С тех пор как я переехала в Нью-Йорк, я перебивалась множеством случайных заработков, чтобы подзаработать - чем угодно, от раскрашивания лиц и пожертвования плазмы до заполнения онлайн-опросов о мыле для мытья посуды и ответов на сомнительные объявления Craigslist.

Ну, история с Craigslist произошла только один раз.

Какому-то парню в Бруклине понадобилась «подставная невеста» для семейного торжества, и он заплатил мне двести баксов плюс проезд, чтобы я провела пару часов, солгав его родителям в их домике на озере Монтаук.

Это была легкая работа, но Луэнн взбесилась, когда узнала, и взяла с меня обещание никогда больше не отвечать на «убийственные объявления» Craigslist.

И все же, из всех странных способов заработать на аренду жилья, домашние дела с Адрианом Эллисом, пожалуй, берут главный приз - и мой рассудок.

— Я и не знал, что люди могут выжить, питаясь только замороженными блюдами с высоким содержанием натрия, чипсами тортилья и лапшой, залитой маслом, — растягивает слова Адриан, уставившись на замороженную пиццу в моей корзинке так, будто это оскорбило его.

Двадцать семь минут, я думаю. Он продержался двадцать семь минут и два прохода с замороженными продуктами, прежде чем прокомментировать мой рацион.

Впрочем, я более чем готова к паре язвительных замечаний.

— Ну, во-первых, — говорю я. — Лапша с маслом - деликатес...

— Для кого? Придирчивых едоков?

— И я скоро переезжаю, поэтому не хочу привязываться к чему-то вроде...

— Овощей? — Вмешивается он. — Я полагаю, ты не хочешь отдать свою жизнь кочану брокколи. Или, не дай Бог, артишоку.

Я закатываю глаза.

— К тому же, у меня сломался холодильник, так что выбор пока ограничен. Либо замороженная еда, либо годная к хранению. — Я бросаю банку куриного супа с лапшой - тоже фирменного, поскольку в настоящее время я зарабатываю четырехзначную цифру в час - в корзину, которую он держит под мышкой.

Адриан усмехается.

— Серьезно? — Я поднимаю бровь. — У тебя проблемы с куриным супом с лапшой?

— С консервированным куриным супом с лапшой, — поправляет он меня. — Это важное различие.

— Что ж, я бы с удовольствием могла позволить себе все свежие органические супы собственного производства, которые ты, вероятно, покупаешь в магазине для гурманов, где бы ты ни делал свои покупки, но, увы… — Я бросаю еще одну банку супа в корзину. — Это Campbell's для нас, плебеев. — Я делаю паузу; мой комментарий наводит на другую мысль. — Подожди, а где находится твой продуктовый магазин?

Я пытаюсь представить Адриана, разглядывающего хорошо укомплектованные полки в Butterfield Market, или Citarella, или где-нибудь еще, где за чернику придется заплатить больше двадцати долларов, но образ не совсем подходит.

Он пожимает плечами.

— Я не знаю.

— Ты не знаешь? — Я недоверчиво смотрю на него. — Ты не ходишь за продуктами?

Он качает головой.

— Значит, ты просто питаешься вне дома каждый раз? Только рестораны, отмеченные звездами Мишлен, на завтрак, обед и ужин?

Я в основном поддразниваю, но Адриан отвечает серьезно.

— Конечно, нет. У меня есть личный повар. Хотя он удостоен звезды Мишлен.

Я усмехаюсь.

— Ты шутишь.

— Я не пользуюсь услугами Амадео так часто, как во время стажировки, — объясняет он. — Иногда в течение недели для приготовления еды. В свободные от работы выходные я предпочитаю готовить сам, но ингредиенты по-прежнему закупает он.

О, он не шутит.

Должна ли я удивляться, что у Адриана личный шеф-повар, отмеченный звездой Мишлен, и, вероятно, целая команда отмеченных наградами домработниц - в полном распоряжении? Вероятно, нет. Это абсурдно? Определенно.

Меня бросает в жар от зависти? Тоже да.

И дело не только в том, что Адриан может переложить на других все скучные, утомительные или неприятные дела своего дня - то, что действительно привлекает моё внимание.

Эта легкость.

Возможность получать все, что захочу, когда захочу, даже если это желание такое же нелепое, как заставить шеф-повара, отмеченного звездой Мишлен, приготовить мне завтрак. Способность принимать решения, не просчитывая все возможные последствия для моей краткосрочной и долгосрочной финансовой стабильности. Способность создавать произведения искусства ради самого творчества, а не потому, что я должна их продавать.

Я хочу этого.

Я хочу этого так сильно, что чувствую, как этот продуктовый ряд активно сжимается под тяжестью моего желания.

Я выдыхаю, боясь, что он заметит зависть на моем лице.

— Эм, думаю, мне хватит продуктов в этом отделе.

Я слишком быстро направляюсь к отделу со сладостями - не то чтобы мне там что-то действительно было нужно.

Помимо пространства для дыхания.

И я именно это и делаю, притворяясь, что нудно выбираю между различными видами мармеладных червей на полке передо мной.

— Я удивлена, что у тебя нет язвительного комментария по поводу обработанного сахара или чего-то подобного, — кричу я Адриану, но когда поворачиваюсь, нахожу его в другом конце прохода.

Уставившимся на леденцы с таким вниманием, какого леденцам никогда раньше не уделял.

— Что-то ты не производишь впечатление любителя «Вертерса» (известной марки карамелек), — поддразниваю я.

Он не отвечает, и только сейчас я замечаю, как напрягаются его плечи.

Он расстроен?

Насчет... выбора конфет?

Я слежу за его взглядом.

— Фруктовые леденцы? Тебе нравятся такие? — Не могу сказать, что я когда-либо раньше видела металлическую жестяную банку, но...

Адриан все еще смотрит на конфету с непроницаемым выражением лица.

— Нет, — отвечает он отрывисто, без легкости наших предыдущих взаимодействий.

Хорошо.

Мои брови хмурятся, я не уверена, чего здесь упускаю.

— Ну, ты просто уделяешь им много внимания из-за того, что тебе не нравится.

— Это... — Он качает головой и опускает взгляд на свои мокасины. — Это просто пробуждает во мне воспоминания. Кое-что, о чем я совсем забыл.

Я не хочу переходить границы дозволенного, и, судя по его стиснутой челюсти, это нехорошо. Итак, я отступаю назад, намереваясь дать ему ту же передышку, в которой я нуждалась несколько минут назад, когда он тихо произносит...

— Это из-за моей матери.

Мои брови удивленно приподнимаются.

— Твоей матери?

Это совсем не то, что я ожидала услышать.

Он так пристально смотрит на конфету, что удивительно, как она не сгорает.

— У нее всегда была одна и та же жестяная банка на кухне, и иногда я просил одну конфету, но она всегда говорила ”нет". — Он наклоняет голову набок, как будто воспоминания активно возвращаются к нему сейчас. — Я мог есть их только перед наказаниями. — Пауза. — Она растворяла одну в стакане сока. Мне тоже приходилось выпивать весь стакан, иначе она говорила, что это не считается.

Я хмурю брови.

— Звучит как таблетка, а не конфета.

Как только слова слетают с моих губ, и я замечаю, как глаза Адриана сужаются, я понимаю...

О.

О.

Он отворачивается с мрачной улыбкой.

— Через некоторое время я перестал просить.