В 1929 году (в очень правильное время) в Пекине собралась хорошая компания. А нужные люди, как известно, собравшись в правильном месте, могут натворить много чего интересного. Так и случилось: недалеко от Пекина вслед за питекантропом и «пилтдаунским человеком» был найден череп очередного «недостающего звена» — синантропа. Для сторонников эволюционного происхождения человека эта новость стала большой радостью — между вульгарной гориллой и человеком теперь уже три промежуточных звена.
Следует, правда, оговориться: следы «первого китайца» были обнаружены немного раньше, но почти целая голова — только сейчас.
Все началось с аптеки в Пекине.
Да, именно туда регулярно наносил визиты доктор К. А. Хаберер. Со здоровьем у него все было в порядке. Немецкий натуралист надеялся найти в аптеке следы древнего человека. Еще точнее — его останки.
Дело в том, что в Китае, имея приличные деньги, можно было купить уникальное оздоровляющее средство — «зубы дракона». В европейском понимании это были окаменелости вымерших животных.
Методичные закупки позволили доктору Хабереру собрать довольно приличную коллекцию, которую в 1900 году он отправил в Мюнхенский университет, где она была описана и каталогизирована доктором Максом Шлоссером. Среди останков млекопитающих удалось выделить «третий коренной зуб верхней челюсти, принадлежавший либо человеку, либо неизвестной человекообразной обезьяне-антропоиду». Это означало, что Китай отныне является чрезвычайно перспективным местом для поиска костей «недостающего звена».
Естественно, что район Пекина вскоре посетило и обследовало много европейских «охотников за черепами», среди которых были известные в Европе специалисты: шведский геолог Гуннар Андерсон, австрийский палеонтолог Отто Здански, Вальтер М. Грангер из Американского музея естественной истории.
Пещера Чжоукоудянь была определена ими как особенно перспективное для детальных исследований место. Наиболее заинтересованным в ее раскопках оказался человек из Канады Дэвидсон Блэк.
Всем представился как профессор неврологии и эмбриологии Пекинского медицинского колледжа. Как раскопать пещеру так, чтобы местоположение всех находок было задокументировано, как определить последовательность накопления геологических и культурных слоев в пещере, он не знал, но в 1914 году, среди прочих, ему довелось «дать экспертную оценку» костей «пилтдаун-ского человека».
Это был очень важный опыт, и Блэк, тогда еще совсем молодой человек, многое понял. Премудрости археологии и палеонтологии Блэку не требовались, он хорошо осознал главное — что именно следует найти.
Второе достоинство Дэвидсона Блэка было в способности привлечь спонсоров. Огромные деньги на поиск «недостающего звена» в Китае выделил Фонд Рокфеллера.
То, что методика раскопок в Джоукоудянь была ниже всякой критики, что аккуратность работы была сравнима с деликатностью шагающего карьерного экскаватора, можно увидеть по редким фотоснимкам процесса.
Что это не археологические раскопки, а нечто похожее на поиски клада не мог не понимать Тейяр де Шарден. Он был археолог. То, что раскопки сложного исследовательского объекта (пещеры) выглядят как разбор завалов взорванной террористами многоэтажки, когда в поисках еще выживших людей крушат все вокруг — не заметить было невозможно.
Ради обнаружения останков «недостающего звена» в Джоукоудяне уничтожалось все. На выброс шло все, что позже могло бы дать ответы на очень важные вопросы: при каких обстоятельствах искомые кости попали в пещеру? каков их возраст? какие из них древнее прочих?
Что заставило де Шардена закрыть глаза на фактически разрушение археологического объекта, сказать трудно. Наверное, азарт. Другие оправдания придумать сложно.
Дело в том, что на сколь-нибудь упорядоченный процесс раскопок пещеры, как это было принято в первой половине XX века, потребовалась бы сотня с лишним лет. Ждать всю жизнь — роскошь непозволительная.
Времени нет. К найденным ранее зубам необходимо было срочно «присоединить» остальные части скелета существа, уже получившего имя «синантроп».
Потомки простят варварство «раскопок» — победителей не судят.
Так и произошло.
О том, что археологический материал пещеры Джоукоудянь в результате варварских раскопок был обесценен, сейчас в научном мире говорить не принято, а в Китае еще и опасно. Потому как синантроп теперь — предок всех китайцев, а место, где была когда-то пещера Джоукоудянь, охраняется не только ЮНЕСКО, но и Народной армией Китая, которая шутить, как известно, не любит.
Джоукоудянь не является пещерой в прямом смысле слова. Ее своды обрушились достаточно давно. На момент раскопок это была уже гора известняка и глины, плотно нашпигованная массой окаменелостей, которые китайцы уже многие годы добывали как лекарственное средство.
Под руководством Блэка и палеонтолога Чжунцзянь Яна, сотрудника «с китайской стороны» (как это и положено в Китае для контроля действий сомнительных иностранцев), за разработку отложений бывшей пещеры взялись всерьез. В кратчайшее время были переработаны тысячи кубометров. Работы шли чрезвычайно интенсивно — всем была нужна удача.
Первым повезло совсем молодому геологу Вэньчжун Пэю: в россыпи десятков тысяч «посторонних костей» он увидел череп.
Это была удача.
Более того — удача ожидаемая.
Дэвидсон Блэк мгновенно измеряет объем мозга драгоценного существа: 964,40027 см5 (погрешность измерений — 0,0001 %). Такая точность пугает, но это мелочи. Главное, что цифры — как раз «между обезьяной и человеком». Прогнозы сбылись, синантроп найден!
Тейяр де Шарден подтвердил: да, мы сделали величайшее открытие.
С этого момента, с декабря 1929 года, ошеломляющие находки извлекаются из Джоуко-удянь с поразительной частотой. Газеты, ссылаясь на очевидцев, пишут, что найдено уже 10 полных человеческих скелетов, что сохранность их костей великолепна. Однако...
Блэк не торопится с официальным заявлением.
Дело в том, что найденные скелеты, похоже, современные, не синантропы. Хуже того — обнаружены они практически рядом с драгоценным черепом «недостающего звена», а это значит, что злые языки могут сказать такое, что даже не хочется и предполагать.
Как следует поступить?
Очень просто — доступ на место раскопок надо ограничить. Посторонние мешают работать.
Тут следует сказать, что найденный череп синантропа был не совсем «полный». Его лицевая часть, по которой антропологи делают реконструкцию лица умершего, не сохранилась. Но как поют имеющие власть люди: «Нам нет преград ни в море, ни на суше», — и уж тем более — в лаборатории.
Мгновенно выполненная реконструкция была представила публике.
Хотя в распоряжении Блэка была только верхняя часть черепа, ему удалось вообразить и лицо, и важный элемент — челюсть, и короткую шею, и мощный торс, и даже задумчивый взгляд слегка раскосых глаз синантропа.
Облик «первого китайца» получился вполне симпатичный.
Слухи о том, что «синантроп» — это обезьяна, которую съели люди, скелеты которых найдены в той же пещере, китайским газетам было приказано не публиковать.
С европейской прессой было сложнее.
Сообщалось, что в ходе раскопок помимо десяти современных скелетов найдено много (до 14) поврежденных черепов невнятной принадлежности; что скопление подобных находок вполне естественно понимать как последствие трапезы, при которой поедались мозги обезьян; что в истории китайской кулинарии такой опыт есть; что неслучайно дробленые останки «синантропов» обнаружены в мусорной куче вперемешку с обглоданными костями других животных; что обнаружение исключительно черепов этих обезьян свидетельствует только о том, что гастрономические достоинства других частей тела «синантропа» не были в те времена столь привлекательны; что древность черепов не так уж и велика и вполне сопоставима с историей Китая. Словом, в «синантропа» как искомое всеми «недостающее звено» в Европе не верили.
Для участников раскопок в Джоукоудяне это было огорчительно.
Авторитета имени Тейяр де Шардена было недостаточно — для игры вокруг пещеры, как в шахматном миттельшпиле, требовалась более весомая фигура.
Попасть из Европы в окрестности Пекина в те годы было не только непросто, но еще и опасно. В Китае фактически шла гражданская война — коммунисты рвали страну на части.
Анри Брёйль до пещеры добрался.
Это был очень известный археолог. Его специальностью была история палеолита — древнейшего периода человеческой истории. Он много путешествовал, побывал и поучаствовал в раскопках в Европе (Франция, Испания, Португалия, Ирландия, Италия и Ирландия), в Африке (Эфиопия, Сомали, потом еще и Южная Африка), изучал древнюю пещерную живопись. Покровительство такой персоны в мире науки имело необходимый вес.
С появлением профессора из Коллеж де Франс на раскопках Джоукоудянь впервые обратили внимание не только на найденные там кости, но и на камень. Согласно докладу Брёйля Геологическому обществу Китая в ноябре 1931 года и на страницах отчета о поездке, опубликованного в Европе на следующий год, в отложениях пещеры вперемешку с разнообразными костями обнаружено порядка сотни тысяч каменных орудий.
Анри Эдуар Проспер Брёйль, изучив специфику технологии производства орудий из Джоукоудяня, определил их возраст... эпохой мустье.
Это было жестоко.
Поначалу, правда, не спохватились, но потом...
Дело в том, что технология мустье не может быть древнее 100–150 тыс. лет назад. Более того, мустьерская культура — культура неандертальца, который является нашим родственником, но никак не «предком».
Это значит, что если синантроп и делал себе найденные в пещере орудия, то произошло это сравнительно недавно. Совсем не тогда, когда полагалось бы жить «переходному» от обезьяны «недостающему звену».
Это катастрофа.
Как быть?
Ответ прост — не терять веры в свое происхождение «от общего с обезьянами предка» и копать дальше.
В пещере были найдены следы огня.
Казалось бы, что ж, бывает, но... следы необычны. Это не остатки простого костра. Это не следы «большого» костра. Это не следы «очень большого» костра. Это были следы костра, «горевшего многие тысячелетия». Слой пепла в несколько метров.
Понимаете, о чем это говорит?
Дэвидсон Блэк все понял: здесь синантроп «поддерживал» неугасимый огонь ради его использования в бытовых нуждах. То есть добывать огонь пока еще не мог, а только поддерживать. Следовательно: синантроп — существо примитивное.
Многочисленные кости — следы трапез синантропов, заверял публику Блэк. Причем продолжались они «у огонька» в пещере примерно с полмиллиона лет непрерывно. Меньше — никак, потому что костей в пещере было найдено очень много.
Логично.
Датировать пепел в те годы археологи еще не умели. Образцов из суперкостра пещеры взято не было. В то, что костер древний, приходится верить на слово.
Дэвидсону Блэку было нелегко.
Его обижали антисемиты, пугали китайские коммунисты, ему не доверяли археологи, над его реконструкциями образа жизни синантропа потешались даже газеты. Выслушивать вопросы даже от в целом доброжелательных коллег из Европы ему было непросто.
Ваш «синантроп», говорили недобрые люди, во время трапезы в пещере был не за столом, а в тарелке. Мясо обезьян слишком жестко, и его не едят. Туловища оставили на месте охоты, а в пещеру принесли только головы со вкусными мозгами. Вот их-то вы и нашли.
Ваш костер — это не очаг, горевший сотни тысяч лет, а печь для обжига окаменелостей и карстовых глыб, из которых китайцы издавна получали здесь необходимую для строительства известь. Не мудрите.
Это все очень неприятно.
С 1933 года в газеты начинает просачиваться информация, что на месте раскопок найдена еще одна пещера, получившая условное наименование «верхняя», и что в ней найдены скелеты современных людей, и что именно они были изготовителями мустьер-ских каменных орудий и любителями экзотической кулинарии.
Дэвидсон Блэк, Тейяр де Шарден и Вэньчжун Пэй, к этому времени главные действующие лица в Джоукоудяне, комментариев не дают, обещают предоставить необходимый полный отчет о раскопках, но... позже.
На раскопки повторно прибывает из Европы Анри Брёйль. У него много вопросов, но уезжает он очень вскоре.
Какие ответы им были получены — осталось неизвестно. Брёйль пишет статью о происходящем, но ее не публикуют: в игру вступают силы прежде малозаметные, но достаточно влиятельные.
Отчет Брёйля увидел свет только спустя 5 лет. Ему дали время подумать. Хорошо подумать. И... он вновь пишет, что каменные орудия из Джоукоудяня не могут быть датированы необходимым для «переходного звена» временем — они сравнительно поздние.
Как говаривали в нашей стране еще не так давно: «товарищ не понял».
Мало огорчений, так еще Брёйль перед отъездом с места раскопок указал всем на некоторые странности на черепах — заглажены по краям, как будто их полировали, как чаши и... следы использования каменного ножа.
Дэвидсон отнесся к словам Брёйля очень сдержанно, дескать, приехал, наговорил тут всякого...
Надо искать других союзников.
Показали черепа анатому Францу Вей-денрейху, в то время профессору Пекинского объединенного медицинского колледжа. Тот тоже не захотел ничего слушать, хоть и был специалистом по физической антропологии и авторитетом в Европе. Черепа, мол, архаичны, но скелеты из Верхней пещеры — современные, и вообще: синантроп — жертва человека эпохи палеолита, который охотился на это обезьяноподобное существо так же, как на лошадей, носорогов и оленей. Привел всякие там «доказательства» — следы на черепах, оставленные каменным инструментом, и т. п.
Все это было крайне неприятно.
Как поступить?
Правильно. Все находки из пещеры передаются в музей Нанкина. Доступ к ним закрыт, как объявлено, до времени завершения исследования пещеры.
В научной среде это понравилось не всем.
Назревал скандал.
К ответу стали призывать всех участников раскопок. Персонально.
Тут бы разумному человеку отойти от событий в сторонку, как это было в случае с «пилтдаунским человеком», но — нет. Бешеные темпы раскопок должны были вот-вот дать находку, которая сама собой снимет все вопросы. Казалось, что от триумфа отделяют считанные дни, часы...
Пьер Тейяр де Шарден, видимо, был очень увлеченным человеком.
Для иллюстрации своих оригинальных взглядов на христианство ему был крайне необходим синантроп.
Эволюция всего живого в природе, как справедливо полагал де Шарден, не могла быть неуправляемым процессом. В жизни природы он видел определенный замысел.
Все бы хорошо, но Тейяр де Шарден полагал, что человек не есть прямое и завершенное творение Бога. Человек, по мнению де Шардена, сейчас есть нечто вроде «полуфабриката», и что впереди нас ждет дальнейшая эволюция, «дивергенция человеческих видов», естественно, превратится «конвергенцию», при которой все «расы, народы и нации консолидируются и усовершенствуются путем взаимооплодотворения» (см. «Феномен человека»), что создаст необходимые условия для Второго пришествия Христа и соединения с Ним всего уже ставшего совершенным человечества.
Идея весьма спорная. Но...
Предположив нашу «промежуточность» между обезьяной и совершенным человечеством у конечной исторической «точки Омега», де Шарден стремился показать, что процесс этот был уже давно начат и что часть пути мы уже прошли, свидетельством чему является наличие промежуточных «звеньев» вроде «эоантропа», «питекантропа» и «синантропа».
Для «галльской логики» звучит вполне убедительно.
Но...
Не столь просвещенное научное сообщество требовало более традиционных доказательств: документации по раскопкам, фотографии процесса, демонстрации самих находок, в конце концов.
Почему бы и не показать?
Тем более что к 1936 году было объявлено, что в результате раскопок найдены останки сорока особей, 19 крупных и множество мелких фрагментов черепов, 15 челюстей, 157 зубов, три части плечевой кости, одна ключица, одна полулунная и одна берцовая кость.
Для выделения Sinanthropus pekinensis — более чем достаточно.
Но...
От назревающих неприятностей «команду Джоукоудяня», как это часто бывает, спасла война.
В стране росла неразбериха. Властям стало не до археологии.
Раскопки в пещере приостановились.
К этому времени умер Дэвидсон Блэк, а Тейяр де Шарден занял довольно невнятную позицию невмешательства в происходящее. Бродил по окрестностям пещеры, беседовал с местными крестьянами... Для столь деятельной натуры — странно.
Реальная власть иностранцев в Джоукоудяне переходила к китайцам. Они же, по закону страны, были и формальными владельцами всех находок пещеры. Однако, когда фонд Рокфеллера, регулярно плативший по счетам, запросил на хранение и для изучения американскими археологами документальные материалы и саму археологическую коллекцию из пещеры, возражений не последовало.
Для американцев, по слухам, были отобраны лучшие из находок в пещере. Под охраной морских пехотинцев ящики с драгоценными костями отправились в путь. После чего произошло нечто совершенно невероятное: все эти находки пропали.
Исчезли все черепа синантропа, все скелетные останки людей и окаменелости животных, все отправленное в США и все оставленное в хранилищах при раскопках, все образцы раскопанного грунта, все чертежи раскопок, все фотопленки и все полевые дневники, все собранное за годы работы в пещере — исчезло.
Навсегда.
Не верите, что такое могло произойти?
Версий много.
Десятки крепких ящиков с археологической коллекцией, что были отправлены в Штаты, пропали то ли в американском посольстве в Пекине, то ли при перевозке по железной дороге в Циндао, где их должны были погрузить на судно «Президент Гаррисон», то ли утонули вместе с кораблем в океане, то ли груз разбомбили уже на Гавайях... в Пёрл-Харборе.
Очень темная история.
Ни виноватых, ни ящики с костями синантропов так и не нашли. Да, честно говоря, поначалу не очень-то и искали — только что закончилась страшная война, было не до археологии...
О Джоукоудяне почти забыли, но любопытна одна деталь — китайские власти заявили об этой пропаже только в конце 40-х годов, то есть именно тогда, когда был открыт метод радиоуглеродного датирования костей, то есть когда появилась возможность абсолютно точно установить возраст всех находок из пещеры.
Пока все удивлялись странной судьбе «американской части коллекции», произошло и еще одно не менее загадочное событие.
Таинственным образом исчезли все находки из той части коллекции, что никуда из Китая не отправлялась и должна была мирно лежать на полках нетронутых войной хранилищ в Пекине и близ пещеры.
Тем не менее все пропало одномоментно: всюду и подчистую.
Остались только сделанные еще Блэком гипсовые копии выборочных черепов и несколько карандашных зарисовок.
Синантроп исчез так же неожиданно, как и появился.
В научной среде, среди тех, кто был занят не своей карьерой, а поиском истины, все это породило нехорошие разговоры.
Очень нехорошие.
Над пещерой Джоукоудянь окончательно, похоже, что уже навсегда опустилась завеса тайны.
Вэньчжун Пэй был сыном школьного учителя. Готовился идти по стопам отца, но в 1916 году из-за участия в антияпонской демонстрации был отстранен от учебы. Переехал в столицу, где после подготовительных курсов поступил на геологический факультет в Пекинском университете. Посещал занятия по литературе, подрабатывал журналистом, учителем в школе. По окончании университетского курса смог найти работу только на полставки — учителя естествознания в школе. В 1928 году Пэю повезло — принят на работу в Геологическую службу Китая и назначен ассистентом к палеонтологу Ян Чжунцзяню, который вел раскопки в Джоугоутяне.
1929 год — «звездный час», в руках Пэя оказался череп синантропа.
Слава имела приятный отблеск — «первого китайца» нашел китаец. Это давало большие шансы на стремительную карьеру.
Но Вэньчжун Пэй оказался мудрым человеком — он не спешил.
В пещере он работает до 1935 года, становится экспертом в ведении раскопок и анализе окаменелостей. С 1929 по 1939 год публикует более двадцати научных работ преимущественно о фауне млекопитающих и окаменелостях с места раскопок, но о главных находках в пещере, о самом синантропе, отзывается очень сдержанно, что, возможно, и вызвало к нему особую симпатию со стороны приезжавшего на раскопки Анри Брёйля, давшего ему рекомендацию на учебу в Парижский университет.
По окончании курса в Сорбонне Пэй возвращается в Китай, где уже полыхает война. Работает в Геологической службе Китая, преподает в Пекинских университетах. В 1956 году возглавляет исследовательский отдел, а с 1963 года становится, вплоть до своей смерти в 1982 году, директором Института палеонтологии позвоночных и палеоантропологии Китайской академии наук.
Вэньчжун Пэй наверняка знал, что под руководством Коммунистической партии Китая любой человек в Поднебесной, тем более — коллектив, смогут сотворить любые необходимые стране чудеса. А уж археологи — и подавно.
Он был терпелив и умел, когда это было необходимо, молчать.
Он хорошо понимал, что поле гуманитарной науки всегда заминировано.
Он пережил всех участников раскопок в Джоукоудяне, всех японских оккупантов, пережил Культурную революцию, Большой скачок и даже самого Председателя Мао.
Об «уровне культуры» синантропа у современных китайских археологов есть любопытное предположение. На паре костей копытных, недавно найденных на месте печально знаменитой пещеры, обнаружились царапины, похожие на искусственные насечки.
Что это значит?
А это вполне может быть следствием чьих-то магических действий, решили китайские археологи.
Это, пожалуй, верно: без магии в пещере Джоукоудянь не обошлось.
Участники раскопок в Джоукоудяне в 1929 году.
Слева — четверо китайцев: Вэньчжун Пэй, его помощники Хенчен Ван, Гонму Ван; палеонтолог Чжунцзянь Ян.
Справа — иностранцы: палеонтолог Биргер Болин, анатом Дэвидсон Блэк, археолог Пьер Тейяр де Шарден и геолог Джордж Барбур
Поиск окаменелостей и артефактов в Джоукоудяне.
На стенах карьера хорошо видна крупномасштабная разметка объемов работ. Жестяной лист — место сортировки дробленого грунта в поиске окаменелостей. Заметно, что методика раскопок даже не предполагает серьезных стратиграфических исследований
Поиск окаменелостей и артефактов в Джоукоудяне.
Похоже на золотоискательский прииск. Планиграфические исследования в такой обстановке невозможны. В нижнем правом углу снимка видно скопление энтузиастов. Анализ обнаруженных следов огня, видимо, не предполагался (в раскопе курят)
Фрагмент отложений в пещере Джоукоудянь.
Снимок отвратительного качества, но других нет. Фотографировать процесс раскопок не считали необходимым. Для археологов это странно
Вэньчжун Пэй (裴文中) (1904–1982). Начало славы. Именно он нашел первый сравнительно целый череп синантропа
Верхняя часть черепа на травертиновом субстрате после извлечения из карстовой полости пещеры Джоукоудянь, ставшая источником для реконструкции лица и даже бюста синантропа. Именно в таком виде слепок и подлинник демонстрировались 28 декабря 1929 года участникам геологического совещания в Пекине
Анри Брёйль
(Henri Prosper Édouard Breuil) (1877–1961). Археолог, антрополог, этнолог, геолог. Очень влиятельный человек в науке того времени
Дэвидсон Блэк (Davidson Black) (1884–1934).
Главный хранитель находок костей и каменных орудий синантропа из пещеры Джоукоудяня. Вскоре все эти находки исчезнут. Навсегда
Пьер Тейяр де Шарден
(Pierre Teilhard de Chardin) (1881–1955). Снимок сделан в период наивысшей славы автора книги «Феномен человека»
«Орудия синантропа.
1. Орудия случайной и неопределенной формы; 2. То же; 3. Орудие четырехугольной формы, дл. 4.5 см, ш. 3.5 см; 4. Орудие треугольной формы; 5. То же, дл. 6.3 см, ш. 5.4 см; 6. Крупное орудие формы удлиненного овала, дл. 9 см, ш. 6 см; 7. Орудие неправильной овальной формы, дл. 7.5 см, ш. 3.9 см. Все орудия из кварца» (подпись к Фиг. 1. С. 17.).
Без комментариев
Источник изображения: Богаевский Б. Л. Техника первобытно-коммунистического общества. История техники. Т. I. Ч. I. Л., 1936. С. 17, фиг. 1
Вэньчжун Пэй в зрелые годы.
Палеонтолог, геолог, археолог, основоположник китайской антропологии. Многолетний глава китайской части команды раскопок в Джоукоудяне