— Я ненавижу все это.

— Ты не ненавидишь.

— Да. Я ненавижу это.

— Ты не можешь ненавидеть событие, которое еще не произошло, — говорю я Луэнн, подправляя макияж на заднем сиденье Uber. Благотворительный вечер, на который она меня ведет, находится в Верхнем Ист-Сайде – куда слишком далеко идти пешком, особенно на каблуках.

— Ну, я ненавижу это из принципа, — объясняет Луэнн. — Сегодня не праздник. Речь идет о поцелуях в задницу кучке очень богатых людей, которые, кстати, уже получают специальное лечение в больнице. — Она скрещивает руки на груди. — Как мистер Ли. Он пожертвовал пару миллионов больнице в прошлом году, и пару недель назад мне пришлось расчистить свой весь график на день, чтобы осмотреть кошку его подруги. Она была в шоке от всех этих маленьких бугорков, которые обнаружила у него на груди. Она была так убеждена, что у него рак ... — Она качает головой. — Это были соски. Она нашла его соски.

Я делаю паузу в нанесении макияжа достаточно надолго, чтобы усмехнуться.

— Ладно, если отбросить поцелуи в задницу, это не может быть настолько плохо. Ты сказала, что там будет открытый бар. И необычные закуски.

Водитель Uber резко поворачивает, и я едва не попадаю себе в глаз кисточкой от туши.

— Наверное, это правда, — вздыхает она.

— И ты выглядишь великолепно.

С ее косами, свободно падающими на плечи, и высокими скулами, подчеркнутыми мерцающим хайлайтером, она действительно выглядит хорошо. К тому же, скромное черное платье Reformation, которое она взяла из моего шкафа, облегает ее бедра так, как, я уверена, оно никогда не облегало мои.

— Ну, ты гораздо симпатичнее, чем Джо, — говорит она, и ее взгляд скользит по моему черному коктейльному платью без рукавов. — Я имею в виду, это платье…Не могу поверить, что комиссионный магазин продал тебе винтажный Dior и не поднял цену на тысячу долларов или что-то в этом роде.

— Я знаю, — говорю я, теребя подол платья.

Ложь о комиссионном магазине может показаться притянутой за уши, но это все же лучшая альтернатива, чем сказать ей правду: что Адриан Эллис купил мне это платье, когда мы встречались, и с тех пор я позволяю ему пылиться в шкафу, не в силах заставить себя продать или надеть его.

До вечера.

Оно немного свободнее, чем было десять лет назад - побочный эффект жизни с бюджетом, который не включает плату за проезд в метро, - но все еще облегает нужные места.

Что касается моих волос, я собрала их в прическу, чтобы скрыть тот факт, что они отчаянно нуждаются в стрижке, но пара непослушных прядей свисает вокруг глаз.

По крайней мере, они наконец-то снова стали нужного оттенка.

Когда я уехала из Лайонсвуда, у меня был небольшой кризис с волосами.

Или, может быть, это был кризис расставания, я не уверена, но мне нужны были перемены, поэтому я взяла краску для волос медового цвета, ножницы и позволила выпускнице косметологической школы, которая сидела рядом со мной на графическом дизайне, приступить к работе.

К сожалению, французская стрижка, которую она мне сделала, не выглядела хорошо, и потребовалось около четырех лет, чтобы мои волосяные фолликулы восстановились должным образом - но наконец-то они вернулись к пепельно-платиновому оттенку, с которым я родилась.

Полностью распущенные, они доходят до середины спины, за вычетом челки, которая, по убеждению Луэнн, - обрамляет мое лицо.

Я все еще не убеждена.

— Честно говоря, нам не стоит задерживаться, — говорит мне Луэнн, когда Uber подъезжает к обочине. — Ты будешь флиртовать, а я совершу пару кругов по комнате, поцелую столько задниц, что директор больницы будет доволен, и как можно больше выпью в открытом баре - так что, желательно, чтобы мы убрались отсюда через час. Полтора часа.

Я прячу тушь в клатч.

— Звучит как план.

***

Все идет не по плану.

Прошло два часа, Луэнн растворилась в толпе ветеринаров и спонсоров, бесплатное шампанское ограничено двумя бокалами, а перспективы флирта оказались совсем не такими, как я себе представляла.

— В наши дни люди действительно недооценивают стоимость акций, понимаете? Они не понимают рынок. Теперь у них есть все эти приложения ...

Я не произнесла ни слова за сорок минут, но Марк, один из сегодняшних спонсоров - и корпоративный финансовый аналитик, который выглядел намного симпатичнее в двадцати футах от меня, - похоже, еще не заметил.

Где Луэнн?

Я обвожу взглядом комнату, но ее нигде нет, и мне ничего не остается, как кивать головой и восхищаться архитектурой.

Луэнн не ошиблась. Больница действительно пытается поцеловать меня в задницу сегодня вечером.

Внутреннее убранство этого величественного довоенного здания напоминает греческий храм с его арочными каменными входами и большими коринфскими колоннами, обрамляющими атриум.

И белое.

Все такое белое.

Белый мрамор, белые колонны, белые скатерти на столах - единственный источник цвета, который я могу найти, - это водоворот причудливых коктейльных нарядов, когда люди вальсируют от одной беседы к другой.

Я вытягиваю шею вверх, к высоким сводчатым потолкам, которые с таким же успехом могли бы простираться до бесконечности.

— Эй, Марк?

Он делает паузу.

— О, я говорил слишком быстро? Тебе нужно, чтобы я повторил последнюю часть о пенсионном счете?

— Вообще-то, нет, — отвечаю я. — Я хотела узнать, будешь ли ты допивать свой напиток? — Я указываю на нетронутый солодовый виски перед ним.

Виски - не мой любимый напиток, но я уже выпила два бесплатных бокала шампанского, и мне понадобится что-нибудь, чтобы притупить чувства, если мы возвращаемся к теме пенсионных счетов.

— Э-э, держи, — неловко соглашается Марк, подвигая напиток через стол. — Я вообще-то не пью. Просто взял для галочки. — Он поправляет галстук, и я притворяюсь, что не вижу пятнышка беконного соуса, украшающего узел.

Я делаю большой глоток виски. Оно в миллион раз мягче, чем то, что из нашей забегаловки, и с каждой секундой я чувствую себя более подготовленной к тому, чтобы услышать о пенсионных счетах.

— Итак, ты говорил…пенсионные счета?

Марк без колебаний возобновляет свою тираду, и я делаю еще глоток - только для того, чтобы по моему позвоночнику пробежали мурашки, как будто кто-то плеснул мне на спину ледяной воды.

Что это было?

Я оглядываюсь через плечо.

За соседним столиком группа ветеринарных специалистов горячо обсуждает исследовательскую работу.

Пара, раскачивающаяся на танцполе, полностью поглощенная нежной симфонией, которую играет струнный квартет.

Официанты порхают от одного гостя к другому, вооруженные чипсами из лосося и кростини, намазанными бри.

Но на меня никто не смотрит.

Странно.

Я стряхиваю с себя это чувство, бросаю взгляд в сторону лестницы и ... благодарю Бога.

— Марк, — перебиваю я, уже поднимаясь со своего места. — Я действительно ценю выпивку - и информацию, — но у меня на счету около девятисот баксов. — Я хватаю виски. — Если это изменится, я позвоню тебе, и мы сможем поговорить о пенсионном счете, как насчет этого?

Я направляюсь к винтовой лестнице, прежде чем он успевает ответить.

Луэнн встречает меня на нижней ступеньке, в ее глазах светится извинение.

— Мне так жаль, — шепчет она. — Один из спонсоров загнал меня в угол и решил, что хочет обсудить потенциальные преимущества сыроедения для своего мопса. Затем, через тридцать минут, позвонил своему любимому экстрасенсу, чтобы узнать его мнение. — Она массирует щеки. — Я так много улыбалась сегодня вечером, что кажется, будто мой рот вот-вот раскроется. — И тут она замечает виски в моей руке. — Это что...

— Дерзай, — говорю я. — Звучит так, будто тебе это нужно больше, чем мне.

Спустя пару глотков, ее плечи уже расслабляются.

— Что ж, надеюсь, тебе не так ужасно, как мне.

Я пожимаю плечами.

— Я лучше, чем когда-либо, осведомлена о портфелях акций, а это место...

— Слишком, да? — Вмешивается Луэнн, поджимая губы, как будто попробовала что-то кислое. — Я же говорила. Очень богатые люди.

Знакомо, я думаю. Я собиралась сказать, что здесь все знакомо.

Ну, не здесь конкретно, потому что я никогда не переступала порог этого здания до сегодняшнего вечера - если только я не была жвачкой, прилипшей к подошве чьего-то ботинка в прошлой жизни, - но здесь, в энергии, которая циркулирует по комнате.

Они в сумочках Chanel, висящих на стульях. Часы Rolex, поблескивающие на свету. Группа седеющих мужчин справа от нас, каждый из которых привязан к женщине моложе и красивее предыдущей.

В мире недостаточно дорогого одеколона, чтобы скрыть зловоние привилегий, которое исходит от хорошо образованных врачей и филантропов в той же степени, что и от группы подростков, отправленных в элитную школу-интернат.

Луэнн начинает что-то говорить, и я снова чувствую это, маленькие волоски у меня на затылке встают дыбом.

Кто-то наблюдает за мной.

Я обвожу взглядом комнату, но опять же, не нахожу никого, кто пытается прожечь дыру в моей голове.

— Ты в порядке? — Спрашивает меня Луэнн.

На этот раз избавиться от этого сложнее.

— Да, просто...

— О, Луэнн! — Дородный седовласый мужчина прерывает ее и притягивает в крепкие объятия. — Вот ты где.

— О, доктор Николс. — Луэнн натягивает на лицо улыбку и тут же сует виски обратно мне в руки. — Я так рада вас видеть.

Я прищуриваюсь на крошечного человечка, уверенная, что уже слышала, как Луэнн жаловалась на него раньше.

Доктор Николс, руководитель чего-то там...

Или, может быть, это директор чего-то?

— Ты знаешь, — говорит он. — Я столкнулся с мистером Ли сегодня вечером, и он рассказал мне, как его впечатлил уровень заботы, который он получил от тебя несколько недель назад.

— О, — она улыбается немного застенчиво. — Честно говоря, я не так уж много сделала. Просто медицинский осмотр.

— И все же, — продолжает он, и хотя говорит так же громко, наклоняется ко мне, как будто делится секретом. — Именно такую обратную связь я запоминаю как директор больницы.

Директор больницы - вот и все.

— Я вижу большие перспективы в твоем будущем, Луэнн, и… — Доктор Николс замечает, не меня, а кого-то позади меня, и его лицо светлеет. — О, вот и он! Кстати, о спонсорах, Луэнн, ты должна познакомиться с самым щедрым благотворителем больницы в этом году. Уверен, ты слышала это имя, но позволь мне официально представить вас...

На этот раз у меня не просто по спине пробежал холодок - по всему телу.

— Доктор Адриан Эллис.

Я оборачиваюсь одновременно с Луэнн.

Мой желудок опускается на пол.

Как и виски.