В Астор мы все заезжаем и заходим красиво, кто на лошадях, кто пешком, а кто-то на повозках едет.

Перед Ратушей нас уже ждут, великого полководца-победителя огромной и ужасной орды с его героическим войском.

Заранее договорился по скошу с Советом Капитанов, так что все получилось по высшему разряду. Усталые, но довольные победители прошлись мимо Ратуши, послушали воодушевляющую речь Главы Совета, получили мою устную благодарность и совсем счастливые, в окружении друзей и родных, разошлись по домам праздновать то, что сами все-таки выжили.

— Ну, и город выжил благодаря вам! Всем по пять тайлеров премии! — распустил я уже своих людей.

Теперь вокруг меня послужат те, кто оставался в городе, пока остальные охранники ушли в долгий отпуск.

— Еще надо позаботиться о семьях наших погибших. Сразу выплачу хорошую сумму, потом солидную пенсию по потере кормильца будут получать, — предупредил я окруживших меня охранников и уже выросших до личных помощников некоторых из них.

Необходимо еще раз всем показать — погибшие за меня могут быть спокойны за своих родных, что их семьи никогда не будут нуждаться. Думаю, можно выделить на пенсию половину платы моих приближенных людей, они получали по пять тайлеров в месяц, значит, по две с половиной или даже три тайлера нужно платить их семьям.

Таких денег в Асторе даже большой семье хватит на сносную жизнь.

«Только за меня еще довольно много людей погибнет, ведомость выплат сильно увеличится, тащить бесконечное время ее будет довольно трудно. Придется давать возможность вырастить и обучить детей, можно даже в моем училище, если у них появятся какие-то способности. Чтобы дальше они хорошо зарабатывали сами и кормили свои семьи», — размышляю я.

Гвардия платила еще недавно всего половину тайлера, но только покалеченным на службе воинам, не обращая внимание на их большие семьи. Теперь выдают по три четверти тайлера в любом случае. Но это такие небольшие деньги сейчас, что даже совсем впроголодь не получится выжить семье из трех-четырех человек. Кому-то надо еще работать, благо детей везде много, по пять-шесть человек. Гильдия тоже выплачивает столько же, но после минимум восьми лет настоящей службы в ее рядах. Так что моя помощь семьям своих людей выглядит сильно козырнее, чем во всех остальных военных организациях. В принципе, в средневековье власть не слишком заморачивается со всякими пенсиями и пособиями по потере кормильца, если он военный человек. В Асторе с подобными социальными обязательствами дело получше обстоит, но до идеала все же далеко.

Тела наших товарищей похоронены на высоком берегу Протвы, в красивых могилах, скоро там появятся памятники.

Все-таки именно так решили их товарищи, что держать покойников четыре дня для того, чтобы захоронить именно в городе — явно не стоит. Тем более я уходил на неизвестно сколько дней в разведку, так что похоронами занялись в тот же день.

— Можно потом перезахоронить их на кладбище. Решение уже у семей придется спрашивать, но пусть пока здесь полежат. Они же не были верующими в Последнего Спасителя? — поинтересовался я.

— Не были, господин Капитан. Из нас всего человек пять приобщилось к новой вере, остальные так все и верят в старых природных богов, — ответил мне заместитель Аписа.

Еще одно огромное отличие асторской жизни — почти полное отсутствие какой-то высокой религиозности.

Потери у города после противостояния с прежде неудержимыми степняками составили всего шестьдесят человек. Очень маленькая, просто невероятная цифра против тридцати тысяч метких лучников и трех тысяч набитых врагов.

«Правда, сама основная степь с нами все-таки не воевала. Еще из этих трех тысяч две тысячи, как минимум, дело рук моей магии и новых пушек. Но и почти тысяча убитых болтами ордынцев против потерь горожан — тоже просто сказочное, совсем невероятное соотношение. Нужно подобное правильно понимать и готовиться повторить в будущем. Впрочем, если поставить на берегу против каждого удобного места для выхода конницы по паре менее мощных бомбард, они успеют выдать по пять-шесть залпов картечью, пока кони переплывают реку. Вполне хватит стрелять на триста-четыреста метров. На берег уже никто не сможет выбраться, но и про пять рядов заостренных кольев нужно не забывать. Чтобы они уже не только на берегу встречали лошадей, но и на глубине по пояс были забиты в глину», — размышляю я над нашей викторией.

Есть еще что обдумать и воплотить в жизнь про военную тактику и стратегию, пока степняки освобождают мне и Клее жизненное пространство за перевалами.

В самом городе реальный праздник, все горожане еще хорошо помнят прошлую осаду и настоящий голод в плотном окружении толп астрийских бандитов. Которые беспощадно отнимали последний кусок хлеба и каждую ложку пустой похлебки у несчастных беззащитных горожан. Так что еще одну быструю победу я тогда смог записать на свой счет в Асторе, уничтожив преступные кланы с большой пользой для города.

«От всех напастей спасает Капитан Прот свой новый народ!» — я и сам сейчас смотрю на всеобщее народное ликование изрядно повлажневшим взглядом.

Вижу Гриту с сыном, Клою, Орнию и даже Абель пришла встретить мужа. Клеи только нигде не вижу, но сейчас ее подобное затворничество мне уже хорошо понятно.

«Теперь будет сидеть дома, закрывшись от прежних знакомых. Только Грита будет ее навещать, потому что сама с Магом живет и двух детей от него имеет. Которые тоже могут оказаться Магами, — предчувствую я. — Будут ходить в гости друг к другу. Но ведь основная проблема у Клеи не в том, что она — магиня. Народ уже здорово привык ко мне и всему тому благому, что я делаю для города. Не только постоянные и громкие победы над врагами Астора вкупе с моим лечением изменили негативное раньше отношение. Но еще современный рынок с каруселями и музыкой, на который просто приятно сходить, освещенная электричеством улица, где теперь гуляют горожане, хамамы, где часто моются и наслаждаются парной пока одни мужики, но скоро подобная радость будет возможна для женщин, ткацкое производство, выдающее много дешевой и качественной ткани, что очень важно для здешних времен, тоже мое училище, где выучились и продолжают учиться умненькие дети, открытый мной фельдшерский пункт, где уже получили первую грамотную помощь сотни и тысячи горожан. Так что теперь слово Маг — уже не окончательный приговор. Если, конечно, ты не Проклятый Маг Севера, к которыми наша Клея не может иметь никакого отношения. Основное препятствие для хорошей прежней жизни у нее только в том обстоятельстве, как именно умер ее муж. Теперь все знакомые понимают, что Клея была совсем не жертвой, могла легко поставить мужа на место без всякого убийства. Но он все равно почему-то вылетел в окно! Теперь уже трудно поверить в то, что он сам со стыда за свое поведение выбросился! Сейчас против нее работает авторитет покойного мужа и то обстоятельство, что она все-таки не местная уроженка, раз оказалась настоящей волшебницей. Прежний авторитет пропал бесследно, а нового уже никогда не добиться».

«Ну, это среди прежних подруг из бывшей элиты не добиться. Те же воины, которые послужили под ее началом, наверняка, уже боготворят свою спасительницу! Так что среди военных людей города и в том же Совете у нее репутация только растет», — понимаю я.

Зато на площади видны Учитель с сыном Клеи, тоже радуются нашей общей победе. Да, победу решено погромче провозгласить, чтобы порадовать горожан и прочих черноземельцев. Хотя сам Совет Капитанов хорошо понимает, что пока нам удалось отбиться от довольно малой части племен. Что оговоренные ранее договоренности с Беями и уже построенная дорога сработали именно так, как было задумано. Для чего она вообще и строилась по большому счету — именно первым делом отвести Беду от Черноземья. И наслать ее на соседний Сатум.

«По торговые дела тогда никто даже не думал. Про огромный сатумский рынок, который невозможно насытить асторскими качественными товарами. Кроме меня не думал, конечно», — вспоминаю я ситуацию два года назад.

«Самую настоящую Беду, почти настолько же жестокую, как оказалась предыдущая!» — напоминаю себе я.

И опять же именно я настоял на выполнении условий договора со степью. Силой заставил город честно рассчитаться с большой данью, еще постоянно тратить золото на вроде бы совсем не нужное ему строительство.

Поэтому потом проводится быстрое совещание в Ратуше, где подводятся итоги сражения, обсуждаются разные возможности для города усилить оборону с помощью нового оружия. Но все так приблизительно пока, потому что я очень тороплюсь в хамам, потом хочу поужинать вкусной стряпней Клои и завалиться в кровать с Гритой.

Пушка в окружении моих людей тоже проехалась по площади, прикрытая от запального отверстия до ствола плотной тканью. Вызвала всеобщий восторг, какое теперь могучее оружие есть у Астора, после чего отправилась сразу на промплощадку в дефектовку к Водеру.

Я парюсь в хамаме, принимаю доклады от Дропера и Аписа, от всех остальных управляющих и назначенных мной директорами над производствами. Приходится постоянно расширять список заместителей по хозяйству, чтобы снимать с себя подобные обязанности.

Все более-менее на моих производствах, училище, кладбище и рынке. Деньги поступают исправно, лично для меня привозятся в дом, которые проходят по серому, а официальные доходы отгружаются в Кассу.

У меня уже снова накопилось шесть тысяч тайлеров, триста потрачу на премии своим людям, еще на нефтеперегонный куб нужно выделить с пару тысяч тайлеров на материалы и дорогую работу Водера. Ну, и на саму добычу нефти с созданием новой логистики не меньше тоже. Нефть в бочках пока будем привозить в порт Астора, перевозить повозками на промплощадку. Где начнем получать керосин самым первым делом, продавать его в нашей лавке на рынке. Еще необходимо самим производить самые простые керосиновые лампы и прикрывать их своим же стеклом.

Рынок продаж керосинок просто необъятен в Черноземье, Бействах и Сатуме, поэтому мной решено налаживать свое стекольное производство, благо все технологии и чертежи я принес с Земли.

«Приходится очень сильно двигать прогресс, чтобы отлично зарабатывать на нем», — усмехаюсь я.

Серьезных проблем нигде нет, производства, конечно, заметно притормозили работу из-за мобилизации части работников и сильно уменьшившихся заказов из-за самой войны. Мясо баранов тоже перестало поступать на рынок, я только сейчас разрешаю снова открыть мангальную, чтобы использовать солидную отару пока спасенных от ножа баранов.

Но меня сейчас больше интересует разговор с Аписом наедине, где он отчитывается мне о проведенной уже давно операции. Никого с докладом я сказал ко мне не присылать, дело слишком тайное, чтобы о нем еще кто-то знал, кроме меня и непосредственных исполнителей.

Поэтому мы стоим только вдвоем в углу бани, я слушаю его доклад:

— Взяли его легко, на выходе от подруги ранним утром. Подрубили колени, приставили пару кинжалов к шее и сказали молчать. Он был сильно потрясен, вообще не ожидал, что про него знают, но нарываться не стал. Потом накинули мешок и привезли сюда, вниз. Время уже утреннее было, не стали сразу вербовать, пока до ночи оставили под охраной пары моих людей, связанным и с кляпом во рту. Дали отлежаться и подумать о смысле своей жизни, потому что он сам довольно продуманный парень, таким себя показал. Ну, еще сразу намекнули, что сегодня последний день, когда он работает только доверенным посыльным у своих хозяев. Теперь уже или с нами сотрудничает, значит, выдает своих нанимателей, все их переговоры, или отправляется ночью в воду, — докладывает мне Апис.

— Так его не хватились на тайной службе? — интересуюсь я.

— Нет, не должны были. Он всего три дня в осьмицу ходит по домам бывших Капитанов, передает слова и записки, в общем, в этот день у него был выходной. Жена тоже его теперь не каждый день дома видит, у любовницы гостит гораздо чаще. Пошел все же семью навестить, потому что поссорился с молодой вспыльчивой любовницей, но не дошел просто. Мои люди были наготове, ведь ждали его каждую ночь.

— И, как он, что все-таки решил?

— Все правильно решил. Переговорил со мной вечером, объявил свою цену.

— Ого, так сразу? — удивляюсь я.

— Да, так и сказал, что ему два тайлера в осьмицу платят бывшие Капитаны. Но он бы хотел теперь получать три от нас.

— Так сразу и согласился? — снова удивляюсь я.

— Так сразу. Сказал еще, что сам готов работать на городскую власть, а бывшие Капитаны ему самому не нравятся. Знает их еще очень чванливыми и высокомерными придурками. Даже про такое вспомнил. С тех пор, как вылетели из Ратуши и потеряли почти все золото, стали сильно попроще, но дерьмо из себя все равно трудно полностью выдавить. Так и сказал, так что перешел на нашу сторону почти с удовольствием, рассчитывая, что будет работать именно на Ратушу, — довольно рассказывает мне Апис.

— И сейчас так думает? — удивился я.

— Да, я не стал ему ничего рассказывать, тем более ты теперь и есть городская власть, пусть даже не вся, — мудро замечает Апис.

— Тут ты прав. Что интересного он смог рассказать?

— Да есть много чего, что можно трактовать изменой Астору и попыткой свержения новой власти, — еще тише говорит мне Апис. — Есть только одно но…

— У него нет никаких доказательств, все сообщения он переносит устно? — сразу понял я.

— Да, только на его память все заговорщики рассчитывают. Так что ни писем, ни записок у него почти нет. А те, что есть, довольно трудно к заговорщикам привязать. Там все так неопределенно написано.

— Наверно, на открытый суд никто их тащить и не собирается. Сам я тоже ничего решать не стану с бывшими Капитанами. Тут уже пусть Совет разбирается. Главное, что теперь меня интересует — какие силы у них есть? Угрожают ли они хоть чем-то новой власти? — объясняю я свои главные интересы ближайшему помощнику.

— В том-то все дело, что нет почти никаких. Десяток бойцов вроде нашли, но не проверяли их еще ни разу в деле. Просто числятся готовыми что-то делать, но точно не знают, что придется против Ратуши выступать. Я за всеми проследил, собрал информацию, никакие не серьезные люди, скорее, обычные хвастуны и пустобрехи. То есть против стражников, не говоря уже о гвардейцах или наших людей — так вообще ни о чем, — выдает мне свои наблюдения Апис.

— Ты его показания проверял? — интересно мне.

— А, как же? С артефактом правды в руке спрашивал, не врет он, — уверен Апис.

— Значит, и у них все полная ерунда, и у нас на них почти ничего нет, — делаю я вывод. — Потому что ничего опасного просто не приготовлено?

— Как-то так все и получается, — согласен со мной Апис.

— Зачем нам тогда подобному помощнику по три тайлера платить? И на себе нести все расходы по борьбе с внутренней оппозицией? Оппозицией не лично мне, а всему новому Совету Капитанов? — задумываюсь я. — Тем более делать все такое тайно, что не очень хорошо будет выглядеть с позиции той же Ратуши? Нужны нам все подобные хлопоты за наш счет? А, Апис? Как думаешь?

— Не очень, Ольг. Раз у бывших Капитанов все так слабенько приготовлено. Явно, ни на что серьезное они не способны, — согласен со мной ближайший помощник по безопасности.

— Пусть тогда ему бывшие Капитаны платят. Скажи, раз теперь работает на город, то должен искупать свою вину правдивыми показаниями. Поэтому будет получать один тайлер в неделю, остальное в зачет его грехов и заговора против власти пойдет. И еще так, я поговорю в Совете по всей подобной ерунде, скажу, что есть возможность перевербовать доверенного человека заговорщиков. Думаю, Совет очень быстро согласится перевести его на работу со Стражей и будет сам платить за информацию. Как думаешь, Апис?

— Так будет лучше всего, Ольг, — согласен со мной безопасник.

Ему и его людям лишняя работа с большой ответственностью тоже ни к чему. Чтобы правильно лавировать между недоКапитанами и новой властью, когда ее можно легко спихнуть на саму власть.

— Так и сделаю, завтра уговорю Совет, твои люди передадут его кому-то из стражников для тайных переговоров.

Все правильно делаю, раз опасности хоть немного реальной нет, как я и предчувствовал. Пусть тогда сам Совет Капитанов возбуждается от деятельности оппозиции и думает, как ее окончательно уконтрапупить.

— Чем нам на нее свое внимание и деньги тратить? Да еще светиться лишнего перед городской властью? — решаю я и отправляю Аписа в парную.

Тут мне на глаза попадается сильно возбужденный Гинс, который зовет меня отойти в сторонку около бассейна.

— Чего? — нетерпеливо спрашиваю я его, ибо дел очень много еще на повестке.

— Клея меня инициировала, Ольг, — негромко говорит мне приятель. — Теперь послала к тебе, чтобы ты мне все подробно рассказал. Как мы все будем дальше жить?