Для того, чтобы узнать путь к Звезде надо было отправиться в ту параллельную «реальность», в которой я к ней путешествовал. Я ведь путешествовал не в Челноке, не с Флибером, а на космическом корабле каких-то Согов, поэтому маршрута не знал. А так бы метнулся «кабанчиком» по космической сетке и всё.

Та матрица не стала моей, не «легла» в мою первичную матрицу, а поэтому опыт и память её мне не передались полностью. Я мог «окинуть» мысленным взором ту прожитую жизнь, но как столетний человек, пытающийся разобраться в волнах своей памяти. Тут помню, тут не помню, тут рыбу заворачивали…

И таких жизней, прожитых первичной матрицей в нирване, имелось некоторое количество.

— Боюсь даже предположить, что в них, — подумал, усмехаясь, я. — А вдруг, феи, гномы и эльфы? Пришельцы-то, оказывается, уже были на земле до Тохов и Арсантов. И тоже не очень-то мирные. Соги, видишь, использовали плазмоидов, как разведчиков. А выяснив, что земляне не готовы противостоять их экспансии «нашего» сектора галактики, решились на его захват.

Хотя, если бы не тот я, земляне бы и не заметили, что кто-то стал хозяином нашей звёздной системы. А как бы это отразилось на Земле? Да, фиг знает. Может быть она и раньше кому-то принадлежала. Мы-то не «выездные» даже за пределы орбиты Луны. И будем ли «выездными» в скором времени? Вряд ли.

С теми технологиями, что я предложил руководству Советского Союза, вполне себе вероятно, но они как-то не очень-то отреагировали на то предложение. Что меня очень сильно удивляло и раздражало. Правда, я не хотел раскрывать именно технологии, а они, видимо, не захотели переводить промышленность в неизведанное русло. Промышленность СССР была «заточена» на производство ракетоносителей ядерного заряда, и руководители СССР не поверили, что одной космической станцией можно было создать значительный перевес.

И они были, в общем-то, правы. Враги знали пределы возможностей и нашей науки, и нашей техники. Что бы СССР мог построить такого охренительного, кроме того, что уже построил? Без привнесения инопланетных технологий — ничего. А про инопланетные технологии я говорить запретил. Так что США не убоялись бы какой-то там «космической станции», находящейся, тем более, на дальней орбите, если бы мы не продемонстрировали её военную и, главное, сокрушительную мощь. А как мы могли эту мощь продемонстрировать, если ни с кем не воевали? И с пришельцами не контактировали.

А вот американцы пользовались «отсылками» на то, что с инопланетянами уже встречались. Врали, конечно. Вводили, как всегда, в заблуждение. Они всегда активно использовали основной принцип «Искусства войны» Сунь Цзы — обмани врага. Все его используют, но эти, хм, жулики, не гнушаются откровенной чуши.

Однако, мне для создания орбитальной станции и не нужны были ни производственные мощности, ни, тем паче, земные технологии. Тоги тоже дышали кислородно-азотной смесью и в их космических кораблях использовались агрегаты по выработке кислорода. Они, банально, расщепляли оксиды, и такие установки были универсальными. Им было всё равно какие оксиды расщеплять.

А с энергетической установкой я вообще не заморачивался. Энергии в космосе было столько, что устанешь грести обеими руками. А как бы тогда покорялось оно, это космическое пространство, если бы нельзя было взять энергию прямо в космосе? И это были не только плазмоиды, от которых брал электрическую энергию я.

Космические корабли Тохов, например, запитывались, в том числе, и от звёзд. Фотоны, протоны, нейтроны с нейтринами… Не разбирался я в принципах их движетелей и накопителей энергии и не пытался разобраться. Как там у наших писателей фантастов? Солнечный ветер? Паруса космических фрегатов? Хе-хе… На солнечном ветре далеко не улетишь, да-а-а… Барражировать по солнечной системе, как на яхте — да. Видел я такие яхты в планетной системе у Тохов, когда обучался управлять космическим кораблём. А вот лететь от звезды к звезде нужно было быстрее.

Однако, я никуда лететь не собирался и строил космические стационарные станции. Предусматривая на них модули для обитания: проживания и работы в них, живых существ. И на Земле нашли способы защититься от радиоактивного и нейтронного излучения. Инопланетные же технологии позволили корпусам кораблей поглощать все виды галактического космического излучения, состоящего, в основном, из: протонов и ядер химических элементов, чаще всего тяжёлых (углерода, железа и прочих), используя их для собственных нужд. От звезд летело много чего интересного, что можно было использовать для «жизнедеятельности» космических странников, которые, как уже говорилось раньше, были не только почти живыми существами, но и, как я теперь знал, вполне разумны.

Интересно, что такие, хм, «материальные корабли» часто помещались в корабли энергетического типа, вроде «моего» Челнока, только побольше и помощнее, и использовались именно для «разъездных» межпланетных перелётав в солнечных системах. Дальние космические перелёты гуманоидам давались нелегко, даже если они сами никуда не летели, и требовали огромных ресурсов и запасов топлива и основной объём их межзвёздных скитальцев занимали накопители энергии, ремонтные модули и оборудование для разведки. Ведь для чего нужны межзвёздные перелёты? Для разведки космоса с целью его «прихватизации».

Для чего им нужны новые «территории»? Раньше я думал, что ради добычи редкоземельных металлов. А потом до меня вдруг дошло, что это на Зеле они редкие, потому что живая природа их сожрала. И потому их и стали называть «редкоземельными», что в земной коре они встречаются крайне редко. Зато в живых организмах их полным полно. И цинк, и медь, и другие «микроэлементы».

Вероятно, на безжизненной земле их, «микроэлементов» было полно, а потом их стала есть разная плесень, бактерии и другие микроорганизмы. А потом появился человек и животные, состоящие из них, да, из этих самых «микроэлементов». А в космосе, как я уже понял, и металлов, и неметаллов было предостаточно. Падают же на Землю метеориты из чистейшего железа. Поэтому у человечества две цели: первая — освоить ближний космос для добычи полезных ископаемых, и вторая — научиться переформировывать нежилые планеты, превращая в живые.

Кстати, самый отсутствующий элемент на Земле, это, как не парадоксально, — водород. Нет его в свободном состоянии от слова «совсем». Ибо — участвует в поддержании жизни на Земле. А когда-то, говорят учёные, было его в избытке.

И таких планет, как наша Земля, где зародилась жизнь, во вселенной, как я понял из своего личного опыта и рассказов тех же Тохов и Согов, не так-то много. А переформировать неживую планету в живую, не так уж и просто. Даже у очень продвинутых инопланетян пока не получилось создать замкнутый жизненный цикл. Создать условия получается, а вот наполнить планету всем тем, что запустит процесс воспроизводства, пока не получилось. То одни микроорганизмы начинают доминировать и пожирать других, то иные. Погибали планеты через некоторое время. Поэтому Арсанты и решились на захват Земли. И войны во Вселенной за такие планеты идут нешуточные. Даже с истощённым ресурсами. Ресурсов в космосе полно, а вот живых планет — раз два и обчёлся. Да и жизнь тоже бывает разная. Вот и бьются гуманоиды за планеты земного типа. Да-а-а…

Когда я это понял, у меня волосы зашевелились. И не только на голове. Я понял, что если мы и освоим, например, Марс, то всё равно будем жить под куполами. Оживить-то его, при наличии определённых технологий, возможно, но процесс этот очень долгий. Ну, о-о-чень долгий.

Получалось, что если соги, вернее, члены этого содружества «огоды», почувствуют во мне опасность, они могут сами начать захват не только нашего сектора, но и захват самой Земли. Они ведь и тогда были спровоцированы мной-другим. Правда, хм, напали на другую планету. Куда я их перенацелил. Кстати, тоже живую, но без гуманоидов. Не на всех живых планетах цивилизация дошла до разумных гуманоидов.

— Хм! Может там кто другой был разумен? — вдруг подумалось мне. — Надо будет проверить.

И получалось, что если соги и на моей Земле имеют место быть, то своими фокусами в присутствии Роберта Планта я, скорее всего спровоцирую согов. Но как по-другому их обнаружить-выявить? Их, или кого другого, кто за такими же фокусами прячется.

— Ничего… Подождём, твою маму, — подумал я. — О том, что уже сделано, не стоит переживать.

Без Флибера, мне было сложно попасть сразу в тот отрезок жизни того меня, который летал к Звезде. Мне пришлось скакать, как блоха, туда-сюда несколько раз. Да-а-а… С Флибером многое бы упростилось. Наверное, и в тот мир не пришлось бы «нырять».

Наконец, мне удалось поймать момент, когда «тот я» решил отправиться к Звезде на переговоры, встроился в «себя» и благополучно достиг той звёздно-планетарной системы…

В системе шесть планет. Все крупнее Земли. Да и звезда была не желтым «карликом», как наше Солнце, а белым «гигантом».

— Приветствую тебя, Звезда! — сказал «тот я».

— Привет и тебе, Мик, — ответил Белый Гигант.

— Я пришёл вернуть тебе твоих детей, — сказал тот же «я».

— Я знаю, Мик. Спасибо тебе. Хоть у меня их триллионы, каждый мне дорог, как единственный.

— Я знаю, Звезда. Поэтому я и пришёл к тебе.

Дав команду на открытие шлюза, я ещё раз посмотрел на Звезду, и увидел, как от неё к кораблю потянулись изогнутые лучи. Или руки? «Куб» в шлюзовой камере был открыт, и «шарики» вылетели из корабля навстречу Матери.

— Чем я могу отблагодарить тебя, Мик?

— У меня есть к тебе деловое предложение. Возможно, оно тебя заинтересует.

— Забавно, Мик, что ты думаешь, что можешь чем-то заинтересовать меня. Я так долго живу, по вашим меркам, и ваша жизнь, так мала по моим, что ты меня сильно удивишь, если действительно заинтересуешь.

— Я рад, что у тебя есть чувство юмора, значит, мне будет интересно с тобой.

— Говори, Мик. Я в нетерпении.

— Предложение следующее. Я понимаю, как сильно ты любишь своих детей и переживаешь о случившемся с этими «беглецами», и предлагаю отдать некоторых из них, самых беспокойных, ищущих приключений, мне.

Я буду контролировать, чтобы они не навредили себе и окружающим. Самых активных мы поместим в наших дроидов, которые почти как люди. Твои дети будут управлять ими и давать им энергию. Это будет им интересно.

Других, более спокойных, мы отправим охранять галактику. Они будут слышать друг друга и тебя. И ты сможешь видеть всю галактику и жить её новостями и проблемами. А мы, живые, будем обмениваться информацией между собой, с их помощью и хранить у них наши секреты. Это был бы единый организм с тобой в центре. Полагаю, тебе будет интереснее, чем сейчас.

— Ты удивил меня, Мик. Это действительно хорошая идея. Я верю тебе, ты не причинишь им вреда. Ты не убил их даже тогда, когда не знал, что они Мои дети.

— Я не люблю убивать, — сказал я, и добавил, — но иногда приходится.

— Да. Иногда приходится. Я согласна с твоим предложением. Договорились.

— Договорились. Тогда… Ты распредели их по всей галактике в виде сети, так, чтобы они чувствовали друг друга. Расстояние между ними — дистанция уверенной связи. А часть отправь к моей планете, пусть они там побудут вторым солнцем. Пока. А десяток отправь ко мне на корабль. Да! Спасибо тебе за то, что ты помогла нам в битве с Согами. Без тебя, нам было бы трудно.

— Твой друг Велес убедил меня. Я обычно не участвую в играх живых. Но он убедил меня, и, сейчас, я довольна своим выбором.

— Спасибо, Звезда, — сказал «тот я» и отправился назад на свою «Нашу Гору». Так они назвали новую планету, похожую на Землю.

Тот я улетел, а этот я остался висеть в космосе. Хоть Челнок мне был для перелётов не нужен, он был со мной. Хм… Вернее, во мне. Я же теперь и сам был, чем-то вроде Челнока. Такая же энергетически аморфная масса. В смысле, э-э-э, бесформенная. В аморфных веществах ведь отсутствует чёткий порядок расположения атомов, а существует только ближний порядок, когда ближайшие атомы располагаются относительно упорядоченно. По своей структуре аморфные вещества очень похожи на жидкости. Вот и я был сейчас чем-то таким. Бесформенным…

— Здравствуй Звезда, — поздоровался я.

— Здравствуй, Мик, — ответила она. — Ты сильно изменился после нашей последней встречи.

— Последней? — удивился я. — Ты называешь последней ту встречу, которая закончилась минуту назад?

— Минуту? — переспросила Звезда. — Что такое минута, Мик?

Я понял, что не смогу ответить на её вопрос.

— Не бери в голову, — сказал я усмехаясь, — Хотя, ты сейчас можешь спросить, что такое «голова».

— Ха-ха-ха, — засмеялась Звезда. — Ты весёлый, Мик. Я довольна, что связала с тобой своё существование и существование своих детей. Вон их сколько теперь у меня. Больше, чем звёзд в Галактике. И их становится всё больше и больше. Ты заметил, что я увеличилась?

— Заметил, Звезда, — соврал я.

— Врёшь, — засмеялась Звезда. — Но мне приятно, что ты не хотел меня расстраивать. Но ведь меня невозможно расстроить. Я ведь существую вне времени и вне измерений, а ты всё-таки нет. Но у тебя ещё всё впереди, Мик. Ты прогрессируешь и тоже увеличился в несколько раз. Ты стал. Как твой дружок Флибер. Ты его так, кажется называешь?

— Хм! Так называю, — насторожился я. — А ты его откуда знаешь?

— Ну, как откуда? Я же с тобой рядом, через моих детушек. Ты, порой, погружался в себя и наполнялся силой, а мы с Флибером общались. Интересный малый, твой Флибер. Сейчас ты научился обходиться без него, а он смог погрузиться в себя. Интересные вы ребята. А вот мне никак нельзя заняться самосозерцанием. Всё в трудах и в трудах.

— Аки пчела, — машинально сказал я, задумавшись над словами Звезды.

— Аки, паки, херувимы? — сказала она и захихикала. — Да-а-а… Забавно с тобой… Вы, вообще, забавные, гуманоиды. Даже, нет, не гуманоиды, а вы — люди с планеты Земля, сектора Гор. Не все гуманоиды такие странные и глупые. Глупые и весёлые…

— Подожди! Ты сказала, что Флибер «ушёл в себя»…

— Погрузился в себя, — поправила она меня.

— Ну, да-да. Погрузился, — от нетерпения я даже почувствовал человеческую дрожь. — А где он погрузился в себя?

— В смысле, где? — переспросила Звезда.

— Ну, где он находится? — меня распирало чувство «вот-вот».

— Хм! Странно, что ты его не чувствуешь. Он ведь в тебе.

— Я всегда догадывался об этом, — усмехнулся я. — Но он так затихарился, что я никак не мог его выцарапать. Как не пытался. Хе-хе! Вот засранец! Чтобы никто не нашёл, положи предмет на самое видное место. Старый принцип. Все станут искать где-то, но не в себе. И причины событий, и причины болезней, и потерянную вещь.

— Так ты его потерял? — спросила Звезда и рассмеялась.

Удивительный у неё был и смех, и голос.

— Если бы она была девушкой я бы в неё влюбился, — подумал я и сказал. — Если бы ты была девушкой я бы в тебя влюбился.

— Влюбился⁈ — удивилась Звезда.

— Ой! Только не спрашивай, что такое любовь, — рассмеялся я. — Это не может объяснить ни один Земной мудрец. А я — точно не мудрец.

— Нет. Что такое любовь я понимаю, — печально сказала Звезда. — И я тоже давно тебя люблю, Мик.

Я чуть не поперхнулся слюной. Если бы она у меня присутствовала, то так бы и произошло. Хрена себе! Услышать признание в любви от Звезды… Охренеть!

— А почему ты тогда такая грустная? — спросил я.

— Я⁈ Грустная⁈ — удивилась Звезда. — Совсем нет. Это тебе показалось. После твоего признания в любви, как я могу быть грустной? Да и теперь когда ты знаешь, что я всегда рядом с тобой, мне будет ещё веселее. Мы сможем с тобой общаться. Да, Мик?

— Конечно, — сказал я. — Я очень рад такому событию.

Я был совершенно искренен.

— Ты молодец, Мик! Не стал меня разубеждать. Ты ведь сказал, что влюбился бы в меня, если бы я была девушкой. Это серьёзная оговорка. Значит ты ещё не любишь меня. И я знаю, что и не полюбишь. Ведь у тебя уже есть твоё «Солнце». Так ты называешь твою Ларису?

Меня тряхануло так, что что дрогнули звёзды.

— Да, где оно теперь, это «Солнце»? — буркнул я. — Я тут, а она там.

— Не-е-е-т, Мик. Она всегда в тебе. Как вы говорите? В твоей душе? Где бы ни был ты и где бы ни была она, она в тебе, Мик. И для другой Звезды там места нет.