Новому курфюрсту едва исполнилось 20 лет. Он не имел совершенно никакого опыта в государственных делах, к которым его не допускали. Его детские воспоминания были связаны с харизматичной фигурой Густава Адольфа, который благоволил юному принцу и хотел выдать за него свою дочь. Для впечатлительного мальчика протестантский воитель стал кумиром и образцом для подражания. Этому способствовало и влияние его тети, вдовы Густава Адольфа. Тринадцатилетним мальчиком принц принимал участие в траурной процессии, сопровождавшей тело шведского короля на родину.
Фридрих Вильгельм рос не при дворе. Война вынудила отца отправить его в Кюстрин, где за его воспитание взялся бельгийский дворянин-кальвинист Иоганн Фридрих фон Калькум. В 1634 году они вдвоем отправились в Нидерланды, где принца обучали наукам и военному делу. Фридрих Вильгельм прилежно осваивал латынь, математику и историю. Помимо немецкого, он знал французский, голландский и польский языки. Обучение в Нидерландах длилось четыре года и оставило в душе принца глубокий отпечаток. Этот опыт, конечно, был ограниченным: Фридрих Вильгельм находился отнюдь не в центре голландской политической жизни, почти не соприкасался с миром торговли и мореплавания, однако получил общее впечатление о морском и торговом могуществе страны. К этому добавлялось воздействие кальвинистского окружения и знакомство с принцем Фридрихом Генрихом Оранским. Молодой Гогенцоллерн пропитался духом кальвинистской, оранской политики, направленной против католических Габсбургов; он был решительным противником Пражского мира.
Когда в 1637 году Бранденбург вступил в войну против Швеции, дальнейшее пребывание принца в Нидерландах стало невозможным. Политические разногласия отца и сына едва не закончились серьезным конфликтом. Фридрих Вильгельм хотел получить самостоятельный пост, желательно стать наместником в Клеве. Сословия Клеве энергично выступали за это, связывая с таким назначением надежду на нейтралитет в продолжавшейся войне. Однако курфюрст по понятным причинам отказал сыну и приказал Фридриху Вильгельму прибыть ко двору. Принц медлил, опасаясь, что его заставят вступить в нежеланный брак; только получив формальные заверения в том, что этого не произойдет, он в 1638 году прибыл в Берлин. Здесь состоялось примирение между отцом и сыном; в честь принца был устроен большой праздник. Однако принц не доверял Шварценбергу и, заболев корью, был твердо убежден, что стал жертвой отравления.
Вскоре после выздоровления он отправился вместе с курфюрстом в Кёнигсберг. Его положение там оставляло желать много лучшего; на него смотрели с недоверием и не допускали ни до чего серьезного. Принц впал в уныние. Он был здоровым, сильным человеком, готовым к тяготам военной жизни; но неприятности этих лет повлияли даже на его физическое самочувствие. Он стал недоверчивым, замкнутым, нелюдимым, испытывал неуверенность в себе. Однако, как огонь под золой, в нем жила идея о том, что он является избранным орудием Господа и призван совершить великие дела. Эта вера в свое высокое предназначение не оставляла его на протяжении всей жизни. Все его мысли и дела пронизаны кальвинистской религиозностью; ею же он руководствовался в своей политике, направленной на усиление Бранденбурга.
Фридрих Вильгельм считал, что бразды правления в его руках сопряжены с обязательствами перед Господом. Именно поэтому его вдвойне угнетала та ситуация, в которой он оказался при отцовском дворе. Только став курфюрстом, он вновь почувствовал в себе силы. Мрачная меланхолия вскоре исчезла, уступив место деятельной энергии.
Впрочем, начало правления Фридриха Вильгельма не сопровождалось какими-либо резкими переменами. Новый курфюрст продолжал придерживаться Пражского мира и воевать против шведов, Шварценберг сохранил свою должность. Сам Фридрих Вильгельм остался в Кёнигсберге, готовясь взять всю власть в свои руки. Его основной целью являлась независимость, и к решению этой задачи нужно было подойти со всей осторожностью. Только с большим трудом ему удалось добиться того, что поляки подтвердили его ленные права на Пруссию; в Варшаве ему пришлось принести присягу Владиславу IV. Однако затем он выступал все более независимо и приучил прусские сословия видеть именно в нем своего настоящего правителя.
В наибольшей степени, однако, молодого монарха угнетала зависимость от императора. Не собираясь рвать с Веной, Фридрих Вильгельм, однако, стремился избавиться от ее покровительства. Курфюрст положил конец диктатуре Шварценберга, восстановил полномочия Тайного совета, вернул на значимые должности Гётцена и Винтерфельда. Видя это, сословия также решительно выступили против Шварценберга, жалуясь на бесконечные тяготы, вызванные войной против Швеции. В январе 1641 года делегация сословий во главе в Винтерфельдом прибыла в Кёнигсберг; этот визит произвел на Фридриха Вильгельма сильное впечатление. Сословия требовали мира со Швецией, роспуска армии и возвращения к нейтралитету. Именно последний стал ключевой идеей, лежавшей в основе первых шагов нового правительства.
В январе 1641 года Шварценберг получил от курфюрста указание ничего больше не предпринимать против шведов, а придерживаться чисто оборонительных действий. Это было первым шагом к перемирию. Шварценберг возражал, заявляя, что только активные наступательные действия помогут приобрести Померанию, а мир со шведами будет означать отказ от нее. Еще более энергично он возражал против роспуска армии, указывая на то, что курфюрст может опереться только на солдат, без которых станет бессильной игрушкой в руках иностранных держав.
Сам Фридрих Вильгельм впоследствии признал справедливость этих доводов. В своем политическом завещании 1667 года он открыто сожалел о том, что последовал иным советам. Однако сомнительно, что активное продолжение войны со шведами привело бы к успеху. К тому же политика Шварценберга ставила крест на независимости Бранденбурга — той цели, к которой стремился молодой курфюрст. Отправить могущественного советника восвояси было не так-то просто: на его стороне находилась армия, включая комендантов крепостей, и он пользовался поддержкой императора. Однако сам Шварценберг не стремился играть роль бранденбургского Валленштейна и подчинился приказам своего правителя. Ему было нелегко расстаться с властью, особенно учитывая, что он щедро спонсировал Георга Вильгельма, давая ему займы из своих частных средств; теперь не только власть, но и состояние Шварценберга стояло на кону.
Фридрих Вильгельм постепенно брал власть в свои руки, направляя прямые приказы полковникам и комендантам крепостей в обход наместника. Ситуация была очень напряженной и разрешилась только в марте 1641 года, когда Шварценберг скоропостижно скончался. Путь для введения новой системы был свободен. Пост наместника в Бранденбурге курфюрст передал своему молодому родственнику, 22-летнему маркграфу Эрнсту Егерндорфскому, который после приключений в Италии вернулся в Империю и женился на одной из сестер курфюрста, Елизавете Шарлотте. Новый наместник был человеком одаренным и решительным, однако его здоровье уже было подорвано. Ему предстояло править, опираясь на воссозданный Тайный совет.
Переговоры о мире со Швецией возобновились. Бранденбургское посольство отправилось в Стокгольм и заключило там 24 июля 1641 года перемирие, которое должно было стать основой будущего мирного договора. Пообещав очистить территорию Бранденбурга, шведы пока сохранили за собой ряд опорных пунктов — Дризен, Франкфурт-на-Одере, Ландсберг, Гарделеген, Вербен. Кроме того, в Кюстрин был направлен шведский комиссар для наблюдения за выполнением условий перемирия.
Договор не был ратифицирован курфюрстом, однако обе стороны в общем и целом выполняли его условия. Соглашение расценивалось и в Берлине, и в Стокгольме как шаг к миру, поэтому в Бранденбурге пошли на сокращение армии. Полковники при известии об этом едва не взбунтовались: Рохов, комендант Шпандау, грозился взорвать эту крепость, Гольдакер со своим кавалерийским полком в полном составе перешел на императорскую службу. Главным помощником курфюрста в нелегком деле сокращения армии стал комендант Кюстрина Конрад фон Бургсдорф, пользовавшийся уважением сословий. Он стал членом Тайного совета, а вскоре и обер-камергером самого курфюрста.
Взимание контрибуций тем временем прекратилось, администрация вернулась к принципам мирного времени. Сословия согласились оплачивать лишь содержание 2000 пехотинцев и 125 кавалеристов. Гарнизоны крепостей больше не приносили присягу императору. Конечно, этой армии было недостаточно для того, чтобы защитить столь любезный сердцу курфюрста нейтралитет. Когда в 1642 году Торстенсон вступил в пределы Бранденбурга и его примеру последовали императорские солдаты, ситуация оказалась не лучше, чем перед началом переговоров со шведами. Наместник не мог защитить курфюршество, не мог ничего ответить на доносившиеся со всех сторон просьбы о помощи. Он просил об отставке, опасаясь направленных против него интриг; в конечном счете это переросло в настоящую паранойю. В октябре 1642 года он скончался.
После этого курфюрст решил вернуться в Бранденбург и взять бразды правления в свои руки. В марте 1643 года он появился в Кюстрине в сопровождении Бургсдорфа. Вскоре монарх переселился в Кёлльн на Шпрее, в старый обветшавший дворец. За государственные дела Фридрих Вильгельм взялся весьма энергично. Он пополнил Тайный совет своими людьми, и этот орган ежедневно заседал под председательством курфюрста.
Только теперь молодой правитель в полной мере осознал бедственное положение своей страны. Первым делом он решил восстановить нормальные отношения со шведами; несмотря на длительные переговоры, сделать это в полной мере так и не удалось. Курфюрст был вынужден разрешить шведской армии проходить по территории Бранденбурга, кроме того, обязался платить контрибуцию в размере 10 тысяч талеров и тысячи шеффелей муки в месяц. В обмен шведы согласились передать Фридриху Вильгельму управление теми частями Бранденбурга, которые находились под их контролем.
Правда, курфюрст все еще не являлся полновластным хозяином своих владений. В первую очередь, у него не было армии, на которую он мог бы опереться. Фридрих Вильгельм решил исправить допущенную в 1641 году ошибку, однако средств собственно Бранденбурга на набор войска явно не хватало. Потребовалось провести сбор денег в Клеве и Пруссии, чтобы осуществить планы курфюрста.
В Пруссии в роли представителя Фридриха Вильгельма выступал Бургсдорф, который в этот период стал самым влиятельным человеком в окружении курфюрста. Именно он осуществлял проект по созданию новой армии; его солдатская твердость и прямота оказывали благоприятное влияние на все еще слегка нерешительного правителя. Бургсдорф был небезупречен как в деловом, так и в личном плане; хитрый, порой жестокий, любитель выпивки и азартных игр, он, тем не менее, был именно тем человеком, который требовался в это время и в этом месте. Он умел вести переговоры с сословиями и придать мужества молодому монарху, главным помощником и советником которого оставался до 1651 года.
Набранные в Пруссии войска были переброшены в Клеве — там они требовались для того, чтобы сдерживать пфальцграфа Вольфганга Вильгельма. Всего в Клеве было сосредоточено 4100 человек, в Бранденбурге — 2400, в Пруссии осталось около 1200, которые можно было при необходимости усилить примерно пятью тысячами ополченцев. В распоряжении курфюрста, таким образом, оказалась почти 8-тысячная регулярная армия, которую вскоре удалось увеличить. Что немаловажно, эти солдаты подчинялись только Фридриху Вильгельму и более никому. Можно говорить, что в 1644 году в Бранденбурге была создана постоянная армия, поскольку с этого момента она никогда более не прекращала своего существования.
О постоянных армиях начали задумываться в этот период по всей Европе. Курт Бертрам фон Пфуль, ставший впоследствии тайным советником, написал меморандум, в котором предлагал сочетать наемную армию с призывом крестьянских сыновей. Он же советовал формировать офицерский корпус из местных дворян. Меморандум предусматривал создание армии, насчитывавшей 9 тысяч пехотинцев и 2 тысячи конников. Курфюрст был знаком с этим документом, однако реализовать предложенное в тот момент не представлялось возможным.
Некоторых успехов удалось, впрочем, добиться уже имеющимися силами. В Клеве удалось вытеснить из некоторых крепостей гессенские гарнизоны, хотя все ключевые пункты по-прежнему оставались в руках голландцев. В Бранденбурге удалось добиться ухода шведов из Кроссена и Франкфурта. Однако противостоять императорскому генералу Галласу, угрожавшему в 1644 году границам Магдебурга, имевшимися силами было невозможно.
Император был недоволен новым сближением Берлина и Стокгольма. Фридрих Вильгельм в это время претендовал на руку королевы Кристины, дочери Густава Адольфа. Однако шведские политики отклонили проект подобного брака, не давая, впрочем, окончательного отказа вплоть до 1646 года. Разгадав их игру, Фридрих Вильгельм отбросил свой план и посватался к Луизе Генриетте, дочери принца Фридриха Генриха Оранского. Имевшая совершенно другие планы, девушка лишь с большой неохотой и под натиском матери ответила согласием. Летом 1646 года состоялась помолвка, в декабре — свадьба.
Курфюрст связывал с этим браком надежду на союз с Голландией. Но достичь его было непросто: Генеральные штаты и амстердамское купечество опасались, что такой альянс укрепит положение Оранских внутри страны. В феврале 1647 года курфюрст лично выступил перед Генеральными штатами с предложением о союзе. Однако месяц спустя принц Фридрих Генрих скончался, а в 1650 году за ним последовал его сын Вильгельм II. После этого политические выгоды от брачного союза окончательно сошли на нет. Впрочем, курфюрст был сполна вознагражден тем, что нашел в Луизе Генриетте прекрасную спутницу жизни, чья мягкость хорошо сочеталась с его силой и строгостью, а религиозная вера и чувство долга объединяли обоих супругов.
Главным событием в международной политике стало в 1644 году начало мирных переговоров в Мюнстере и Оснабрюке между Империей с одной стороны и Францией и Швецией с другой. Бранденбург был представлен на переговорах в обоих городах. К тому моменту было общепризнанным фактом, что Пражский мир 1635 года не может являться основой для всеобщего умиротворения. Самостоятельность имперских княжеств уже никто не ставил под вопрос; право князей содержать армию и заключать союзы с иностранными правителями, закрепленное Вестфальским миром 1648 года, стало основой бранденбургской политики. «Кальвинистский вопрос» также был решен благодаря энергии бранденбургского курфюрста; если раньше кальвинисты формально находились вне закона, то теперь их уравняли в правах с лютеранами.
Основной проблемой, которая обсуждалась в Мюнстере и Оснабрюке, было «удовлетворение иностранных корон», то есть Франции и Швеции, и перекройка карты Империи. Для Бранденбурга наибольший интерес представлял померанский вопрос. Шведы, победившие датчан в скоротечной войне 1643–1645 годов, требовали себе всю Померанию. Фридрих Вильгельм попытался заручиться в этом вопросе поддержкой Франции, однако миссия Доны в Париж осталась безуспешной. После долгих колебаний курфюрст принял в августе 1646 года решение уступить Переднюю Померанию, но оставить за собой устье Одера, ряд епископств и силезские княжества. Юлих и Берг также входили в сферу его интересов. Однако эти требования были явно завышенными. Точку в споре удалось поставить благодаря посредничеству Франции. Французы были не прочь передать Бранденбургу всю Силезию — это неизбежно и навсегда рассорило бы курфюрста с императором, что полностью соответствовало целям Парижа. В конечном счете 7 февраля 1647 года было подписано соглашение, по которому шведам доставалась Передняя Померания с устьем Одера и Штеттином.
Поскольку призрак голландского союза к этому моменту растаял как дым, курфюрст некоторое время колебался, выбирая между сближением с императором и со Швецией. Однако ни тот, ни другой вариант не устраивал его в полной мере, и он вынужден был отказаться от попыток изменить сложившуюся ситуацию. В качестве компенсации Фридрих Вильгельм получил епископства Минден и Хальберштадт; кроме того, после смерти действующего администратора ему должен был достаться Магдебург. По своему богатству эти территории намного превосходили Померанию, однако курфюрсте радостью пожертвовал бы ими ради последней. Даже после заключения мирного договора он предложил шведам обмен, обещая доплатить два миллиона талеров. Но в Стокгольме понимали выгоду географического положения Померании и значение торговли по Одеру, поэтому предложения курфюрста были отклонены.
Для бранденбургской политики решение территориального вопроса в вышеозначенном ключе означало важный поворотный пункт. Ранее Фридрих Вильгельм думал о развитии флота и морской торговли, чтобы превратить свое княжество в аналог Нидерландов. Теперь же он оказался отрезан от моря и вынужден повернуться лицом к континентальным проблемам Центральной Европы. Однако приобретение шведской Померании по-прежнему оставалось для курфюрста задачей номер один, и он никогда не смог полностью отказаться от своих морских и торговых проектов.
Еще за несколько лет до заключения Вестфальского мира на территории Бранденбурга прекратились активные боевые действия. Курфюршество сильно пострадало от войны; довоенная численность населения была восстановлена лишь век спустя, причем лишь с помощью масштабной иммиграции. Подсчитать демографические потери с точностью невозможно, однако они доходили до половины, а местами до трех четвертей населения. Конечно, не все эти люди погибли — многие из них бежали из разоренных домов, из сожженных городов и деревень. Документ 1645 года показывает, в каком состоянии находились бранденбургские города — во многих из них была уничтожена половина домов. Предместья Берлина были сожжены в 1641 году при приближении шведов. За пределами городов уже к 1635 году опустела примерно треть крестьянских дворов.
Дворянам, понятное дело, пришлось легче, тем более что позднее они присоединили многие покинутые крестьянские земли к своим владениям. Размер поместий за полвека увеличился почти на треть.
Когда тяготы военного времени остались в прошлом, началось медленное восстановление экономики. Особенно прибыльным было земледелие — ведь войска, заполнившие Германию, нужно было кормить. Намного медленнее возрождались города, которые и перед войной находились не в лучшем состоянии. Раздробленность Империи плохо влияла на ремесло и торговлю в ту эпоху, когда во Франции, Нидерландах, Англии и северных королевствах сильная государственная власть стимулировала развитие экономики.
Курфюрст Бранденбурга тоже пытался ускорить рост благосостояния своих подданных. Он привлекал колонистов из Нидерландов, восстанавливал разрушенные дамбы и плотины, раздавал опустевшие земли новым хозяевам. Но для действительно масштабных проектов у него не было ни денег, ни подходящего бюрократического аппарата. Продолжавшаяся война поглощала практически все доходы. Огромные контрибуции, которые приходилось платить во время войны как императорским, так и шведским полководцам, выкачали из Бранденбурга все деньги. Чтобы не допустить общего финансового коллапса, на ландтаге 1643 года был принят мораторий на выплату долгов на пять лет; позднее его пришлось продлить еще раз. Только постепенно кредитную систему княжества удалось восстановить.