— Теперь, Борис Николаевич, вы знаете чуть-чуть меньше меня, — сказал я. — И знаете, зачем я здесь, и знаете, почему я вожусь с СССР. Мне за державу обидно.

— Да-а-а, понимаешь, — произнёс Борис Николаевич, глубокомысленно почёсывая затылок, и, откинувшись на спинку кресла-шезлонга, закрыл глаза и задумался.

Мы пили водку, но пьянеть я ему не давал, хотя он, вроде как, и сам не пьянел. Потом он открыл глаза и посмотрел в нахмурившееся небо из которого сыпал незадевающий нас дождь. Челнок раскинул над нашей стоянкой «шатёр». Капли дождя просто таяли в нём.

— Надо же, — наконец-то проявил себя Ельцин. — А ведь я не верил в пришельцев и получается, что был прав.

Я удивлённо вскинул брови. Спросил.

— И в чём прав?

— В том, что ты не пришелец.

— Хм! Странная у вас логика! Или вы не поняли? Это, — я показал на Челнок, — инопланетные технологии. И я по сути своей «звёздный человек».

— По сути своей ты — землянин, человек Земли и даже наш, советский. Потому ты и возишься с СССР. Сам сказал. Пришельцы бы так не возились.

— Откуда вы знаете⁈ — возмутился я его безаппеляционности.

— Я по фактам сужу. Факты — упрямая вещь. Вот ты говоришь, что выстраиваешь защиту нашего сектора галактики от вторжения разных там арсантов. А для чего? Для защиты Земли! Значит ты наш, а не инопланетянин.

Логика в его словах была. Я промолчал. Ельцин, немного подождав, продолжил.

— Значит, получается, что это ты Британию в руины превратил.

Он не спросил, а констатировал.

— Убрал, главную, так сказать, угрозу миру, кхм-кхм. Но главная угроза миру не только там была, но и в США. Там главные сионисты засели. Гха! Плесень человеческая. Не собираешься и их взрывать?

— Не собираюсь, — сказал я. — И Британию взорвал не я, а сами британцы. Там высадился десант инопланетных существ, которых они призвали. Электрических существ. Вот они и не пришлись по душе нашей планете. Они и раньше призывали, но по одному, по два-три. А тут создалась критическая электрическая масса и произошло короткое замыкание. Восходящие молнии. Такое явление известно на Земле. Так что я тут не при чём.

— Да? — удивился Ельцин. — А дом на Старой Площади кто взорвал?

— Тут грешен, да. — сознался я. — И снова что угодно взорву, если мы не договоримся. Я не особый гуманист, если вы это ещё не поняли.

— Гхым! — кашлянул Ельцин. — Угрозы я не люблю.

— А кто их любит? — спросил я. — Однако, — это факт. Надоело мне с вами в бирюльки играть. Вы, как дети малые со спичками. Сороса привлекаете к образовательным программам. Американцев со ихним Макдональдсом запускаете. Чем вам мои столовые быстрого питания не нравятся? Всё точно такое же, только полезнее. Зачем народ на красивые этикетки подсаживаете? Культуру американскую прививаете? С историей боретесь. Из Тухачевских героев лепите, а настоящих героев топчите.

— Это ты о чём? — удивился Ельцин.

— Как о чём? О той гласности, что разные ложные документы из архива «достаёт». Вы учебники Соросовские читали по истории СССР?

Ельцин покрутил головой.

— А почему? — сделал возмущённое лицо я. — Кто должен? Знаете, что к началу учебного восемьдесят девятого — девяностого года вышел так называемый переходный учебник по истории СССР авторов Ю. И. Кораблёва, И. А. Федосова и Ю. Борисова. В нём советская история переосмысливалась с антисталинских позиций. Это нормально?

— Партия много напортачила, — буркнул Ельцин. — Репрессии…

— Так, разберитесь, — перебил я его. — Осторожно разберитесь. Поднимите архивы, проведите расследование. Тщательное расследование, а не поверхностное. На это нужно время. А вы принимаете выделяемые Фондом Сороса гранты на разработку и издание учебников для образовательных учреждений. А ведь он нвраг не только СССР, но и России. Некоторые из этих изданий получат гриф «для школ в качестве учебников и учебных пособий» и с сентября девяносто пятого года будут направлены в массовую российскую школу. Например, учебник «Новейшая история, XX в.» А. А. Кредера будет несколько раз переиздаваться в последующие годы. А ведь там сплошное враньё. И книги Солженицына с его баснословными цифрами расстрелянных сталинским режимом.

— А разве было не так? — спросил Ельцин.

Я покрутил головой.

— Хотите, я вас во времена Сталина отправлю? В тело Ежова или Ягоды, или самого Иосифа Виссарионовича?

Ельцин нахмурился и, буркнув: «Не надо. Я вам верю», покосился на Дроздова и Ивашутина, которые сидели, молча попивая чаёк.

— Но чего же вы от меня хотите? — продолжил он. — Если вы такой всемогущий, так иправили бы сами. Кхм! Страной Советов. Или миром…

Я поморщился, но ответил неожиданно даже для самого себя.

— А вполне возможно, что так и сделаю. Вот, посмотрю-посмотрю, и решусь. Введу режим чрезвычайного положения, войска, усиленные патрули на улицы, запрещу свободу собраний и демонстрации и заставлю вас ходить строем. Лично вас, Борис Николаевич. Давно ходили строем?

— На демонстрациях, — буркнул Ельцин и, взяв рюмку водки, выпил её залпом.

Прислушался к ощущениям.

— Что за чёрт! Совсем не пьянит! — возмутился он.

— И не будет пьянить, — сказал я. — Сейчас всегда будете находиться в здравом уме и твёрдой памяти.

— Зачем это? — продолжая хмуриться, спросил Ельцин. — Я всегда пил, пью и буду пить. Мне так жить веселее.

— Вы сейчас станете правителем России. Если мы договоримся. Вы должны трезво мыслить.

— А если не договоримся? — спросил Ельцин.

— Если не договоримся — не станете, — сказал я спокойно. — Станет другой, с кем мы договоримся.

— Но чего же вы от меня хотите? — снова спросил Ельцин.

— В России не должно быть американцев. Ни Сороса, ни кого другого. И договариваться с ними ни о чём не надо. Секреты выдавать не надо. Переходить Госбанку на их Свифт не надо. Внешторгбанка вполне достаточно. И вообще, все валютные платежи надо вести только через Внешэконом банк. Чтобы не было вывода средств за рубеж. А то начнётся сейчас. Уже началось. Деньги выведут, с чем вы останетесь? И товары выводят по заниженным ценам. Почему не контролируете?

— Валютный контроль СССР развалился, — буркнул Ельцин. — Жёсткая монополия Госбанка СССР заканчивается. Вышли «Основные положения о регулировании валютных операций на территории СССР». Мы уже подготовили указ «О либерализации внешнеэкономической деятельности на территории РСФСР». Он разрешит гражданам открывать валютные счета в коммерческих банках, снимать с них наличную валюту и покупать её без дополнительных разрешений. Однако одновременно будет введён запрет на расчёты в валюте между компаниями и между компаниями и гражданами (кроме выдачи зарплаты иностранным сотрудникам). Это когда я стану президентом РСФСР.

Ельцин посмотрел на меня.

— Если стану…

— Станете вы президентом, или кто-то другой, указ этот нужен, — сказал я. — Но вывод денежных средств за границу надо пресечь. Нехрен инвестировать за рубежом. Пусть у себя дома инвестируют. Надо ввести Уголовную ответственность за невозвращение из-за границы средств в иностранной валюте. И совместные предприятия… Пусть с тохами организуют совместные предприятия. Зачем зарубежный бизнес нашим предприятиям? Ради технологий? Так я им их дам. Они нужны только для вывода денег за рубеж. Торговые кредиты и авансы, которые предоставляются зарубежным партнёрам запретить. Пусть платят за товар. И реэкспорт запретить. А то, понимаешь, вызят по заниженным экспортным ценам, а завозят по завышенным. А то и вообще не вывозят, а только документы на таможне оформляют. Это я про Автоваз, между прочим. Это что такое? И жидкое топливо вывозят и завозят, и уголь, да всё вывозят, едрит-мадрит…

Ельцин слушал внимательно, молчал, щурился. Я замолчал. Молчал и он. Потянулся за бутылкой. Никто никому не наливал, наливали по желанию сами себе. Рука Ельцина остановилась на полпути и вернулась назад. Лицо его скривилось в недовольной гримасе.

— И что, так всегда будет?

— Что именно? — сделал я вопросительным лицо.

— Водка, как вода…

— Если вы с нами, то — да, так будет всегда. У вас плохие перспективы, если оставить так, как есть. Чудить начнёте, куролесить, танцевать прилюдно «чарлстон». Дурковать, короче. Если не с нами, то хоть залейтесь.

— А если я не с вами, то, как вы повлияете на то, чтобы меня не выбрали президентом?

— Мы вас просто ликвидируем, — сказал спокойно я. — Вы же видите, как мы можем вас изъять из того мира. Так и изымем. Это, кстати, шестнадцатый век.

— Как, — шестнадцатый век⁈ — изумился Ельцин.

— Да, так, — пожал плечами я. — Будете здесь жить. Может, даже пригодитесь местному князю. Вы же строитель по образованию? Это Васильсурск. Тот, что на Волге.

Ельцин сидел и долго думал. Налил себе заварки, сделал чай покрепче, стал грызть баранки.

— Если вам нужно время, можем оставить здесь.

— Не надо время, — буркнул Ельцин, перемалывая зубами баранку. — Я готов подчиняться вашей воле. Но, как вы сами знаете, не всё решается в одного. Со мной команда.

— Станете президентом, команду сменим.

Ельцин дёрнул головой.

— А с СССР что делать? Процесс уже не остановить. Слишком много желающих его развалить.

— Хм, — хмыкнул я и скривился. — Что ж делать? Померла, так померла.

* * *

«Международный Инвестиционный Тохо-Банк» выдавал электронные дебетовые карты. В фойе банка стоял банкомат. В наших магазинах-супермаркетах, которых только в Москве было три, и кафе-столовых, которых в Москве было пять, принимали безналичную оплату.

Мы выпустили свои бумажные деньги. На них было изображено созвездие Ориона в виде фигуры лучника, наложенной на звёзды. Звёзды на деньгах мерцали даже в темноте. Очень красивые получились деньги. Каждый номинал, был другого цвета. Мы назвали их «рионы», но в народе сразу прижилось название «руны».

На руны можно было купить товары немного другого качества и расширенного, так сказать, ассортимента. Например, компьютерную и другую цифровую технику, совершенно отличную от земной. Она была похожа на земную технику из будущего, но работала на совсем иных принципах. В компьютерах не было, как таковой, материнской платы с процессором и другими радиодеталями и микрочипами.

Это был цельный «камень», вставленный в клавиатуру, к которой по вайфаю, подключалось всё, что нужно: монитор, принтер-сканер, аудиоколонки, игровые консоли.

«Камень» пили не пили, ничего в нём не увидишь, и наши с Флибером технологии не украдёшь, а потому мы с ним решили экспортировать эту технику не только в России, но и за рубежом. За твёрдую валюту, естественно.

Сначала это были многофункциональные приставки, которые, подключались не только к нашему специальному монитору или колонкам-наушниками, но и через адаптер, к обычному телевизору с разными видео-форматами: PAL, SECAM и NTSC. В приставку вставлялся либо кристалл с музыкой, либо с игрушками типа: «Final Fantasy Adventure», «Secret of Mana», «UFO Defense», «Doom», «Myst», «Resident Evi’l, »Tekken' и другие. Дело в том, что Флибер, как искусственный интеллект легко менял структуру игр и даже писал свои программы по моим сценариям.

«Своей» музыки у нас было полно, игр тоже, поэтому торговля шла активно. И не только электронным играми и музыкой, но и теми же плазменными и жидкокристаллическими телевизорами. Первый настенный телевизор, использующий ЖК-технологию, был представлен корпорацией Sharp в 1992 году, мы стали продавать такие же в конце девяностого года и каждый год увеличивали размер экрана.

Выход на мировой рынок заставил нас встречаться сначала с представителями иностранных торговых компаний, а потом и ехать, в смысле — лететь, в загранкомандировку. До этого все приглашения в посольства-консульства мы игнорировали, отвечая вежливым отказом, ссылаясь на партнёрские соглашения с СССР. После «отмены» союза советских социалистических республик, я сам обратился в консульства США и Европейских государств за визой для деловых поездок. И визу, естественно, получил, однако мурыжили меня основательно, заставляя проходить медицинские обследования и сдавать анализы крови, мочи и кала на яйца-глист, хе-хе-хе… И я их понимаю…

Я не позиционировал себя, как официальный представитель цивилизации Тохов. Я был простым коммивояжёром, то бишь — бизнесменом, случайно залетевшим в этот сектор галактики и заинтересовавшийся контактом с Землянами для осуществления торговли. Поэтому, не требовал к себе дипломатических отношений и встреч на «высоком уровне».

Однако, встречаться с руководством иностранных государств пришлось и средства массовой информации объявили об этих встречах, как о дипломатических. А подписание обычных торговых контрактов, как о межгалактических сделках. Хотя, в чём-то они были правы, когда так считали. Я ведь объяснил им, что мои технологии позволяют осуществлять не только межзвёздные перемещения по пространственным переходам, но и перемещение товаров.

Впрочем, всё так и было, только не в моём случае. Мы-то с Флибером либо таскали товары из параллельных миров, либо создавали их сами.

Первыми на меня вышли торговцы из Японии, но визу дали последними. А вот Соединённые Штаты тянуть резину не стали. И обошлись, кстати, обычной справкой из Московской поликлиники. Шучу. Обычной декларацией, что здоров. А Японцы — да… Предложили мне пройти обследование в самой Японии. Я, естественно, отказался. Но медицинскую маску надеть согласился. Впрочем, и принимающая меня делегация тоже вся была в масках. Ну, это для Японцев всегда было нормой.

Американцы качали меня на предмет катастрофы на Британских островах. Но я смотрел честными глазами и говорил, что такого оружия нет ни у кого во вселенной. И не врал совершенно. Ни у кого не было, а у меня было. Потому что у меня был Флибер.

Тогда американцы долго пытали меня по поводу возможностей моего космического корабля. Я объяснил, что в космосе передвигаться не безопасно даже по тоннелям. Можно запросто наткнуться на пиратов. А потому корабль оснащён очень прилично. Тогда янки предложили мне миллион долларов за один выстрел моей самой маломощной ракетой.

Я сказал:

— Во-первых, моя самая маломощная ракета, способна уничтожить половину северной Америки, а во-вторых, выстрел из их «Пэтриота» стоит больше пяти миллионов долларов.

Тогда они предложили мне за выстрел миллиард своих свежеотпечатанных денег. Я пошутил:

— За выстрел по Америке?

Они сказали:

— Нет. По Британии. Ей уже всё равно.

— Не-е-е… По Британии стрелять, это всё равно, что стрелять по кладбищу. Одного миллиарда мало.

Американцам моя беспринципность понравилась и они согласились. Они предложили миллиард и здание под банк на Манхэттене. А мне было насрать на общественное мнение и я потребовал десять. Они предложили пять миллиардов и клочок земли под логистических хаб.

Вокруг Британских островов курсировал флот НАТО, охраняя их от любопытных. Хотя желающих посетить бывшую Великую Британию не было. Зону сразу после катастрофы объявили радиоактивной.

— Да пожалуйста, — согласился я, — но деньги вперёд.

Все рассмеялись. Там были те, кто хорошо знает русскую литературу.

Я открыл в Нью-Йорке представительство «Международного Инвестиционного Тохо-банка», заехал в здание, переоборудовал его под себя. Мне тут же привезли миллиард долларов, а я тут же бахнул по второму по величине острову Британских островов — Ирландии.