Появление «Эпитомы» в период правления Гонория было отнюдь не случайным. Принадлежа к военной среде, Вегеций вполне отчетливо видел масштаб проблемы, с которой столкнулась военная организация Империи. Тесно общаясь с солдатами, он знал, насколько они не соответствуют уровню стоящих перед ними задач, поэтому он решился не просто охарактеризовать болезнь, но и предложил лекарство для ее лечения.
Однако его призыв вернуться к старой системе обучения новобранцев был бесполезен в глазах императора, редко покидавшего свой дворец и вполне удовлетворенного сообщениями о блистательных победах, одержанных его армиями, предводительствуемыми Стилихоном.
Гонорий действительно не мог пожаловаться на военную слабость своего государства, численность вооруженных сил которого в первые годы его номинального правления непрерывно возрастала. Согласно данным «Свода», в ее составе было 15 подразделений с названием «Гонориевы» («Honoriani»), образованных в то время, когда Гонорий уже был императором, а также ряд других отрядов, вошедших в состав региональных армий сначала в 396 г., а затем в период между 398 и 402 гг. Всего в списках западной части «Свода» насчитывают 25 подразделений, созданных после 396 г.[286]
И, тем не менее, несмотря на эту бросающуюся в глаза демонстрацию военного могущества, период правления Гонория — это время, когда старая римская военная организация, сформировавшаяся в результате реформ Диоклетиана и Константина, переживала глубочайший кризис, из которого она в итоге так и не смогла выйти. С одной стороны победы, которые продолжали одерживать римские войска в конце IV и начале V вв., служат ясным указанием на то, что даже после поражения под Адрианополем структурная крепость имперских вооруженных сил не была окончательно утрачена. С другой стороны, 425 г. можно считать условной датой окончания истории старой римской армии в Западной империи: этим годом датируется один из последних случаев, когда наши источники сообщают названия воинских подразделений[287]. Конечно же, нельзя утверждать, что начиная с этого момента регулярные западноримские воинские части исчезли совершенно[288]. Однако они стали образовывать весьма малочисленный компонент вооруженных сил. Представляется вполне закономерным, что именно в правление Гонория (406 г.) в римской юридической практике впервые засвидетельствован термин федераты (foederati)[289]. В это время так стали называть отряды варваров, поступавшие на римскую службу. Некоторые из них были более или менее компактны и находились под руководством своих наследственных вождей[290]; другие состояли из представителей различных племен, объединявшихся вокруг удачливого воителя. Общей чертой всех этих образований было то, что они не подчинялись римской дисциплине и римским властям, но лишь своему предводителю, получавшему от правительства деньги для оплаты и содержания войск[291]. Олимпиодор не считает федератов солдатами и называет их «беспорядочной и смешанной толпой»[292]. В правление Гонория известность получили отряды Гонориаков — «неких варваров», которые заключили договор (foedus) и были приняты на военную службу[293]. Тем не менее, вероятно, все они числились среди регулярных подразделений римской армии[294].
Как отмечалось выше, Константин III поручил Гонориакам охрану горных проходов, отделяющих Галлию от Испании. Однако те, «развращенные добычей и пресыщенные ее чрезмерностью», впустили в Испанию аланов, вандалов и свевов и сами присоединились к ним, положив тем самым конец существованию в этой стране римской власти[295].
Ответной реакцией на деструктивные явления, происходившие в недрах агонизирующей римской военной организации, и одновременно симптомом ее полнейшей немощи стало появление так называемых букеллариев (βουκελλάριοι, bucellarii)[296], первое упоминание о которых также относится к правлению Гонория. Букелларии образовывали личную гвардию крупных военачальников (таких как Стилихон или Аэций)[297] и, в отличие от федератов, считались настоящими солдатами. Это были отборные воины, которые всецело зависели от своего господина и приносили ему присягу на верность. Букеллариями становились не только римляне, но также готы и гунны[298]. Хотя количество букеллариев, состоявших на службе у определенного лица, могло быть весьма значительным, тем не менее подобные дружины не могли полностью заменить подраздений регулярной армии.
Неспособность правительства защищать провинции от варварских вторжений послужила причиной тому, что во многих областях Западной Римской империи спонтанно стали образовываться отряды локальной милиции, пытавшиеся бороться своими собственными силами. К 409 г. подобные формирования появились в Британии и Арморике. Это привело к тому, что вскоре эти территории стали совершенно независимы от Империи.
Понимание того, что процессы, происходящие в римской военной организации, неизбежно будут иметь уже в самом недалеком будущем губительные последствия для римской государственности, получило распространение не только в Западной империи. Приблизительно в то же самое время, когда Вегеций преподнес свою «книжицу» Гонорию, богослов и философ Синезий написал (399 г.) обращение к императору Аркадию (брату Гонория), получившее название «О царской власти», в котором он затрагивает ту же самую тему, но говорит более прямо, поскольку императору было уже 22 года и от него можно было ожидать не только внимания, но и каких-то конкретных действий. Синезий призывает Аркадия прогнать солдат-готов и заменить их римлянами: «Если послушаешь меня, то это трудное [дело] представится самым легким. Увеличив собственные полки, а у полков уверенность в себе, создав собственное войско, ты придашь государству то, в чем оно оказалось нуждающимся»[299]. Синезий предупреждает Аркадия об опасности, грозящей всей Империи: «...тот, кто отгоняет от меня чужестранного врага, а сам обходится со мной дурно, тот, по моему мнению, не отличается от собаки, которая в течение долгого времени отгоняла волков, помышляя на досуге без помех растерзать стадо вместо того, чтобы получить в награду молоко»[300].
Даже если Аркадий и не воспринял призывы Синезия с должной серьезностью, восстание готов (399/400 г.), поселенных Феодосием I во Фригии, измена магистра Гайны (гота по происхождению), поддержавшего восставших, окончательно развеяли иллюзии правящих кругов Восточной империи. В Константинополе осознали, какие чересчур драматичные последствия может иметь бесконтрольное инкорпорирование варваров в состав армии.
В 409 г. римские войска захватили большое количество скиров, которые все были отправлены в Константинополь. Пленники были расселены небольшими группами по разным удаленным от дунайской границы провинциям. Некоторые из них были проданы в рабство за ничтожную цену богатым латифундистам, а некоторые были отданы им даром. В последнем случае скиры становились колонами, прикрепленными к земле. Императорский указ от 409 г. запрещал уводить их или принимать бежавшими; запрещалось селить их во Фракии или Иллирике; скирам запрещалось появляться в Константинополе или где-нибудь в Европе; они должны были проживать на территориях, отделенных морем от известных для них мест обитания. Многие из скиров были поселены в Вифинии, возле горы Олимп[301]. Чтобы избежать проникновения скиров в армию, указ освобождал их от конскрипции на двадцатилетний срок[302]. Это постановление показывает, что восточное правительство не рассматривало более варваров как ресурс для пополнения армии.
Ситуация на западе развивалась по другим лекалам. Здесь Стилихон, пытаясь встроить Западную империю в структуру нарождавшегося нового миропорядка, активно использовал варваров для достижения своих целей.
Падение всемогущего магистра оставило Западную империю безоружной перед Аларихом, который уже в октябре 408 г. начал вторжение в Италию, а в ноябре осадил Рим[303]. Положение города, лишенного войск и необходимого запаса продовольствия, скоро стало критическим. Гонорий сидел в Равенне, пассивно наблюдая за происходящим. Не рассчитывая более на военную помощь, сенат вступил в переговоры с вражеским предводителем. За огромный выкуп тот согласился снять осаду и разрешить подвезти продовольствие.
По приказу Гонория дукс* Далмации Валент должен был привести в Рим 6000 солдат. Однако готы устроили засаду и уничтожили почти весь его отряд[304]. На помощь Алариху из Паннонии шел брат его жены Атаульф, ведя с собой большие силы готов и гуннов[305]. Когда Атаульф уже пересек Альпы, Гонорий попытался преградить варварам путь всеми имевшимися в его распоряжении войсками. Впрочем, римлянам не удалось совершить ничего достойного, если не считать действий отряда гуннов в 300 человек под командованием магистра оффиций Олимпия, который напал на готский лагерь около Пизы. Потеряв всего 17 бойцов, гунны перебили одиннадцать сотен противников[306].
Аларих отступил от Рима и остановился в Аримине, в 30 милях от Равенны. Он потребовал для своих людей земель в Норике и Далмации и ежегодной выплаты золота и хлеба для их содержания, а для себя звания магистра обоих родов войск[307]. Гонорий соглашался на все требования, кроме последнего. Это привело к прекращению мирных переговоров. Тогда готы снова двинулись на Рим, а Гонорий, заключив союз с гуннами, обещавшими прислать ему 10 000 воинов, стал готовиться к войне[308]. В ноябре 409 г. Рим был вынужден вступить в переговоры с Аларихом[309]. По приказу вождя варваров сенат провозгласил императором Аттала. Аттал осадил Гонория в Равенне. Гонорий хотел уже бежать по морю на восток, когда неожиданно на помощь ему пришли шесть отрядов восточной армии (4000 чел.), обещанных еще во времена Стилихона[310]. Этого оказалось достаточно, чтобы готы сняли осаду.
Сместив не оправдавшего его надежды Аттала, Аларих в третий раз пошел на Рим. 24 августа 410 г. город был взят и разграблен.
Император мужественно перенес известие об этом драматическом событии, потрясшем воображение современников. «Говорят, — пишет Прокопий Кесарийский, — что в это время в Равенне один из евнухов, вероятнее всего, смотритель его птичника, сообщил императору Гонорию, что Рим погиб; в ответ император громко воскликнул: «Да ведь я только что кормил его из своих рук!» Дело в том, что у него был огромный петух по имени Рим; евнух уточнил, что город Рим погиб от руки Алариха; успокоившись, император сказал: «А я-то, дружище, подумал, что это погиб мой петух!»[311]
Покинув Рим через три дня, Аларих двинулся на юг Италии, предполагая занять Сицилию, а оттуда переправиться в Африку. Однако буря раскидала собранный готами флот. Тогда Аларих повернул на север, намереваясь уйти в Галлию, но через некоторое время возле города Консентии умер от болезни[312].
После неожиданной смерти Алариха Гонорий заключил договор со сменившим его Атаульфом. Согласно этому соглашению, готы должны были выступить против Константина III и изгнать варваров, грабивших Испанию. В обмен они получали на правах федератов треть земель в провинции Аквитиния. Вскоре (ок. 418 г.) готы основали там собственное государство — первое в числе варварских королевств, одно за другим возникавших на территории гибнущей Империи. Начиналась тысячелетняя эпоха Средневековья.
Статуя Гонория. XVIII в. Мадрид, Королевский дворец
Фавориты императора Гонория. Фрагмент картины Джона Уильяма Уотерхауса (1883 г.)