Он таки отказал. Мол, нечего мальчишке-сержанту делать среди серьезных людей. Небось, когда на штурм форта шли, было что делать, а на министерском паркете оказалось нечего. Эх, если бы не придумка Жана, погано бы стало, а так ничего, не все еще потеряно.

– Но дойти-то с нами до дворца он может? – вступился де Безье. – Пусть хоть снаружи постоит, подождет, полюбуется.

– Если только снаружи, – пробормотал ди Борго, явно думая о чем-то своем.

– Отлично! Заодно и документы для интендантов поднесет. Мне же потом в интендантскую службу идти.

Капитан передал сержанту какой-то портфель, опечатанный какой-то замысловатой сургучной печатью, и сразу приковал его к мальчишеской руке легкими кандалами островных полицейских.

Прокомментировал важно:

– Чтобы не потерял.

Генерал равнодушно пожал плечами, и все трое отправились в путь. По знакомым Анри улицам, по которым вначале ездил в карете, а потом, после революции, бегал ко дворцу, чтобы хоть что-нибудь узнать о судьбе родителей.

Мысли противно скреблись в голове, так что смотреть по сторонам совсем не хотелось.

Вот и знакомая ограда, вот ворота. Когда-то дежурившие на них горские гвардейцы в струнку вытягивались при его появлении. Нынешние же солдаты даже не взглянули. Лениво поприветствовали генерала, обозначили легким кивком, что заметили капитана. Да так и остались стоять, равнодушно поглядывая на окружающий мир.

Равнодушно, но внимательно, именно это роднило охранников новых и прежних, проскочить мимо них незамеченным – нечего было даже пытаться. Анри и не стал, остановился рядом с воротами, усиленно изображая провинциального зеваку, впервые увидевшего грандиозный и, безусловно, самый красивый в Европе дворец.

Другого мальчишку, вертящегося едва не под ногами уважаемых посетителей, давно бы пинками и подзатыльниками прогнали куда подальше, но этого, в форме сержанта, прибывшего с каким-то генералом, да еще таскающего пристегнутый к руке портфель, никто трогать не решился. Так он и торчал у парадного входа, пока из дворца не выбежал капитан. Тот самый, кто недавно прошел в здание правительства вместе с генералом на совершенно законном основании.

– Сержант, ко мне! – скомандовал капитан, подойдя к охранникам, но не пересекая некую невидимую линию, отделяющую территорию дворца от всей остальной страны. – Генерал требует портфель. Срочно.

Анри подошел, протянул руку, мол, отстегивай да забирай, не жалко.

Капитан наклонился, начал возиться с замком наручников, однако отстегнуть портфель у него никак не получалось.

– Вот дерьмо! – выругался он от души и обратился к охранникам: – Парни, эти документы нужны для доклада министру, а тут вон что. Мне печать ломать нельзя, дозвольте я портфель вместе с этим оболтусом заберу. Не руку же ему рубить.

Такие случаи пару раз бывали и при прежних порядках, это Анри знал точно. Тогда в караульный журнал записывали, кто прошел, с кем прошел и почему прошел. На выходе от сопровождающего получали письменное объяснение о причине безобразия, а потом отслеживали, кто в нем оказывался виноват и какое понес наказание. Но это раньше. Теперь же достаточно оказалось прибытия начальника караула и его благосклонного кивка. Ну и славно!

Войдя в знакомую дверь, идя вместе с де Безье по знакомым, вдоль и поперек избеганным, а то и исползанным на пузе коридорам, захотелось заплакать, зареветь в голос. Вот достаточно же свернуть вон за тот угол, потом подняться по лестнице, повернуть направо и пройти три анфилады. Чтобы оказаться у маминых покоев. А там ворваться, наплевав на этикет, уткнуться носом в живот… этого, конечно, нельзя делать, папа будет ругаться, но как же хочется! Первой мыслью было – он же вырос, наверняка уткнется в грудь. Только второй – не к кому бежать.

И мальчик шел, согнув плечи и опустив голову.

– Забери уже этот портфель, надоел он мне, – пробурчал Анри.

Де Безье молча отстегнул портфель и сломал печать.

– Скажем, что все бумаги отдали здесь, пока ди Борго с министром беседует, – пояснил он свои действия.

Анри кивнул. Он вообще сейчас ни с кем не хотел разговаривать, кроме… но их нет. Так что да, ни с кем.

– Что будешь делать дальше? – спросил де Безье, перед тем как войти в приемную министра.

От этого вопроса юный король подобрался, усилием воли задвинув переживания куда-то в самый дальний уголок души. А и впрямь, что? Еще раз жалея себя любимого пройти по эти коридорам, а потом как девчонка реветь ночью в подушку? Папа остался бы очень недовольным. Не этого он ждал от сына, совсем не этого.

Тогда что? Второй раз во дворец можно и не попасть. В его дворец, черт побери! Здесь он хозяин, и магия дворца подчиняется ему по-прежнему. Что здесь было раньше? Так покои же гофмейстера, бедняги де Фронсака. Шли они… да-да, именно так, а там же если свернуть в левый коридор, попадешь в целую сеть переходов, откуда удобно…

– Можно здесь достать перо и бумагу?

– Найдем.

Де Безье вошел в приемную к сидевшему за столом молодому лейтенанту, по-видимому секретарю, о чем-то переговорил и возвратился, держа в руках лист бумаги, перо и чернильницу. Юный сержант положил бумагу на подоконник, написал несколько строк и передал своему «кузену».

– Вечером отдай генералу. А сейчас, когда он выйдет… нет, чуть позже, когда пойдем к выходу и я пихну тебя в бок, отвлеки его.

Де Безье замер, уже взявшись за дверную ручку.

– Мы еще увидимся?

– Обязательно, только я не знаю когда, так что оставайся с генералом, так мне легче будет тебя найти. И дверь-то уже открывай, чего ждем-то?

Буквально через пару минут из кабинета министра вышел ди Борго. Удивленно взглянул на своего денщика, но промолчал, лишь взглядом приказал следовать за собой. И только в коридоре совсем не по-генеральски плюнул на дорогой, истертый, но все еще отливающий янтарем паркет. Буквально прорычал, приглушая голос:

– Сволочь! Зажравшаяся крыса! Они все здесь крысы.

Потом взял адъютанта за локоть и отвел к огромному окну, выходящему на внутреннюю площадь дворца. Посмотрел на стоящие там кареты новых властителей Галлии, оценил их роскошь, очевидно, подтвердившую его мысли. Лишь потом пояснил:

– Они сказали мне ехать в Вандею, заместителем командующего. Их главный мясник не может справиться с тамошними бунтовщиками, так изволь гражданин бригадир ему подсобить. Приобщись, мол, к победе дела революции, добавь галлийской крови в местные ручьи и реки.

Адъютант и денщик замерли, ожидая продолжения. Стать карателями в своей стране?!

– Я отказаться. После чего мне предложить снять или купить в Париже квартиру, где дожидаться другого назначения. Судя по тону министра – дожидаться долго. Так что подумайте, друзья, стоит ли вам оставаться с генералом-неудачником.

Друзья? Они оба всегда считали, что ди Борго в жизни не произносил этого слова.

– Я с тобой, – не раздумывая ответил адъютант. Не вытягиваясь во фрунт, не вскидывая руку в уставном воинском приветствии. Как о чем-то само собой разумеющемся.

Ди Борго перевел взгляд на денщика.

Тот опустил глаза.

– Мне надо учиться. Сержант в моем возрасте – это стена, ее ни за что не пробить без знаний. Деньги для этого есть, но если потребуюсь – Жан всегда будет знать, где меня найти.

Отставной генерал не поможет вернуть королевство. Если же ему вновь улыбнется удача, то и у отставного короля рядом с ним появится шанс. Цинично? Увы. Но иначе выбранная цель выглядит и вовсе недостижимой.

Однако ди Борго, кажется, вовсе не расстроился. Улыбнулся и бодро пошел, не оглядываясь и не сомневаясь, что спутники идут за ним. Так что отвлекать его не потребовалось. Анри просто сделал шаг в сторону, быстро прошел через короткий коридор, повернул в другой. Никого? Отлично! Еще пара поворотов, теперь представить, что рядом на стене висит битый молью гобелен с рыцарем, убивающим неопознанную скотину.

Есть. Осталось откинуть пахнущую застарелой плесенью ткань, пройти в полутьме десяток шагов и в конце коридора положить руки на нужные кирпичи, чтобы стена, как и прежде, ожила, изменилась, открыв проход в заветную комнату.

Какая она на этот раз?

Почти та же. Грубые кирпичные стены, высокий потолок, яркий свет. Но она явно стала больше, вместив что? Кровать. Обеденный стол, тарелки с чем-то дымящимся и вкусно пахнущим. Точно-точно, утром же поесть не удалось, не до того было, если честно. Что еще? Книга. В простом коричневом переплете. Та самая, с записями прапрадеда. Обещавшая дать ответы на все вопросы? Папе она, во всяком случае, не помогла.

Анри подошел, небрежно, вовсе без пиетета раскрыл где-то посредине. Вспышка! Короткая, но слепящая, заставившая зажмуриться. Когда смог нормально смотреть… вроде бы ничего не изменилось. Та же стена, тот же стол, даже кровать та же самая, накрытая голубым атласным покрывалом.

– Здравствуй, Анри. Долго же пришлось тебя ждать. И что это на тебе надето?

Де Камбре. Точнее – его призрак, одетый все в ту же клетчатую рубашку и потертые штаны.

«На себя бы посмотрел», – подумал юный король.

Но вслух ответил вежливо:

– Здравствуйте, господин виконт.

Хотелось сказать еще какую-то колкость, но тут контуры предметов расплылись, стены качнулись, а пол стал подниматься, выше и выше, пока со всей дури не ударил в лицо. И наступила темнота. Надолго? Кто знает. Но вот в нос ударил какой-то резкий запах, от которого сами собой открылись глаза.

Над Анри склонился виконт и прямо перед носом мальчика водил маленькой тряпочкой, немилосердно смердящей той самой, вернувшей сознание, вонью.

– Уж полторы сотни лет держу у себя пузырек с нашатырем, – быстро заговорил де Камбре. – На всякий случай. Но воспользоваться пришлось только сейчас. Лежи-лежи, парень, успеешь еще набегаться. Что, досталось тебе на орехи за это время?

«Господи, орехи-то здесь при чем?»

Виконт не дал возможности задать вопрос, продолжив:

– Вижу, что досталось. Давай так сделаем. Сейчас я приготовлю тебе чай. Знаю, что в Париже этот напиток не ценят, но поверь, он стоит того, чтобы его распробовать. Вот тут у меня заветная коробочка. – Призрак щелкнул пальцами, и на столе появилась шкатулка, украшенная драгоценными камнями и вроде бы даже золотая. – Сейчас я ее открою, вскипячу немного воды… – в стене сам собою возник камин с подвешенным над пламенем котелком, на столе чайник и чашка из белоснежного чайнского фарфора. – …и ты поймешь, какое это чудо.

Когда шкатулка открылась, по комнате поплыл незнакомый, но очень приятный запах.

В конце концов, де Камбре поставил перед мальчиком чашку с ароматным напитком.

– Ну вот, ты пей, а я рядом посижу. Мне-то пить не требуется, остается наслаждаться видом гостей, наслаждающихся чаем. Тебе понравилось, да?

– Очень.

Анри ответил, только чтобы не обидеть хозяина, но вскоре и впрямь распробовал угощение. Чай успокаивал, согревал. И располагал к разговору.

И юный король, вполне равнодушный, впрочем, к своему титулу, рассказал обо всем, что с ним произошло после побега из дворца.

О гибели де Колиньи и знакомстве с Гаем и его компанией, о казни родителей, здесь, правда, мальчик прервался на большой глоток, чтобы скрыть вставший вдруг поперек горла ком. Зато дальше говорил без перерывов. О Вотуре и мамаше Барре, магах, обрекших родителей на смерть, и караванщике Левефе. И, конечно, о ди Борго и потомке де Камбре – бароне де Безье.

– Хм… ди Борго… странное имя для галлийца. Он вообще кто? – спросил де Камбре, которого Анри даже мысленно не мог назвать призраком.

– Я мало о нем знаю. Простолюдин, родился на Сардинии, вместе с родителями переехал в Галлию. Учился где-то в Шампани, потом окончил Парижскую военную школу, все за счет короны, между прочим. Однако в революцию окунулся сразу и с головой.

– Фанатик?

Анри задумался, ответил неуверенно:

– Нет, теперь, пожалуй, нет. После расправы толпы над защитниками дворца, после расстрела на амьенской площади… Он верит в идеалы революции, но…

– Не верит ее вождям? – предложил окончание фразы де Камбре.

– Скорее, сомневается. Да, так будет точнее.

– Что же, один умный человек сказал, что именно через сомнения мы приходим к истине. Жаль только, что истина у каждого своя. Так для чего ты пришел сюда, король Галлии? – резко сменил тему разговора призрак.

А действительно, для чего? Он, Генрих Эдмонд де Монтескай Меркер, чего желает.

Анри вдруг понял, что всерьез никогда и не думал об этом.

Чтобы почувствовать себя в безопасности? Но нельзя же провести в этих стенах всю жизнь.

Чтобы узнать причины свалившихся на него бед? А так ли это важно именно сейчас?

Просто чтобы не видеть во власти опьяневших от крови фанатиков? Но разве лучше будет, если вернутся на свои места, натертые поколениями благородных задниц, напыщенные аристократы, искренне плевавшие на свой же народ? Много говорящие, но давно забывшие о таких глупостях, как честь и долг?

Вот оно! То, о чем сам себе запрещал думать, но от чего так и не смог избавиться. Если нет веры правителям прошлым и нынешним, тогда остается одна надежда.

– Я хочу вернуть себе власть!

Сказал и смутился, слишком уж помпезно прозвучали его слова в этой комнате, перед этим то ли человеком, то ли вообще неизвестно кем.

– А для чего? Что ты с ней делать собираешься? Возрождать старые порядки? Чтобы люди вновь восстали, чтобы вновь лилась кровь твоих же подданных?

Вновь? Ни за что. Он же никогда такого не допустит. С его будущими знаниями, с его даром, с его возможностями сильнейшего мага. Он просто не имеет права оставаться в стороне…

– Я… я не знаю. Пока не знаю. Я хочу, чтобы галлийцы перестали убивать друг друга, чтобы страна стала великой и богатой. Я стану королем для этого! И да, я желаю отомстить убийцам родителей. Вы ведь поможете. Вы научите.

Они сидели за столом напротив друг друга. Двенадцатилетний мальчишка и старик-призрак, привыкший за полторы сотни лет не стесняясь тыкать королям. И запросто рассуждали о захвате власти в стране, тонущей в крови революционного террора, охваченной кольцом воинственных соседей, увидевших в трагедии Галлии возможность оторвать от нее легкие и сладкие куски.

– Нет. Своей цели ты сможешь добиться только сам. Не забывай, я – не человек, а лишь его память. Я могу помочь с анализом, передать опыт и знания виконта де Камбре, выходца из другого мира, между прочим. Это немало, но все решения тебе придется находить самому. Если готов – приготовься к долгому и тяжелому пути. В начале которого придется овладеть знаниями. Что-то ты уже знаешь, но этого мало, слишком мало.

Что же, в необходимости учебы он не сомневается, а дальше – жизнь покажет. Есть такое подозрение, что она, эта самая жизнь, давно ведет его по какой-то только ей известной дороге.

Приведет ли она на вершину или на дно самой глубокой пропасти? А может быть и вовсе на какую-то соседнюю гору, с которой останется лишь смотреть, как зрителю в театре, что же, черт возьми, происходит в такой прекрасной, любимой, но азартной и непредсказуемой Галлии.

Вот этого допустить нельзя. Как учил маршал де Монтсо: можно уклониться от боя, но нельзя уклониться от войны. И если вдруг дорога поведет в сторону равнодушной отстраненности, ее придется прокладывать заново. Для этого нужны знания. Второго шанса получить их, скорее всего, не будет.

Поэтому…

– С какого предмета начнем, виконт?

* * *

Бригадному генералу

Б. Поццо ди Борго

Рапорт

Имею честь просить о предоставлении мне отпуска на неопределенный срок для прохождения обучения.

Сержант А. Лапуант

Поддерживаю.

Капитан Ж. Лапуант