько и было сначала!

Я проверяю сам, проходя сверху над искаженными предсмертными муками лиц, но свежих покойников и правда — ровно тридцать шесть рыл.

— Лошадей двух ранили болтами, остальные целехоньки! С нашей стороны убитых и раненых нет! — докладывает второй взводный.

Понятное дело, залп из сотни арбалетов в упор не оставил никакой возможности кому-то из охраны и возниц даже выхватить саблю из ножен, не то, чтобы наложить стрелу и натянуть лук и спустить тетиву.

— Совсем они тут за девять месяцев расслабились, катаясь по нашим дорогам! — добавляет второй взводный.

Что есть — то есть, не ожидали степные захватчики никакого нападения, больше за полонницами присматривали, чем по сторонам смотрели.

— Раненую скотину разделать и в котлы! — понятный приказ, поесть вволю конины все горожане мечтают с детства, пусть она даже степная, мелкая и неказистая.

— Тела везем налево! — там мои люди нашли глубокий омут, промоину в скале, который питает солидный по весне ручей. — Набиваем камней вволю в одежду и веревками подвязываем, чтобы не всплыли. Тех, которые не влезут в воду, закопать в песке поглубже. Забирайте с толмачом освобожденных мужиков, пусть помогают копать!

Толмачи наши молодые парни, говорят и переводят пока далеко не так, как требуется, но основные слова знают. Еще впереди их ждет долгая практика на сатумском языке, через пару месяцев будут уже вовсю болтать.

Трофеев много на арбах, в основном хорошая одежда, железные топоры и вилы, прочие сельскохозяйственные орудия труда, но вот именно золота и серебра немного нашлось и в богатом ларце, и по поясам степняков.

«Кажется, или у степи мало трофеев в монете, или они ее просто особо не вывозят из Сатума. Потому что там она имеет хождение и всем нужна, а в степи только на украшения пойдет», — догадываюсь я.

— Одежду раздать полонникам! — слышу я уверенный голос Клеи.

Сатумские монеты считает сама Клея, пока перепоручив спасенных девок своей прислуге. Те, как увидели властную женщину-землячку, которую слушаются все воины и слуги, так сразу же обступили ее, боясь отойти на лишний шаг. Пока вокруг мелькают чужие воины с суровыми лицами, добивающие их старую охрану, ведь все освобожденные боятся нового насилия над собой.

Но Клея доходчиво все объяснила девкам и мужикам, что они теперь снова полностью свободны, даже пойдут с нами обратно на родину. Целую речь произнесла про будущее освобождение Сатума от плохих людей ее очень хорошими воинами.

Она быстро узнает, откуда гонят столь ценный приз и подходит ко мне.

— Ольг, они из Кривдума! — говорит, как будто название земли или главного города в ней мне что-то говорит.

Я смотрю на нее с интересом, сам ведь в сатумских землях почти не разбираюсь, где и что там лежит. Когда-то у меня была приблизительная карта тех земель, но она давно уже потерялась в череде постоянных перелетов. Основные города трех государств я еще помню, именно те, по которым когда-то проезжал, но второстепенные детали карты давно уже забыл.

— Это в шести-семи днях пути от гор, если спуститься, то прямо и направо, — наконец-то поясняет она.

— Шесть-семь дней пути — то есть километров двести пятьдесят-триста? — понимаю я. — Однако далеко степняки забрались, почти к самому побережью!

Сам даже удивляюсь такому известию, но Клея объясняет мне, что это от столицы до гор недалеко, там береговая линия заметно углубляется в сам континент.

— А так основная часть Сатума от берега моря до гор под шесть-семь сотен километров получается, — объясняет мне она.

Еще Клея теперь быстро переводит свои меры длины в земные величины.

— И еще в длину вдоль Кораллового моря под тысячу километров сам Сатум тянется? Дальше уже Терум идет? — спрашиваю у самого грамотного здесь человека.

— Да, примерно все так, Ольг, — не слишком уверенно отвечает Клея, которая тоже очень уж плотно географию дома не учила.

— То есть орда прошла уже половину страны? Неудивительно, что им теперь постоянно требуются пополнения. Ведь все подобное расстояние степнякам пришлось воевать и нести постоянные потери. Как-то слишком широковато степь размахнулась, растянувши настолько зону своих завоеваний. Я сам думал про сотню-полторы-две сотни километров от гор и на три-четыре сотни вдоль гор, если они перешли от постоянных завоеваний к построению какого-то государства. Но могут все же ничем подобным не заниматься, просто захватывать и грабить новые земли, — рассуждаю я для Клеи и стоящего у нее за спиной Учителя.

На что тот только пожимает плечами, ведь большая политика и прочая стратегия вообще не для него предназначены.

— Ну, нам же проще, что передовые отряды степняков настолько далеко ушли. Раз они такие слабозащищенные караваны отправляют на большое расстояние по чужой земле, значит, хорошо организованных врагов у степи на всем подобном расстоянии не осталось. Клея, занимайся пока пленницами, расспроси каждую, где она жила, что слышала про нашествие и как степняки оказались у них. Какие случились сражения, как воевали местные дворяне против степи? Потом мужики вернутся, ими тоже займешься, они всяко должны побольше знать, чем простые девки, — решаю я.

Пока в лагере творится суета, тела бывших хозяев лошадей грузят на них же и увозят в последний путь, для трофеев копают большую яму недалеко от самой Новой дороги. Еще получится забрать все спрятанное добро когда-то на обратном пути, ведь я пообещал каждые несколько месяцев отпускать воинов и обслугу на побывку в Астор.

Но и за самой Новой дорогой следить нужно, вдруг второй обоз появится, чем я сейчас лично занимаюсь с биноклем. Половина взводных при мне, остальные командуют упокоением перебитых степняков в ручье и в песочной гряде, сбором трофеев и тайником для них же, еще охраняют лагерь и спасенных девок.

— Господин Капитан, теперь у нас добавилось двадцать четыре арбы с лошадьми и еще десять степных лошадей сверху. Хватит ли такого количества для нашего груза? — спрашивают меня.

— Так, господа, давайте теперь без подобного именования. Господин Капитан, который убивает проезжающих мимо степняков, сразу же приводит случайных, то есть просто выживших свидетелей к самому Астору. Нам ничего подобного не требуется, значит, теперь называете меня, госпожу Клею и господина Гинса по номерам. Госпожа Клея будет, естественно, Первая, я тогда — Второй, господин Гинс — Третий. Донести всем воинам и прислуге, чтобы по-старому больше не кричали.

— Первая — госпожа Клея? — удивляются командиры, привыкшие к моему постоянному доминированию.

— Именно госпожа Клея — Первая! Запомнить всем и передать дальше! — командую я.

Пока нет смысла объяснять истинный смысл нашего похода, что мы все будем помогать нашей бывшей горожанке стать первой королевой Сатума. И наша основная деятельность будет направлена именно для этого, а не для того, чтобы захватить для Астора кусок сатумской территории. Что просто не имеет никакого смысла на перспективу, ведь без той же Клеи мы всегда останемся просто иноземными захватчиками, которые предательски ударили в спину местным воинам во время нашествия орды.

«Было бы у меня пару десятков тысяч своих воинов под рукой, на такое обстоятельство можно было бы не обращать внимания. Но с несколькими сотнями идти напролом никак не выйдет, воевать за свою Королеву должны местные жители», — хорошо понятно мне.

Что я сам стану здесь каким-нибудь герцогом, если тоже не королем, а мои взводные смогут превратиться в баронов, если дела пойдут хоть немного так же успешно, как я пока планирую.

— Двадцать четыре арбы несут груза примерно, как наши шестнадцать повозок. Поэтому нам нужно еще столько же, как минимум, но на самом деле лучше в два раза больше. Наших лошадей и без всякого груза придется очень постараться, чтобы завести наверх. Так что еще около сорока арб со степными лошадьми нам обязательно требуется, — объясняю я своим командирам.

— А освобожденных куда будем девать? Больно уж там девки хорошие? — интерес нестарых еще мужиков, решивших рискнуть своей жизнью за хорошую монету и обещанную долю в трофеях, понять можно легко.

— Ну, не в Астор отправим, это точно, — усмехаюсь я. — Пойдут с нами, деваться им некуда все равно теперь. Родные места очень далеко, до них мы еще не скоро дойдем, если вообще когда-нибудь доберемся. Таких красивых здесь любой встречный сразу же обидит. На тех землях, которые за перевалами, по-другому вообще не бывает, в Сатуме человек человеку — волк и Корт! Запомните такое! Только наш отряд может им обеспечить свободу и жизнь, поэтому у вас все шансы завести знакомство. Полонницы будут только рады вниманию сильных мужчин, которые могут им дать защиту и свое сильное плечо. Пусть вы пока не можете обменяться хотя бы одним словом.

Мужики в доспехах сразу же радостно зашумели, обсуждая разные варианты, но я всех предупредил:

— Чтобы никакого насилия и принуждения! Госпожа Первая сразу подобное узнает, может даже казнить кого-нибудь за некрасивые дела! У меня разрешения спрашивать не будет! Так что использовать только уговоры и подарки, ничего больше!

Народ явно озадачился, узнав, что госпожа Клея настолько свирепа бывает. Но потом все дружно решили, что как-то сильно жестить с полонницами в любом случае нельзя.

— Мы не захватчики для сатумского народа, а именно его освободители, именно от имени госпожи Клеи пришли освобождать! Она местная уроженка великих способностей и несметного богатства, наняла всех нас за свой счет помочь спасти свою родину и ее жителей от невзгод и ужасов степного нашествия. Вот сейчас освободили пять осьмиц жителей из рабства. А кто там с кем живет, и кто кому спину греет по ночам, дело вообще личное, — напомнил я и потом добавил:

— И еще помните, это не последние красивые девки на вашем пути! Чтобы никаких ссор из-за женского пола! Начнем захватывать укрепления и земли под себя, там уже можете даже местных дворянок себе брать. Если уговорите, конечно. Но земли здешние разорены, нет никакой серьезной воинской силы поблизости, так что умелые воины будут всем интересны! У которых есть крепости и замки под собой! А у нас они точно будут!

К ночи убитые притоплены и спрятаны в песке, следы вокруг засыпаны и заметены, чтобы никто не понял про места упокоения. Только для трофеев к ночи не успели выкопать подходящее по объему место, но это не беда, прямо сейчас мы никуда не едем. Погода стоит в предгорьях вполне теплая, можно без проблем ночевать на воздухе.

— Если уж не сильно тепло одетые полонницы прошли перевалы и не замерзли, нам вообще опасаться там нечего, — прикидываю я.

— Ольг, их заставили снизу нести по большой связке дров каждую. Еще выдавали по тонкому одеялу на двоих каждую ночь. Ночевали они всего один раз на перевалах, как раз перед тем, как прошли первую Дыру в Скале, там сожгли немало дров морозной ночью. Но утром их нагрузили очень тяжело трофеями, прямо помирали на перевалах бедняжки, — рассказывает мне Клея.

— Ну, обратно тоже что-то понесут. Девки молодые и здоровые, могут и побольше взять, ведь в свою страну возвращаются, где все на родном с детства языке разговаривают. Не на чужбине теперь пропадать будут, радуя своими роскошными телами противных степняков.

Следующий караван появился все же не из туннеля, а догнал нас по Новой дороге. Наблюдатель с дерева к обеду передал по скошу, что сорок арб и три осьмицы совсем молодых степняков доберутся до нашего лагеря примерно через час.

— Отлично! Как раз то, что нам надо. Только успели ямы с трофеями засыпать и замаскировать. Сорок арб и еще три осьмицы свободных коней. Теперь можно будет двинуться в горы, не вечером, конечно, а завтра рано с утра, — объявляю я Клее и командирам. — Раз они едут с той стороны, значит, в арбах не будет ничего, кроме тетивы и стрел! Не придется ничего прятать, кроме тел!

Сразу же приказал отправить нашу прислугу и освобожденных полонников с полонницами копать новую братскую могулу уже в другой песчаной гряде.

В этот раз использовал тот же трюк с набитыми грузом повозками и небольшой охраной из непонятно вообще, что делающих тут городских воинов. Степняки оказались совсем мальчишки, молодые и глупые, еще слишком задиристые, сразу прицепились к нам с явным намерением ограбить или даже убить.

Окружили мой собравшийся в одном месте отряд, жестами и словами потребовали отдать оружие и проваливать поскорее в лес, оставив им повозки. Гарцуют вокруг на конях, в руках луки или сабли, всем своим видом показывают, какие они крутые и бессмертные.

Переводчик-артефакт в руке все правильно переводит, я пока спокойно собираю своих людей поближе. Сначала ставлю над всеми защитный купол, а потом просто посылаю степняков убираться подальше, используя одно из цветистых степных ругательств. Которое я специально выучил для подобного случая. Касающихся их родителей, братьев и сестер, самых паршивых коз в качестве единственных половых партнеров, в общем, использующего именно тогда, когда нужно смертельно и навсегда оскорбить собеседника.

После чего громко крикнул:

— Огонь!

Все так и случилось, по моему куполу ударили с пару десятков тяжелых степных стрел в упор, потом всадники начали кто пробовать его крепость саблями, кто дальше продолжил стрелять из луков.

Я сам ударил магией по ближайшим степнякам, по остальным прошелся дружный арбалетный залп. За ним еще один выбил последних оставшихся на лошадях степняков, дальше к степным повозкам бросились самые опытные на мече и копье воины. Еще минута ударов и смертельных криков, но даже залечивающие раны степняки в роли возниц так просто не сдались. Успели ранить пятерых моих воинов, правда, всех довольно легко, но никого не убили.

Я быстро всех подлечил, еще раз доказав, что воевать при своем Маге куда лучше, чем без него мыкаться по жизни.

Два кольца оцепления не дали никому сбежать, ведь двое опытных ордынцев поняли, что шансов нет никаких и пытались прикинуться убитыми. Потом вскочили и бросились в кусты, за которыми их встретили другие воины, беспощадно переколовшие копьями степных хитрецов.

Так что вскоре тридцать восемь запряженных повозок и три осьмицы просто лошадей перешли под наше управление. В арбах оказались теплые одеяла, много стрел и запасы кожаной тетивы, которые я говорю забирать с собой.

— Хорошая стрела — это дорогое изделие, самим понадобится. Тетива всегда нужна в бою, как степные одеяла в жизни. Растягивайте их над кострами, надо все прокоптить как следует, чтобы насекомые погибли.

Пока степные кони перевозят тела молодых воинов и немолодых возниц к месту будущей братской могилы, остальные воины и обслуга перегружают наши повозки.

— До половины подъема на первый перевал и наши лошади потянут повозки. Дальше придется их полностью разгружать, давать передышку и уже без всякой нагрузки переводить через перевал. Такие повозки дальше потянут свободные пока степные лошади. Там дальше, немного спустившись, можно будет снова наших в повозки запрягать, на спуске они оживут, когда высота станет поменьше.

Почти до самого вечера тянутся похоронные хлопоты, перегружаем повозки на арбы, распределяем освобожденных девок и мужиков на арбы.

— Они почти все деревенские, не из городов набраны, поэтому с лошадьми управляться умеют, — рассказала мне Клея.

— Что-нибудь интересное рассказывали? — вспоминаю я, что еще не спрашивал Клею про такое.

— Особо нет, что они могут знать в своих деревнях. Только то, как гордо проезжал мимо их хозяин с дружиной на битву с пришельцами, потом прошел один день, как деревню или село заняли степняки. Сразу окружили со всех сторон, всех, кто пытался убежать, переловили, кто попробовал драться, расстреляли из луков и потом на воротах повесили за ноги, разрезав животы, — темнеет лицом Клея, ведь она очень близко воспринимает беды своих земляков.

— Так, понятно. С теми, кто сопротивляется, поступают беспощадно, чтобы сразу и навсегда испугать. Теперь меня интересует, что делают с теми, кто сразу сдается?

— Таких не трогают в основном. Грабят, конечно, и молодых девок забирают, но жизнь оставляют и дома не жгут, — вспоминает Клея.

— Раненых у них много? — еще интересует меня.

— И есть ли воины в той первой Дыре в скале? Они же проходили через нее с утра, должны были понять?

— Не спрашивала пока, — отвечает она и тут же уходит дальше опрашивать спасенных девок и мужиков.

Немного подумав и посмотрев на клонящееся светило, я все же приказал каравану выходить на дорогу.

— Еще два часа у нас есть, за это время лучше поднимемся к Дыре. Проходить не будем, там уже серьезно холоднее на высоте за ней, встанем на подходящем месте.

— Может с раннего утра двинуться, господин Кап… Второй? — спрашивает один из взводных.

— Нет, лучше все же так. Завтра с утра к Дыре уже наши лошади устанут повозки тащить, там же все время подъем идет, довольно крутой. Есть перед ней большая плоская площадка, где сами строители дороги раньше жили. Сараи они разобрали и унесли к первому перевалу, а место осталось, там и встанем. На ночь дать лошадям двойной запас зерна, пусть едят вволю, чтобы завтра лучше шли. За ночь отдохнут, с утра повеселее пойдут. Всех воинов и обслугу со спасенными к повозкам приставить, будут помогать их толкать вверх.

Тут меня снова находит Клея и докладывает, что узнала от полонниц.

— Нет никого в крепости, где Дыра в скале проходит! Никого там не видели и не слышали, ворота открыты, мост стоит.

— Это же просто отлично! — радуюсь я такой неожиданной новости. — Мы там без проблем пройдем, не придется еще охрану форта убивать. Они там точно должны быть из союзных племен.

— Зачем их убивать, если они союзники, пусть даже бывшие? — не понимает Клея.

— Так они бы все наши повозки посчитали, увидели степные арбы в большом числе, толпу молодых девок, которые только пару дней как мимо прошли. Сразу бы поняли, что это именно мы перебили караван, недавно прошедший, может еще бы про второй догадались тоже. Потому что знали бы, сколько арб в том первом было и сколько вообще охраны, только у нас тех же арб гораздо больше теперь есть. Нет, если охраны в крепости нет, это самое главное для нас дело, чтобы незаметно проскочить на ту сторону и спуститься вниз.

— Что теперь вообще будет, господин Второй? Когда мы уже два каравана степняков закопали в песок? — спрашивают меня мои взводные в конце совещания.

— Что-то будет, но не сейчас. Первому каравану в степи и обратно месяц ехать, еще к своим добираться с осьмицу дней. Да еще в степи передохнуть пару осьмиц после долгой дороги. Так что только через пару месяцев про него начнут что-то подозревать в своем племени. Второй караван могут скоро ждать, но он тоже может попасть в засаду сатумских дворян, поэтому нас так просто виноватыми не назовешь. В общем, делать было все равно нечего, без степных лошадей нам перевалы не пройти. Зато людей спасли, лошадями отлично разжились и немного степняков уменьшили. Воевать открыто с ними не наше дело, пока не укрепимся здесь, но вот так куснуть исподтишка вполне можно, — разъясняю я политическую ситуацию. — Когда приходится выбирать — или мы, или они.

Так что добираемся уже в темноте с факелами до той площадки перед туннелем, где встаем на ночлег. Караван с кучей арб и повозок растянулся на пару километров по узкой дороге, теперь не очень управляемый становится, но у меня за ним люди со скошем идут. Если что, сразу получат правильный приказ от своего командира.

На душе у меня теперь радостно и спокойно, ведь не придется решать вопрос с охраной крепости-форта на втором перевале.