Зайдя в квартиру, я услышала, как Ленка разговаривала с кем-то по телефону. Она быстро ходила по комнате и отвечала кому-то: – «Хорошо… Хорошо… Да, спасибо огромное!». Затем она закончила разговор, попрощалась с невидимым собеседником и взглянула на меня сияющими глазами.
– Ну что? Кто звонил?! – закричала я.
– Из администрации! Сказали, что примут меры, помогут! – радостно воскликнула Ленка и бросилась ко мне.
–Да ладно! Ничего себе!
Мы обнялись и засмеялись от чувств. Если позвонили с самой городской администрации, значит, теперь дела точно пойдут в гору! В этом мы были уверены. Я заставила Ленку пересказать подробно весь разговор. Потом набрала деревню, чтобы обрадовать Свету, но у тетки дома трубку никто не взял.
Где-то через час пришел первый результат помощи администрации. Раздался телефонный звонок с незнакомого номера. Я ответила:
– Алло?
В трубке раздался уверенный мужской баритон, какой бывает только у разного рода начальников.
– Здравствуйте! Татьяна?
– Здравствуйте, да…
– Начальник поисково-спасательного отряда Еремеев Сергей Петрович, нам поступило ваше заявление. Я распорядился, чтобы начать работу по поиску вашей мамы. Группа завтра выезжает с утра. Я так понял, вы в городе, верно?
– Да, все правильно, пока в городе.
– Там место будет одно, можете поехать с ними… – великодушно предложил он.
– А, нет, спасибо, нас двое с сестрой, и мы уже нашли машину.
– Хорошо. Тогда что… Ребята поедут со всем необходимым оборудованием, там, на месте уже с полицией составят план поисков, поэтому… Ждите.
– Хорошо, спасибо огромное! – воскликнула я.
– Да не за что, это наша работа. Удачи и до свидания! – смягчившись в голосе, ответил он.
Мужчина отключился. Я несколько секунд смотрела на сестру, не в силах сформулировать свои мысли. Мне не верилось, что все может так легко разрешиться, не верилось, что теперь мы не одни в этой беде. Потом я пересказала Ленке разговор с начальником поисково-спасательного отряда, и мы радостные принялись носиться по квартире, собирать те вещи, которые еще не упаковали в сумки.
На следующее утро я проснулась в шесть часов с сильной головной болью. Я встала, пошла на кухню, на автомате залила в чайник воды из-под крана и включила его. Пока чайник закипал, пошла в спальню и принялась на тумбочке и серванте искать таблетки. Ничего не нашлось. Придется сходить в аптеку, тем более все равно нужно перед дорогой запастись лекарствами – пластыри, таблетки, какие-нибудь успокоительные, на всякий случай, мало ли…
На улице было свежо и еще тихо. Солнце рваным полу-шаром выглядывало из восточных гор готовое неизменно и щедро греть в этот день Улан-Удэ. Я шла между пятиэтажек в поисках круглосуточной аптеки, которая, если верить карте, должна была быть на следующей улице. Карта не обманула. На фасаде пятиэтажки в ста метрах от меня светилось неоновая вывеска «Аптека».
Купив все необходимое, я решила пойти домой другой дорогой, которая сокращала немного путь. Недолго петляя между домами, я вышла на свою улицу и пошла по прямой. В метрах трехстах от своего дома я подкурила сигарету и пошла не спеша.
Несмотря на головную боль я чувствовала себя спокойно. Тихое солнечное утро омывало душу теплом. Тревога за маму, словно измучив не только меня, но и саму себя, задремала где-то в уголке сердца, не беспокоя. Однако я знала, что скоро она снова проснется и с новой силой начнет бередить сердце. Но пока было теплое, тихое августовское утро и не хотелось думать ни о чем плохом. Я затягивалась дымом, с наслаждением выдыхала его и щурилась, глядя на ярко-синее небо.
Вдруг мое внимание привлек непонятный серый комок на асфальте. Подойдя ближе, я, едва взглянув на него, швырнула окурок в сторону и заспешила домой. На асфальте, раскинув крылья, лежал мертвый голубь.
К восьми утра мы с сестрой позавтракали, перемыли посуду, собрали мусор и теперь сидели на собранном диване, в ожидании звонка от человека, с которым сегодня должны были ехать в Багдарин.
Резко зазвонил домофон. Я взяла трубку:
– Кто?
– Это я, Аюна.
Аюна, как и обещала, приехала с утра спозаранку нас провожать.
– Ну как? Собрались? Привет, – с порога спросила она, беспокойно оглядев наши сумки в маленьком коридоре. Я улыбнулась:
– Привет. Собрались вроде.
– А с водителем не созванивались?
Мы с Ленкой отрицательно покачали головами.
– Нет, не созванивались. Привет, – сказала сестра.
– Позвоните ему. Он адрес знает? – не унималась Аюна. Она скинула сандалии прошла в комнату и села на второй диван.
– Алешка вроде сказал, что скинул ему адрес, – сказала Лена и уткнулась в телефон. Она что-то полистала на экране и взглянула на меня.
– Позвонишь?
– Ладно, набирай.
Лена набрала водителя и передала телефон мне. После четвертого гудка в трубке раздался обыкновенный мужской голос:
– Але!
– Здравствуйте, это Таня. Мы сегодня с вами едем в Багдарин…
– Ага, я знаю! – энергично ответил мужчина. – в 8:30 буду у вас. Вы же на Революции?
– Да, да, на Революции! Отлично, тогда ждем вас!
– Ну все! Ждите! – прокричал он и отключился.
– Ну все, – резюмировала я, – скоро будет. В назначенное время.
– Ну хорошо, – успокоилась Аюна. Лена пошла на кухню и сделала всем кофе.
Пока мы ждали машину, тянули кофе из чашек, я рассказала подруге, как вчера с нами связалась женщина с администрации и как быстро после ее звонка собрали группу спасателей, которые сегодня должны выехать в Багдарин. Подруга округлила глаза.
– Вы что даже туда звонили?
– Ну да, просто вчера в отделе говорили про инструкцию…
– Какую инструкцию?
– Ну это, типа, порядок действий. То есть участковый сначала должен приехать на место, провести проверку и только потом вызвать спасателей. – Объясняла я. – И спасатели тоже сказали, что могут выехать только тогда, когда полиция отправят им запрос или… Блин, мольбу о помощи, не знаю, как это правильно формулируется… Но суть в том, что даже в отделе сами не знают, когда они смогут добраться до деревни, понимаешь? А уж тем более непонятно, когда смогут спасателей вызвать.
– Ну да, ну да, – энергично закивала подруга, – А вы сами, как хотите, так и, кхм, ищите, типа…
– Вот именно! Поэтому мы посоветовались и решили позвонить в городскую администрацию… Ну вот видишь – результат – по крайней мере, спасатели сегодня выезжают.
– М–да, – протянула Аюна, – пока наших ментов дождешься, помрешь…
Внезапно в разговор вмешалась Лена, с обидой в голосе она заявила:
– А когда наша мама пропала, в этот день менты в деревне были.
– Да ты что?! А почему они тогда заявление не приняли? Проверку свою не провели?
Я горько усмехнулась:
– Почему же? Провели. Пришли к нам домой, перевернули все матрасы, в кладовки заглянули, а заявление, сказали, официально примут на третий день.
– Как так?
– Ну вот так. Типа, по закону!
– Ну они могли бы хотя бы этих спасателей вызвать? Если уже свою проверку провели! – возмутилась подруга, гневно сверкнув глазами.
– Могли бы, если по-человечески… Да разве им это нужно? Никому это нафиг не нужно. Вот для них по закону надо, чтоб трехдневный срок прошел, вот тогда они будут действовать… Да и то… Если летная погода будет, – зло пошутила я в конце.
– Жесть… – только и сказала Аюна, сокрушенно покачав головой.
К 8:20-ти мы вышли на улицу и там стали ждать машину.
Из-за угла дома завернула машина и к нашему подъезду медленно подполз старенький Рено логан с желтой наклейкой «Такси» на дверях. Вид у машины был такой, что я бы прямо отсюда отправила ее в автосервис, а лучше на помойку. В некоторых местах была уже сильная коррозия, белая краска местами облупилась и обнажала следы серой, очевидно заводской краски. Вмятины на бампере, царапины на капоте красноречиво говорили о неудачах автомобиля в прошлом.
Пока я разглядывала машину, Лена и Аюна засмеялись, я пропустила шутку и теперь непонимающе посмотрела на них. В следующую секунду из машины вышел сухощавый мужчина в очках, лет тридцати пяти. На лице его блуждала мягкая и отчего-то виноватая улыбка. Очки очень шли ему и придавали учительский вид. И вообще весь он походил на школьного ботана. Глядя на нас, он вдруг спросил:
– Вы в Багдарин?
Мы удивленно переглянулись и закивали:
«Да!»
Ленка придирчиво осмотрела машину, потом взглянула на меня с немым вопросом, мол, мы поедем на этой машине? Ее растерянность была мне понятна, поскольку дорога до Багдарина не близкая. Кроме того, ее, эту многострадальную дорогу каждое лето подмывает дождями, отчего она вся в колдобинах и дырах, которые не успевают залатать дорожные службы, а потому на такой старенькой машине ехать весьма рискованно.
– Здравствуйте, – еще раз поздоровалась я с мужчиной. – Меня Таня зовут.
– Очень приятно! Чингис, – представился он и рывком протянул мне руку. Я пожала ее.
– А вы в такси работаете?
Чингис посмотрел на автомобиль и засмеялся.
– Нет, это я машину в аренду взял на пару дней. До Багдарина доеду, жену с детьми заберу и сразу обратно.
– А, тогда понятно.
Выехали из Улан – Удэ. Всю дорогу практически ехали молча, лишь изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами. Я смотрела в окно, провожая взглядом бескрайние, выжженные солнцем поля, редкие деревья, плоскогорья.
Вскоре асфальтированная дорога закончилась, и мы выехали на грунтовую, уходящую в гору. В машине все задребезжало. Впереди показались деревянные домики – кафе. Шанатский. Знаменитое место, где останавливаются почти все путники, следующие по Читинскому тракту, чтобы перекусить бурятскими буузами. Мы тоже остановились. Мне есть не хотелось, поэтому я просто попила растворимый кофе и вышла на улицу, ожидая, пока мои спутники пообедают.
Когда все закончили обед, мы отправились дальше. За окном мелькали Хоринские равнинные плоскогорья и бескрайние поля, на которых паслись стада баранов, охраняемые пастухом, неизменно сидящим верхом на лошади. Хоринские земли сменили длинные Еравнинские озера, края которых тянулись далеко за горизонт. Встречали и провожали нас маленькие серые деревушки, растягиваясь параллельно тракту. На равнинных полях, иногда на холмах то и дело встречались крашенные белой известью каменные сооружения буддийских ступ*, издалека похожие на белых лебедей.
Вспомнилось, как однажды, когда я проходила курсы экскурсоводов в Иволгинском дацане, в первый день моей учебы наша группа во главе с нашим учителем – Цырен-багшой шла по комплексу. Цырен-багша остановился возле трех ступ недалеко от буддийского университета и с хитрой улыбкой спросил:
– А знаете, что внутри этих ступ?
Я только хотела ответить, но меня опередила женщина, одетая в ярко-желтую куртку. Торопясь, она перечислила:
– Тексты Праджняпарамиты, остатки кремации учителей, статуэтки с изображением божеств, ритуальные предметы и другие буддийские реликвии.
– Ух ты… – Восхищенно обронил парень рядом с ней. Цырен-багша, улыбаясь, кивнул:
–Все верно, драгоценности, по-другому. Но для чего эти предметы закладывают в них?
Миловидная девушка в очках, стоявшая рядом со мной, уже открыла рот, но тут послышалась быстрая речь той женщины в желтой куртке:
– Ну очевидно для того, чтобы эти ступы ожили… Святые предметы внутри ступ несут положительную энергетику.
– Хорошо, положительную энергетику. Но также в ступы закладывают ножи, пистолеты. Как вы думаете, для чего?
– Для того, чтобы… Чтобы… – Заторопилась «всезнайка» с ответом, но осеклась, не найдя аргументов. Цырен-багша обвел взглядом наши растерянные лица и подсказал:
– Святые предметы несут положительную энергетику, как вы сказали. А нож? Нож разве может нести такую энергетику? А пистолет?
– Нет, но пистолетом можно обороняться… – неуверенно проговорила девушка в очках.
– Верно, – кивнул учитель, – но нож и пистолет – это прежде всего орудия убийства. И по логике они несут негативную энергетику, правильно? Когда нож или пистолет, раньше копье или стрелы, закладывают в ступы рядом с священными предметами, такими как – свитки мантр, статуэтки, то их негативная энергетика нейтрализуется этими предметами. Понимаете? И таким образом, благодаря священным предметам, она нейтрализуется во всем пространстве. Понимаете, ступа действует как силовое поле. Поэтому, ступы часто ставят в полях, возле дорог…
–… Чтобы предотвратить аварии!.. – радостно закончила за Цырен-багшу женщина в желтой куртке. Учитель поднял вверх указательный палец:
– Не только. Как вы считаете, почему по улицам города не ходят дикие звери?
В группе пробежал смешок и посыпались предположения:
– Потому что боятся!.. Потому что люди все заполонили!.. На то они и дикие!.. Нет условий для животных!..
– Правильно, потому что для диких животных в городе нет условий. Машины, дома, электропровода, асфальт – это ведь все искусственные объекты. Для животных лучше жить в лесу в их естественной среде, это очевидно. А ду́хи? Ду́хи где обитают в городах или в лесах? В лесах, потому что духи – это такая же форма природы, как и животные. Им нужна естественная среда! Вы все, наверняка, слышали, как часто говорят, что в деревнях гуляет нечистая сила. Слышали же? Потому что деревни больше связаны с природой, чем города. Потому и ступы ставят в полях и возле дорог, чтобы нейтрализовать злых духов. Обезопасить, так сказать, местность. Защитить…Понятно?
Мы закивали:
– Понятно!
Мы пошли дальше и Цырен-багша стал рассказывать историю первой статуи Будды, созданной еще при его жизни. Статую, которую по легенде из тоски к Будде Шакьямуни, ушедшего на небеса проповедовать своей умершей матери Дхарму*, мастер изваял из сандалового дерева. Когда Будда Шакьямуни вернулся на землю, статуя внезапно шагнула к нему навстречу.и тогда Будда сказал, что статуя уедет на север, где принесет расцвет буддизма. Долгое время ее возили по свету. Сначала она оказалась в Индии, затем в Китае, а в 19-ом веке ее обманным путем вывезли в Россию.
–… Теперь Сандаловый Будда находится в Эгетуйском дацане Еравнинского района. Как предрекал Будда Шакьямуни, она оказалась на севере. К нему едут, чтобы передать послания близким умершим. Считается, что Сандаловый Будда помогает облегчить боль утраты. – закончил рассказ учитель. Всезнающая женщина в желтой куртке сказала:
– Я слышала, что Сандаловый Будда парит над землей. Слышала, что два человека натягивали нитку и проводили под статуей и она свободно проходила. Это правда?
Цырен-багша рассмеялся и просто сказал:
– Не нитка это была, а хадак!*
Мне нравился этот умный Цырен-багша, он все время с живым интересом рассказывал удивительные вещи про буддизм.
Где-то тут должен быть отворот в Эгетуйский дацан, – подумала я, читая синие таблички с названиями поселков, проносящиеся мимо нас и остающиеся позади.
Чем дальше мы ехали, тем хуже становилась дорога. Чаще стали попадаться лужи в дорожных ямах. Сама дорога разбитая и уродливая, казалось, тянулась из последних сил вперед. Машина двигалась значительно медленней.
У границы между Еравнинским и Баунтовским районом мы сделали остановку на пять минут, чтобы, наконец, выпрямиться, разогнать застывшую кровь, и сразу же отправиться дальше. Заканчивались Еравнинские земли, начиналась Баунтовская тайга. Простая, немудреная в красках, длинная и надоедливая. Свет автомобильных фар ухватил столб с табличкой, на которой красными буквами значилось: «Баунтовский эвенкийский район».
Где-то через полчаса после остановки внезапно машина странно затарахтела и начала замедляться. Мы забеспокоились:
– Что это?
Чингис остановил машину, включил «аварийку» и вышел. Он озадаченно походил вокруг автомобиля, потом открыл крышку на капоте. Мы все вышли из машины. Стояли, ожидая, что он скажет.
Ни слова не говоря, он закрыл капот, подошел к водительскому месту и заглянул вниз, туда, где расположены педали.
– Что случилось? – спросила я. Чингис пожал плечами:
– Да что-то сломалось, похоже…
– А что сломалось?
– Да там… – смялся мужчина, – до Романовки дотянем, а там надо будет ремонтироваться. Я не знал, что такая дорога тут. Думал, получше…
Ленка оглядела лужи на дороге, кашеобразную грязь на обочинах и обронила:
– Размыло все…
Очень медленно мы въехали в Романовку, высадили у столовой на окраине поселка Веронику с ее чемоданом, и очень медленно поехали по пыльным улицам поселка, пока не подъехали к высокому забору, часть которого были гаражными воротами. Там и остановились. Уставший автомобиль «чихнул» и затих.
Калитка открылась и со двора вышел старый, пузатый мужчина в клетчатой рубахе, темных застиранных штанах и тапочках на босу ногу. Очевидно, что он увидел в окно подъехавшую машину.
– А, ты что ли… – небрежно бросил он, увидев нашего водителя. – Здравствуй.
– Здравствуйте, дядя Миша, – поздоровался Чингис, виновато улыбаясь – Вот, машина сломалась.
Мы с Ленкой вышли из машины и поздоровались со стариком.
Старик кивнул нам и спросил у Чингиса:
– А что сломалось?
– Да не знаю, не тянет скорость чего-то…
Дядя Миша, сунув большие мужицкие руки в карманы штанов, оглядел автомобиль и спросил:
– Машина-то твоя что ли?
– Нет, я в аренду ее взял.
Дядя Миша усмехнулся и покачал головой:
– Ты что же? Получше-то не мог ничего найти?
– Ну… вот, – выдавил Чингис. Рядом с этим невоспитанным стариком он казался меньше, хоть и был выше его ростом.
– Эх ты, дурень… Ладно, пассажирок своих в дом веди, машину в гараж, – распорядился старик и первым пошел к калитке.
Пока чинили машину, я вспоминала, как часто приходилось вот так останавливаться во время поездки. То машина сломается, то трактор по дороге в деревню застрянет.
Дорога в Усть-Джилинду никогда не строилась. И моста через многострадальный Бутуй никогда не было. Бывало, пойдет дождь, а дожди здесь явление частое, поднимается уровень воды в Бутуе и ни на чем нельзя его проехать – ни на тракторе, ни на вездеходе. Сиди и жди, когда вода спадет.
Без смеха и не вспомнишь, как однажды мы с Ленкой и двоюродной сестрой Наташкой поехали в деревню и добирались до нее пять дней. Дело было в конце июля. Днем солнце пекло по-летнему, а ночью землю накрывал промозглый туман и приходилось надевать куртку. С Улан-Удэ до Романовки мы доехали на автобусе, а уже в Романовке мы пересели в трактор. Точнее в маленькую, крытую брезентом двухколесную телегу, прицепленную к трактору. В эту телегу нас набилось человек девять. Еще двое – тракторист и его «штурман» сидели в кабине. В общем, выехали вечером, поэтому километров через двадцать, с наступлением темноты мы остановились и заночевали в лесу у костра. Утром, едва забрезжил рассвет, мы с черными от дыма носами двинулись дальше. Но едва проехав километров пять, трактор застрял в болоте в местности с говорящим названием Ржавый ключ и сломался. Пришлось нам выгружаться и разбивать лагерь. Парни, поковырявшись в тракторе поняли, что самостоятельно нам оттуда не выбраться. Велели доставать «синьку» – клеенку, предназначенную для того, чтобы накрывать зарод сена для предотвращения попадания влаги – натягивать ее между деревьями, дабы таким образом соорудить большой цветастый шалаш. Надо сказать, что «синька» и впрямь пригодилась, поскольку через две ночи зарядил такой дождище, что, если бы не этот клеенчатый шалаш, мы бы все вымокли до нитки.
Двое наших парней двинулись в сторону Романовки, прихватив с собой ружье, мало ли, может удастся подбить глухаря на роскошный ужин в тайге. Где-то на сопке они поймали мобильную связь, позвонили земляку в Романовке и попросили помощь.
Тот прибыл на своем тракторе на третьи сутки, а все это время мы вынужденно жили в тайге, варили в пятилитровом котелке еду и пекли свои лица на солнце, поскольку днем в нашем шалаше находиться было невыносимо жарко. Мы целыми днями от нечего делать слонялись по лагерю, расчесывая покусанные комарами руки и любуясь скучным пейзажем.
На третий день Наташка, двоюродная сестра, позвала меня прогуляться вдоль Ржавого ключа. Надо сказать, что возле лагеря ключ еле бился из-под земли. Бьющей струи воды вполне хватало на чай, варево, на то, чтобы помыть посуду, промыть овощи, умыть лицо. Но чтобы полноценно искупаться – речи не шло. И Наташка предложила мне исследовать ключ, возможно дальше он мог быть глубже. Мы взяли полотенце, шампунь, мыло, чистое белье и отправились с ней на поиск «бани». Наши поиски увенчались успехом всего-то в километре от лагеря. Пройдя кочковатое пожелтевшее поле, мы вышли на небольшой бассейн ручья. Глянули вниз – вода была прозрачной и чистой, как слеза младенца, на дне угадывались мелкие камешки. Не сговариваясь, мы принялись раздеваться, снимая с себя пропахшие костром толстовки, потные майки. Залезли в воду, обе взвизгнули – вода была невыносимо холодной. Стиснув зубы, мы старательно мочили в ледяной воде головы, намыливали тела. Потом сидели на сухой траве трясущиеся и счастливые до одури в одних трусах и майках, обсыхая на полуденном солнце. Благо, что кусты закрывали нас от «лагерских глаз». До сих пор поражаюсь, как мы не подхватили воспаление легких после таких водных процедур?
Земляк привез провизию и запчасти для трактора на третьи сутки. Помню, как все смеялись и чуть ли не прыгали, как дикари, вокруг спасителя. Парни отправились чинить и освобождать из болотного плена трактор. Девчонки, как истинные самки племени, колдовали над костром, готовя еду и чай. Потом все расселись вокруг костра, почти до рассвета травили байки и хором пели песни. Всем было хорошо и весело в тот последний вечер на Ржавом ключе.
На следующее утро мы выехали в деревню и, отбив задницы и спины, "доскакали" до нее по ухабистой дороге ровно через сутки.
И вот так десятилетиями. Вон, в мир пришла эпоха мобильных телефонов, скоростных поездов, а мы все на тракторах по несколько дней домой едем. И ломаемся, и ломаемся… Ой, как закономерна поломка машины Чингиса. Как закономерна!