Мы уже говорили выше, что в своих военно-исторических изысканиях Клаузевиц углублялся в прошлое вплоть до последней трети XVI века. Можно предположить, что он был знаком и с трудами военных теоретиков этой эпохи. Из числа последних следует особо отметить Бюлова[37], эрцгерцога Карла[38] и Жомини[39].

Труды первых двоих подводили итог развития военного искусства «старого порядка». Бюлов писал о том, как избегать кровопролитного сражения; любую битву он объявлял результатом ошибочного решения. С его точки зрения, победа и поражение не имели значения — решающую роль играл стратегический маневр против коммуникаций противника. Театр военных действий он изображал в виде треугольника, основанием которого является база армии, откуда последняя получает продовольствие, боеприпасы и пополнение. Вершиной треугольника служит цель армии, сторонами — крайне левая и крайне правая из дорог, которые можно использовать для снабжения. По тому, насколько острым является верхний угол, можно судить о качестве плана операций. Исход войны зависит от возможности прикрыть свои коммуникации и эффективно угрожать вражеским.

Эрцгерцог Карл развивал свою теорию с акцентом на сильные оборонительные рубежи, столь популярные в XVII и XVIII веках. Он называл их «ключевыми позициями», Система таких позиций прикрывает территорию страны. Решающую роль имеет выбор «стратегических пунктов», и в этой системе сражение тоже не играет большой роли. Если же дело дошло до битвы, то эрцгерцог рекомендовал ни в коем случае не задействовать резерв, если существует возможность поражения. Резерв следует беречь для прикрытия отхода, чтобы избежать полного разгрома армии противником.

Жомини, в отличие от двух предыдущих деятелей, был первым учителем нового военного искусства, появившегося в эпоху Французской революции и Наполеоновских войн. Он решительно порывает с теорией маневров и угроз коммуникациям. В центре его внимания — победа в полевом сражении, преследование и уничтожение вражеской армии. Он также рекомендует действовать против коммуникаций противника, но не для того, чтобы дезорганизовать снабжение, а чтобы отрезать пути отхода и сделать разгром еще более полным. Жомини требовал сосредотачивать силы против одного участка вражеской позиции, чтобы иметь здесь перевес сил. Если противник сконцентрировал свою армию, нужно атаковать его таким образом, чтобы отрезать ему путь отступления и одновременно иметь свои коммуникации строго позади себя (последнее, конечно, зависит не от желания полководца, а от конкретной местности). Если фронт противника растянут, его надо прорвать и затем разбить осколки вражеской армии поодиночке (операция на внутренней линии).

Легко заметить, что эти выводы сделаны из полководческой практики Наполеона. При правильном использовании они имеют большую ценность, однако Жомини нанес большой ущерб своей теории, облачив ее в математические одеяния по примеру Бюлова. Он не ограничился тем, что подчеркнул разницу между внутренними и внешними операционными линиями, а создал целую «систему операционных линий» со множеством довольно туманных технических терминов. Он также увлекся геометрическими построениями, не имеющими большого смысла на реальной войне.

По мнению Клаузевица, попытки механическим образом на основе неких формул составлять планы кампаний не имеют смысла. О своих предшественниках он говорил, что «они стремились оперировать фиксированными данными, в то время как война — пространство неопределенности, и свои расчеты нужно строить с учетом постоянных изменений. Они принимали во внимание лишь материальное, в то время как военные действия от начала и до конца пронизаны моральным фактором. Они делали акцент на действиях только одной стороны, в то время как война — это взаимодействие двух противников».

Исходя из этого, Клаузевиц стремился показать в своем сочинении влияние интеллектуального и морального фактора на ход боевых действий; его книгу можно назвать настоящей психологией войны[40]. Мы не можем позволить себе обильное цитирование оригинала, которое позволило бы привести многочисленные примеры того, насколько опытен был Клаузевиц, насколько четкой была его логика и насколько хорошо он знал человеческую природу. Достаточно лишь перечислить те части его произведения, которые посвящены упомянутому сюжету: главы о военном гении, о боеспособности армии, ее смелости и выдержке, об опасности и физических усилиях на войне, об информации и трениях, о численном превосходстве, внезапности и хитрости, наконец, глава о покое и напряжении. Автор повсеместно демонстрирует, что активность и готовность к риску являются главными решающими факторами на войне, что нужно уметь рисковать, поскольку риск является необходимостью.

Помимо этих аргументов в пользу «рационального героизма» Клаузевиц в своем произведении просто и убедительно анализирует различные аспекты войны. В первую очередь речь идет о сражении. Уже преподавая военную науку кронпринцу, Клаузевиц подчеркивал значение решающей битвы и указывал на значение условий местности. В своем главном труде он сформулировал ряд тезисов, которые не устарели до сих пор и не смогут устареть никогда. В частности, он указывал на то, что любое сражение должно иметь цель в контексте войны в целом. Эта цель, однако, всегда остается вторичной по отношению к главной задаче — уничтожению вражеской армии. Клаузевиц подчеркивал, что отдельные подразделения следует располагать таким образом, чтобы они могли своевременно прийти друг другу на помощь и в то же время не стесняли маневров друг друга. Он описывает важнейшие составляющие сражения — столкновение физических и моральных сил, влияние захвата или потери важных пунктов на местности, воздействие угрозы флангам и тылу, использование резервов и прибытие свежих сил. Особо следует выделить ту главу, в которой он рассуждает о воздействии победы, в первую очередь на побежденного, которому нужны немалые моральные силы, чтобы продолжить сопротивление. Затем Клаузевиц рассматривает стратегическое использование победы и преследование побежденного противника; уделяет он внимание и такому сложному маневру, как отступление.

В той части своего труда, которая посвящена вооруженным силам, Клаузевиц исследует формирование и структуру армии, ее передвижение и размещение на отдых. Конечно, многие его советы уже устарели и представляют в первую очередь исторический интерес.

Оборону Клаузевиц рассматривает наиболее подробно, поскольку именно в этой области он формулировал самые оригинальные и новаторские идеи. С его точки зрения, оборона — это не просто сопротивление, а выжидание первого удара противника. Контрудар является абсолютно неотъемлемой частью обороны: «Даже если цель войны заключается в сохранении статус-кво, простое отражение вражеской атаки противоречит сущности войны. Военное ремесло — это не пассивное сопротивление. Если обороняющийся получил значительное преимущество, он должен использовать его, нанеся удар, чтобы не подвергать себя новой опасности. Быстрый и энергичный переход в наступление — сверкающий меч возмездия — является кульминацией обороны».

Клаузевиц, таким образом, выступает за стратегическую оборону в том случае, если решено дать противнику бой на своей территории. После этого возможны четыре варианта действий:

1. Атаковать противника, как только он появляется на театре военных действий.

2. Занять позицию у границы, дождаться подхода наступающего противника и атаковать его.

3. Дождаться вражеской атаки на этой позиции.

4. Отойти вглубь страны и сражаться с противником там.

Клаузевиц считал, что для обороны следует выбирать сильные позиции — однако не настолько сильные, чтобы отпугнуть противника от их атаки. Главный резерв он считал необходимым держать за центральным участком позиции, однако таким образом, чтобы он мог парировать попытку вражеского охвата. Идеальным контрударом с позиций того времени ему представлялась фронтальная атака, прорывающая вражеские линии.

Кроме того, Клаузевиц рассматривал значение крепостей, сильных позиций и укрепленных лагерей, особенности обороны гор, рек, болот, лесов. Кроме того, он анализировал значение фланговых угроз и фланговых позиций. Завершал он часть своего труда, посвященную обороне, рассмотрением ситуации, когда наступающий сам не ищет решающего сражения и обороняющийся, в свою очередь, вправе действовать так, чтобы выиграть время.

Рассматривая оборонительные действия, Клаузевиц в общем и целом опирался на опыт Фридриха Великого, который может служить примером смелости и в то же время осмотрительности в успешной борьбе против трех великих держав одновременно. Говоря о наступлении, автор делает выводы в первую очередь из кампаний Наполеона. Он подчеркивает важность концентрации сил и выгоду действий на внутренней линии, а сражение с перевернутым фронтом считает самым действенным средством для достижения решающего успеха. Тем не менее, взгляды Клаузевица в этом вопросе серьезно отличаются от воззрений Жомини. Во-первых, он не требует безусловного прикрытия своих коммуникаций в сражении; во-вторых, он допускает возможность разделения наступающей армии на отдельные группы в зависимости от условий местности и снабжения.

Стоит обратить особое внимание на тезис Клаузевица о том, что импульс любого наступления ослабевает по мере продвижения. Это происходит из-за потерь, которые наступающий не может восполнить так быстро, как обороняющийся, из-за необходимости блокировать крепости и прикрывать коммуникации. Если наступающая сторона изначально не имела большого перевеса, наступление может достичь предела своих возможностей раньше, чем воля противника окажется сломлена.

Завершают труд Клаузевица наброски к еще одному тому книги, посвященному планированию кампании. Они содержат краткий исторический очерк развития военного искусства с древности до начала XIX века. Затем Клаузевиц пишет о необходимости определить цель войны в зависимости от общего военного и политического контекста.

Несмотря на свое отвращение к механически составленным планам кампаний, Клаузевиц не считал, что теоретические рассуждения в данном случае совершенно бессмысленны. Однако теория, с его точки зрения, должна исходить из практики, обобщая полученный опыт и делая его более ясным и полезным; она не должна пытаться выработать систему алгебраических формул для поля боя, которым военачальник обязан бездумно следовать.

Здесь стоит перечислить наиболее известные тезисы Клаузевица, которые сохраняют свое значение по сегодняшний день и, вероятно, будут сохранять всегда:

1. «Война есть продолжение политики другими средствами».

2. «Уничтожение вражеской армии является ключевым принципом войны и основным способом достичь позитивной цели».

3. «Оборона — более сильная форма боевых действий, но цель ее негативная; наступление — более слабая форма, но с позитивной целью».

4. «Война бывает двоякой: в первом случае целью является разгром противника — его политическое уничтожение или возможность продиктовать любые условия мира; во втором — территориальные завоевания у границ своего государства, которые планируется присоединить навсегда или использовать в качестве предмета торга при заключении мира».

Эти тезисы стоит рассмотреть поподробнее. Первый из них содержится в самой первой главе произведения Клаузевица — единственной, которую он считал завершенной. Война определяется как акт насилия, цель которого — навязать противнику свою волю. Для достижения этой цели лучшим средством является использование всех имеющихся сил. Война — не изолированное событие, она возникает как следствие политического развития. Оба противника знают друг друга, имеют представление о возможностях друг друга и действуют с их учетом. Война состоит из множества отдельных актов; сконцентрировать все ресурсы на поле одного сражения невозможно, особенно если речь идет об обороне, где важную роль играют крепости. Итог войны также не является чем-то абсолютным — помимо победителя и побежденного, есть и другие игроки, а потерпевшее поражение государство надеется взять реванш. «Политическая цель войны, — писал Клаузевиц, — является той мерой, с которой будут соотносить как достигнутый результат, так и затраченные для ее достижения усилия. Однако политическая цель не является абсолютным диктатором; она вынуждена ориентироваться на имеющиеся средства и может полностью измениться под влиянием последних. Тем не менее, именно она должна учитываться в первую очередь». Война — не самостоятельное явление, а политический инструмент; именно поэтому мы видим такое разнообразие типов войн. И первое, что должен сделать государственный деятель и полководец — определить цель и характер войны, чтобы не пытаться превратить последнюю в нечто такое, чем она являться не может. «Это — первый и главный из всех стратегических вопросов, — писал Клаузевиц. — Одним словом, военное искусство в своей высшей точке становится политикой, которая не пишет дипломатические ноты, а дает сражения». Ни один план кампании не может быть составлен без учета политических факторов. Не бывает дурного влияния политики на военные действия, бывает лишь неправильная политика. «Если политика правильна, то есть соответствует цели, она может лишь позитивно влиять на ход военных действий. Там, где политика мешает достижению цели, источником проблемы являются ошибки в самой политике».

Второй тезис кажется настолько очевидным, что не требует комментариев.

Несмотря на все заявления современных гуманистов, бескровная война представляется лишь иллюзией, не имеющей ничего общего с реальностью.

Рассуждая о преимуществах обороны и наступления, Клаузевиц однозначно утверждал, что обороняющийся при прочих равных имеет преимущество перед атакующим. Если бы это правило не действовало, более слабая сторона не выбирала бы оборону. Конечно, бывает и так, что численно уступающая своему противнику армия переходит в атаку; однако это свидетельствует о лучшей организации, вооружении, более высоком боевом духе — факторах, которые оказывают огромное воздействие на реальное соотношение сил. Моральное превосходство и умелое командование значат больше, чем численность солдат и другие материальные преимущества.

На стороне обороняющегося всегда находится возможность выгодно использовать пространство и время. Он может выбрать местность, на которой будет ждать атаку своего противника. Реки, горы, болота и леса мешают наступлению, загоняют его в определенные рамки, а необходимость продвигаться все дальше вглубь вражеской страны ослабляет наступающую армию. Время тоже работает на обороняющегося; все промедления наступающего идут ему на пользу. Это объясняется как возможностью сосредоточить ресурсы, так и политическим контекстом — чем дольше тянется война, тем вероятнее вмешательство в нее третьих сил.

В то же время Клаузевиц подчеркивал, что оборона преследует чисто негативную цель и поэтому «ее можно использовать лишь до тех пор, пока к этому вынуждает собственная слабость; как только удается собрать достаточно сил для того, чтобы ставить себе позитивную цель, нужно переходить в наступление; более слабая форма позволяет достичь более значимого результата».

Оставшийся незавершенным труд «О войне», тем не менее, стал для прусской армии настоящим учебником военного искусства. Во многом именно благодаря Клаузевицу наши полководцы смогли одержать свои блестящие победы в последних крупных войнах[41]. Фельдмаршал Мольтке был прекрасно знаком с этим трудом и согласен с его основными положениями; его собственные взгляды развивались в русле учения Клаузевица. Конечно, некоторые положения, сформулированные в начале XIX века в контексте тогдашних условий, сегодня уже устарели. Мольтке отказался от концентрации всех сил при наступлении и активно использовал внешние операционные линии. Однако он, по сути, просто творчески развивал идеи Клаузевица в соответствии с прогрессом техники и вооружения. Так труд «О войне» послужил важной задаче — объединению Германии, совершившемуся на полях сражений. И в этом не в последнюю очередь заключается роль Клаузевица в немецкой истории.