Да, опять приходится командиру отряда поступать именно так, как требует правильная логистика и ничего больше.

Я сам не хочу два дня ехать по скучной дороге во главе своей маленькой армии, когда есть гораздо более важное дело. Потому что для перехода через перевалы мне нужны полностью заряженные Палантиры.

— Ну, если сказать откровенно, гораздо проще это время провести в Храме, чтобы потом слететь за сорок минут к отряду, — бормочу я себе и немного Учителю.

Теперь он уже и сам немного понимает наши земные слова, про минуты точно знает, что сорок минут — это пять требинок получается.

— Разве не опасно оставлять одну Клею с нашими людьми? — все же задает мучающий его вопрос Гинс. — На дорогах же степняки ездят постоянно?

«Переживает за свою сестру, понятное дело, — ясно вижу я. — Отлично вошел в прямо идеально подготовленную для него роль охранника младшей сестренки. Пусть сестренка теперь гораздо сильнее брата, но и сам Гинс тоже здорово поднялся над уровнем обычных людей. На его новой службе приобретенная большая сила и прежние умения ему здорово понадобятся. Пусть на мече и копье он не так силен, но удары маной вполне может чередовать с ударами обычным оружием в опасный момент».

— Там четыре сотни наших опытных воинов и две сотни конных гвардейцев. Шесть сотен воинов при паре уже заряженных картечью пушек. Да еще сама Клея — целая магиня уже четвертого уровня, уверенно владеет защитным куполом и прочими умениями. При ней есть опытные командиры, так что сама она не должна ни с кем воевать. Только прикрывать, защищать и тут же лечить. Тем более должно целое племя степняков возвращаться из-за гор или скакать к ним, чтобы ордынцы задумали напасть на такой большой отряд. Все, конечно, может случиться, но из степей пока едут только совсем молодые воины в небольшом количестве на подмогу своим братьям. Или заодно охраняют возвращающиеся обратно повозки, наверняка, набитые корзинами со стрелами. Да и нет уже больше целых племен, как кажется мне, в степи, все они по трети или даже половине воинов потеряли в боях, так что риск для Клеи совсем небольшой. Никак не больше того, когда она будет ехать по Сатуму вместе с тобой и собирать людей под свою руку, — отвечаю я ему, подумав, как следует. — Пора уже ей привыкать командовать отрядом, пусть пока в обстановке, немного приближенной к боевой, все время учится.

— Я мог бы с ней остаться, — все равно спорит Гинс. — Мне было бы спокойнее на душе.

— Тогда я бы сам был спокойнее, не стану спорить с тобой. Но тебе гораздо важнее еще раз провести пару дней на Столе, прокачивая ману. Ты ведь еще не перешел с первого уровня по магии на второй, не перешел даже с прокачкой в Храме. Пора тебе уже совершить подобный переход, — напоминаю я Учителю.

Да, сам Гинс все еще первый уровень по магии, только две шестнадцатых у него показывает Храм. Правда, уже набрал второй по физической силе уровень и поднялся на одно значение по энергии. Два значка он смог все же прокачать в Храме за ту осьмицу дней, которые в нем провел. И еще плотно работая всю зиму в подвале с магическими камнями. Но именно с магией у него все довольно плохенько складывается, явно он не такой природный самородок, как оказалась его сестра.

«Как я и подозревал. Но очень надеялся, что мужчина-Маг Гинс обгонит сестру, только до подобного еще очень далеко, — вздыхаю я. — Да вообще уже недоступны ему ее уровни, но хоть до второй ступени хорошо бы его прокачать. Там более-менее сильные умения можно использовать, постоянно заряжаясь около магических камней или того же слабенько заряженного Палантира. Пока я боюсь ему доверить Палантир даже с двадцатью процентами заряда, тогда как Клея уже может принимать сорок процентов. Но лучше и ей столько не выдавать, начинать хотя бы с двадцати пяти. Если вспомнить первоисточники Великих Магов, хотя про настолько слабых Магов, как сейчас Гинс, в них вообще не упоминалось ни разу. Изначально подразумевалось, что очень слабым волшебникам просто нечего делать рядом с хозяевами могучих артефактов. А тем нет никакого смысла тратить свое внимание и дорогую бумагу на подобных ничтожеств в магическом плане».

Мы быстро шагаем по лесной дорожке в заходящих лучах светила, потом я заставляю светиться артефакты, мы неутомимо идем дальше, уже проходя Новую стоянку. Здесь Кортов не бывает, поэтому я перестаю постоянно сканировать окружающее пространство.

— Давно уже с Кортом не встречался, — говорю Гинсу, который сейчас тащит два объемных, но не слишком тяжелых мешка с парапланами и связку дров.

У меня при себе мешок с Палантирами, еще мешок с припасами, фузея в чехле на плече и пистолет на поясе. В Сатуме еще и карабин с винтовкой понадобятся обязательно, возможность снять любого врага на шесть-восемь сотен метров — довольно важное преимущество. Чтобы убрать слишком решительно настроенного Бея или хозяина замка, решившего отбиваться до самого конца. К карабину есть еще восемьдесят патронов и к М-16 осталось три неполных магазина с восемьюдесятью пятью патронами.

Была у меня мысль еще раз забрать у тех же грузинских пограничников или полицейских немного боезапаса, но все же не стал рисковать. Придется неизбежно погоню сажать на хвост, когда мы сильно груженые карабкаемся в горы. Тем более беспилотники нас могут снять и днем, и ночью, про такую возможность обследовать горы не стоит забывать.

Правда, если постоянно идем в невидимости, то можно спокойно передвигаться днем, но, как сработают тепловизоры на наши тела под защитой того же купола — пока не знаю. Невидимость, наверно, тогда уже не поможет, да и сам защитный купол может сильно выделяться по температуре в горах.

«Так что явно не стоит овчинка выделки», — уже заранее понимаю я.

Теперь подумываю разжиться новым оружием и патронами к нему уже в России, законными или незаконными методами. Но пока буду достреливать оставшиеся стволы, вместе с той же фузеей и артиллерией вполне должно хватить на захват пары десятков укреплений

«Больше опорных пунктов нам этим летом вряд ли понадобится, — рассчитываю я сейчас. — И на столько пока воинов нет».

В Храм поднялись уже к полночи, сразу же сняли Пирамиды с готовыми артефактами, поставили Источники на Стол и легли спать. Гинс на самом Столе, я удобно расположился на кровати.

Провели все же еще два дня в Храме, точнее, один Гинс их здесь провел, все время прокачиваясь. Я на второй день пролетел на параплане с утра вдоль Старой дороги, однако наш отряд не догнал, только самый его конец разглядел в бинокль.

Как раз они подошли к повороту уже на Новую дорогу, поэтому вздохнул спокойно.

— За нашими людьми степняков нет на день пути. Я никого на дороге не видел. Теперь только караван с перевалов могут встретить, но там много воинов точно быть не должно, — рассказал потом Гинсу, когда развернулся и спустился в районе новой стоянки.

Пришлось снова подниматься к Храму, но Гинс пока качается, Палантиры заряжаются, а мне там делать нечего.

Постоял опять над братской могилой двоих несгибаемых Охотников, рассказал им, куда теперь направляюсь и чего хочу добиться в чужой земле. Помолчал и еще добавил, что погибли они не зря, а с очень большим смыслом для всего Черноземья.

Брал в полет с собой только одну фузею, один Палантир на всякий случай, но вмешиваться ни во что не пришлось. Сотня гвардейцев спокойно едет позади каравана, значит, никаких стычек пока не случилось.

Зато Гинс по возвращению очень порадовал меня известием, что продвинулся по магической составляющей, теперь у него три единицы из шестнадцати.

— Значит, уже занял позицию между первой и второй ступенями, как такое принято считать у Магов, — порадовался я за него.

Не добрался до четырех шестнадцатых по шкале Храма, но пусть хоть так что-то в нем изменилось Только я уже вижу, что дальше подобного уровня Учитель наверняка не продвинется, если вообще когда-то еще сможет его прокачать.

На следующей утро Палантиры добрали за два дня свои шестьдесят процентов заряда.

— Можно, наверно, их еще на три-пять процентов дозарядить, но время уже поджимает. Наши уже дошли до Дыры, то есть не до нее самой, пока остановились в лесу, не доходя до нее. Должны размещаться в довольно большом лагере, оставшемся от строителей и их охранников. Теперь городские возницы выгрузят наш груз и вернутся с гвардейцами в Астор, — рассказываю я Гинсу. — Выгрузили вчера, наверно, сейчас уже уезжают от лагеря.

— Что будем делать дальше? — хочется узнать брату Клеи, пока он раскладывает параплан на площадке следом за моим тандемом.

Сам понесет еще один параплан, я решил, что воздушных парусов много никогда не бывает. Пусть у Клеи и Гинса будет по одну своему, именно одиночному, потому что летать на тандеме они еще точно не умеют.

— Что-то точно будем. На месте определимся, — неопределенно отвечаю я ему.

Сам уже понимаю, что без нападения и многочисленных убийств вопрос с перемещением нескольких тонн крайне нужного нам груза никак не решить, но приличному Гинсу ничего такого пока не говорю.

Поэтому летим вдоль гор на парапланах, я присматриваю за не слишком опытным Учителем. Но он старательно держится за мной и вообще не пытается лихачить, мы ловим с ним одни восходящие потоки.

Через половину часа сворачиваю немного в сторону туннеля, до самой Дыры в Скале нам уже не добраться, запаса высоты явно не хватит. Но можно сесть на краю леса, который здесь довольно резко заканчивается на предгорьях. Мне подобное сделать уже легко с реально большим опытом полетов, а вот Гинс не справляется с посадкой, крыло его проносит мимо плоского склона. Там он врезается на еще солидной скорости спиной в большой камень и валится на осыпь, уже сильно разбитый.

— Как ты? — я тут же оказываюсь около лежащего ничком Гинса, отстегнувшись от крепежа.

Но он без сознания, еще и головой приложился, вообще едва дышит. Приходится начать лечение с головы, потом я прохожусь по спине, куда уходит довольно много маны. Дальше он открывает глаза, пытается встать, но не получается.

— Кажется, плечо сломал, — стонет Гинс и показывает на правую руку.

Лечу ее дальше, потом прохожусь по колену, которому тоже досталось, вот теперь вроде все. Гинс встает, проходит по склону, машет руками, приседает, наклоняется и говорит, что все в порядке:

— Я услышал, как что-то хрустнуло в спине, но тут же потерял сознание, — потрясенно говорит он, ощупывая поясницу.

— Магия все еще что-то может! — улыбаюсь я. — Будешь теперь, как новенький тайлер!

После чего мы собираем парапланы, свои вещи и спешим навстречу нашей колонне, которую застаем уже около лагеря строителей. Возницы из Астора сгрузили еще вечером доставленное добро и уехали с утра, гвардейцы тоже уехали с ними вместе.

Я добираюсь по проснувшемуся лагерю к шатру Клеи и радуюсь вместе с Гинсом встрече с ней. Клея, конечно, не стала размещаться в сараях, где жили арестанты и охрана раньше, а теперь постоянно ночуют все проезжающие мимо степняки. Приказала ставить шатер в сторонке, в километре от не слишком чистого места

Наши люди тоже не стали там ночевать, слишком грязно и, наверняка, много противных насекомых, расположились на солидном отдалении. Грузы в сараи тоже не стали складывать пока, ждут моего распоряжения.

После первых приветствий я предупреждаю Клею и командиров взводов, что нужные нам лошади могут довольно внезапно появиться в пределах видимости.

— За вами никто вплотную не едет, один день можно оттуда не ждать никого. А вот из Дыры в Скале могут совсем внезапно появиться караваны с трофеями. Поэтому наблюдателей с 'орлиным глазом сразу же отправляйте в ту сторону. Только с утра они точно не поедут, ждать можно степняков ближе к вечеру.

— Господин Капитан! И что мы будем делать с такими караванами? — слышу я от командиров нашей небольшой армии.

— Мы будем поступать довольно вероломно, как будто у нас нет никакого перемирия. Впрочем, у нас его и так нет официальным образом, оно заключено мной с некоторыми Беями чисто на словах. Поэтому подставляем хитрую ловушку степнякам, чтобы они не удержались от нападения на нас. Но сначала бы желательно спросить степняков, из какого они племени. Тогда убиваем всех до единого воинов из засады, стараясь сохранить лошадей, прячем трупы, считаем добычу и дальше решаем, что нам делать, — так откровенно я объясняю, чего мы здесь вообще ждем.

— Мы здесь грабим степняков и убиваем их, чтобы только забрать лошадей? — поражается моему коварству Клея и пытается решить вопрос относительно мирно. — Но мы же можем заставить их добровольно отдать нам своих коней?

— Может, но нам не нужны никакие свидетели. Которые через день-два расскажут на Старой дороге, как их ограбили асторские воины. Во главе с одним известным Другом Степи. Ни за кого другого нас тут точно не примут. Но Астору не нужны лишние проблемы со степью, пусть у нее пока нет сил еще и с нами воевать, — объясняю я политическую обстановку командирам. — Поэтому все до единого степняки умирают, а их лошади понесут наши грузы в Сатум.

Все и так понимают, что груза у нас слишком много, чтобы как-то без лошадей добраться хотя бы до первого перевала.

— Однако вопрос решен, придется всех перебить с гарантией, чтобы никто из степняков не ушел. Ищем пока подходящее место для мертвых тел, если лошади пострадают, их тогда отправляем в котел. Для трофеев тоже придется приготовить место, с собой в горы не повезем, конечно, здесь где-то придется все спрятать, — приказываю я.

— Сколько нам нужно лошадей тогда? Господин Капитан? Чтобы перевезти столько груза, который нам везли тридцать повозок? — спрашивает кто-то из командиров.

— Примерно пять десятков или немного больше именно степных арб. Но у нас сейчас довольно много продуктов взято с собой. Пока будем два-три дня ждать подходящих степняков, какую-то часть точно съедим. Прикажите поварам налегать на крупу, вяленое мясо и рыбу пока не трогать. Несколько степных лошадей погибнут в любом случае, будет чем разбавить просто кашу.

Ждать, возможно, придется целую осьмицу, пока наберется побольше лошадей с арбами, которые гораздо легче проезжают через перевалы. Но разбивать отряд все равно нельзя, меня одного, все правильно понимающего в горах, на всех сразу не хватит.

Так что поисковые партии расходятся в четыре стороны в поисках глубокого сейчас по весне ручья или подходящего места для захоронения нескольких десятков тел. Наблюдатели выставлены в обе стороны с артефактами «орлиного глаза» и скошами. После долгого поиска подходящих мест решено все же использовать сараи бывшего лагеря, потому что они стоят прямо вдоль дороги с двух сторон, в них можно сразу разместить две сотни воинов с арбалетами.

— Еще по сотне спереди и за караваном выставим, чтобы точно никто не ушел, — командую я.

Клея с Гинсом пока молчат, понимая, что другого выхода у нас просто нет. И вообще лошадей нет, и еще городские животины точно сами перевалы так просто не пройдут, а уж про солидный груз для них даже мечтать нечего. Да еще будущая командирша отряда и ее брат не должны на самом деле проявлять излишнего миролюбия, особенно по отношения к явным врагам.

— Для всех нас — степняки откровенные враги. Пусть пока они сами не станут демонстрировать агрессию и нападать. Но все подобное случится только тогда, когда у них не будет шансов что-то отнять у большого отряда. Зато, когда они увидят четыре сильно груженных подводы с всего осьмицей охраны, едущие куда-то в горы, удержаться от нападения не смогут, — даю я расклад на будущую встречу. — Если их будет два десятка против нашей осьмицы, тем более места на арбах в степняков будет еще много, постараются наши повозки разгрузить обязательно.

Так мы и поступили, приготовили места для стрельбы, выдвинули вперед четыре повозки, груженые по максимуму и отправились в лагерь ждать сигнала.

Я подлечил несколько воинов, у кого от долгого марша воспалились старые раны, ждать пришлось весь этот день и еще почти весь следующий. Только на другой вечер наблюдатели сообщили по скошу, что караван с трофеями степняков появился из Дыры в Скале.

— Три осьмицы повозок, то есть арб и столько же возниц, еще охраны одна осьмица! — докладывает наблюдатель с артефактом, разглядев первую часть появившегося каравана

Потом, помолчав, добавляет:

— За повозками ведут большой полон. Пока не видно сколько, за ними еще едут четверо всадников!

Проходит еще одна требинка, пока наблюдателю удается посчитать пленников:

— Четыре осьмицы молодых девок и с ними половина осьмицы взрослых мужиков. Идут все на двух веревках.

— Хорошо, услышал тебя, — довольным голосом отвечаю ему. — Затаись там со своими людьми. Скоро мы нападем на караван, будете присматривать. чтобы ни один степняк не сбежал обратно в горы. Посчитай их еще раз подробно, сколько возниц, сколько охраны при повозках и сколько едет за полоном.

— Сами боги послали нам правильный сигнал и толстый намек, когда можно освободить столько несчастных рабынь и сатумских мужиков! — весьма довольным голосом сообщаю я услышанные цифры своей свите и Клее с Гинсом.

— Кто будет их встречать, господин Капитан? — спрашивает меня один из взводных.

— Да я сам с осьмицей ваших людей. Выберите мне самых тихих и безобидных на вид. Мы привлечем к себе внимание охранников, вы пошлите стрелков снять последних степняков. Клея с Гинсом и прочими сатумцами сразу же берут полонников и полонниц под свое крыло. Чтобы они не разбегались и не боялись сразу.

Вот таким делом Клея готова всегда заниматься, теперь уже и не думает спорить насчет ожидаемой бойни. Для нее свои спасенные от ужасного рабства земляки искупают сразу же любой грех, тем более с ненавистными степняками.

— Так что у нас кроме своих толмачей появятся еще люди с местным языком. Которые сразу смогут сообщить жителям Сатума, что мы спасли их страшной участи. Они теперь пойдут дальше с нами, раз уж спасем, так и потом не бросим, — решаю я сразу судьбу пленников. — Тем более нашей Клее нужна свита побольше.

Поэтому через полтора часа неспешно спускающийся караван оказывается в полном окружении, хотя до самого конца ничего подобного даже не подозревает. Благо у нас оказалось достаточно времени, чтобы приготовить хорошо замаскированные места для стрельбы. Небольшая кучка степняков в охране даже не попыталась прицепиться к нам, хотя я сам спросил у них название племени на степном языке. Только поплевались в мою сторону с наглым видом, но рисковать нападением так быстро не созрели.

Внимательно изучили наши лица, посчитали количество и махнули ехать мимо своему каравану, что-то на гортанном языке прокричав замыкающим воинам.

«Все правильно понимают, нас с ними поровну, пусть возницы тоже могут воевать, но они почти все со свежими ранами. У них и так народа для охраны совсем мало, поэтому полон даже ведут на веревке, чего обычно не делают. Любая стычка закончится потерями среди караванщиков, только им самое главное — арбы с трофеями и полон с красивыми девками в родное стойбище привести», — наглядно понимаю я.

Девки и правда хорошие, чего в Сатуме много, это красивых и ладных девок, прямо экспортный товар номер один.

Так что я даю отмашку рукой, как только основная часть охраны проехала мимо меня, через пару секунд раздается частый стук арбалетов и крики умирающих массово степняков. Потом мои и Клеи войны бросаются на арбы, тут же добивают случайно выживших возниц, потом тащат их на проверку в одно место для правильного пересчета. Так же шумят сзади, но всего четырех степняков там перебили за один залп.

Я уже слышу громкий голос Клеи, которая обещает защиту всем своим землякам и землячкам.

'Ну, увидев падающих с лошадей и арб своих новых хозяев, сатумские жители вообще не расстроились. Теперь, даже если мы сами им свободу не дадим, так же поведем продавать на рынок. Все же свои люди, такие же по внешнему виду. Явно хуже у нас уже не будет, — вижу я по светлеющим лицам девок и мужиков.

Когда они понимают, что ни одной живой степной рожи вокруг больше не осталось.