Ибн Хордадбех перечислил не все диковинки из книги 'Абдаллаха ибн 'Амра. Собиратель чудес Ибн ал-Факих ал-Хамадани заимствовал у географа еще один рассказ: «Сказал 'Абдаллах ибн 'Амр ибн ал-'Ас относительно того, что между ас-Синдом и ал-Хиндом есть земля. Она называется Кенам (Гитāм). В этой стране есть медная утка на медном шесте. Когда бывает день 'āшȳрā', она расправляет свои крылья, вытягивает клюв и изливает столько воды, сколько жителям достаточно для их посевов, их скота и их ферм до следующего года» (Арабские источники, Т. 1, с. 77).

Этот рассказ с полным основанием вошел в сборники о чудесах мира. «На территории Индии есть город, который называют К. лба. [Там] из меди изготовили колонну, на нее поставили фигурку утки [тоже] из меди. Перед [идолом] находится большой водоем. Ежегодно, когда наступает время сева, утка широко раскрывает крылья, погружает голову в водоем и поднимает воду из источника наверх, до половины столба. Тогда из колонны льется наружу такое количество воды, которое достаточно для [орошения] полей того города, чтобы засеять все его земли. Когда все засеют, вода останавливается до того же времени в следующем году» (Чудеса мира. 10).

Перед нами идеальная загадка. Талисман воды охарактеризован как магическое устройство, действующее раз в году в определенный день. Пути сюжета неизвестны. Исходный миф не определен.

Кто и зачем сообщил 'Абдаллаху ибн 'Амру о неком царстве в Индии? Если предположить, что тогдашний мир был более прозрачным, чем это видится сегодня, то можно говорить об индийском сюжете. Арабы различали Хинд (Индию) и Синд (Пенджаб) в северо-западной части Индии. Столп-юпа устанавливал символическую связь между миром людей и миром богов. Он воздвигался к востоку от огненного алтаря, и к нему привязывали жертвенных животных. Юпа отождествлялся с ваджрой Индры^{76}. Ваджра выступает и как символ плодородия; не исключена ее связь с дождем и водой. Медный столб, а также его эквивалент — дерево или шест Индры, являются главным символом царской власти. Можно лишь предположить, что в представлении арабов индийские храмовые композиции выглядят как талисманы, дарующие людям изобилие.

Ал-Бируни излагает перевод индийского текста о предписаниях брахману в черные дни месяца ашадха, когда Луна достигает станции Рохини. Брахман должен был следить за знамениями. Здесь в поэтической форме представлены природные явления как те же символы Индры: «...если гром ревет, как кричащий павлин или как птица, которая может пить только воду льющегося дождя и при этом радостно кричит так, как квакают лягушки, которые радуются наполнению водоемов и от этого громче подают свой голос; если ты видишь, что небо бушует, как слоны и буйволы в чаще, объятой пламенем с концов; и когда облака в своем движении принимают формы слонов, переливаются, как жемчуг и раковины, как снег и, более того, как лунные лучи, словно луна дала взаймы облакам свой блеск и свое сияние; все это указывает на обильные дожди и на богатый урожай» (ал-Бируни. Индия, с. 427–428).

По аналогии с другими чудесами мира из списка Абдаллаха ибн 'Амра можно полагать, что в рассказе об индийском талисмане — медной утке на столбе — чужое мифологическое превращено в арабское магическое. Талисман воды оживает в определенное астрономическое время.