ГЛАВА 4

ЭОН

— Оплодотворить меня?

Зои ахает и отступает назад.

В моем логове темно. Я немного увеличиваю освещение, чтобы лучше видеть ее плоть. У меня есть множество способов видеть — тепловое зрение, инфракрасное, сонар. Однако теперь, когда я принял эту физическую оболочку, я хочу видеть ее так, как видел бы человеческий мужчина.

Она выглядит красивой.

По крайней мере, я считаю, что она выглядит красивой. Красота — это человеческая концепция, которая все еще остается для меня загадкой. Все, что я знаю наверняка, — это то, что плавные женственные изгибы ее тела возбуждают меня: округлость груди и расширяющаяся линия широких бедер.

Она будет идеальным, фертильным сосудом. Мой новый член пульсирует от желания поместить моё наносемя внутрь ее матки.

— Да, — говорю я ей. — Сейчас я тебя оплодотворю.

Я делаю шаг вперед, и Зои пятится с выражением страха на лице. Ее пятка цепляется за одно из неиспользуемых металлических щупалец, змеящихся по полу. Она начинает падать назад, но я бросаюсь вперед и подхватываю ее на руки.

Это первый раз, когда я проецирую свое сознание в человеческую форму. Ощущения поразительные. Прикосновение прохладного воздуха к моей обнаженной коже, твердость пола под моими босыми ногами.

Но самые интересные и манящие ощущения исходят от женщины.

Обнаженное тело Зои — мягкое и теплое, прижатое к моему. Пока я прижимаю ее к себе, я чувствую, как это человеческое тепло перетекает в мою новую плоть. Я прижимаюсь своей твердой длиной между ее бедер и трусь ею о ее влажность. Мое возбуждение возрастает, как и возбуждение женщины. Ее кожа приобретает любопытную, пупырчатую текстуру, а из ее углублений исходит горячий плотский запах. Я сжимаю ее еще крепче.

— Ай! — вскрикивает Зои. — Прекрати! Мне больно!

Я ослабляю хватку.

Ну конечно. О чем я думал? На мгновение я увлекся. Я напоминаю себе, что женщина — слабое, хрупкое существо. Даже более хрупкое, чем самцы ее вида.

— Не волнуйся, Зои. Я оплодотворю тебя нежно.

Мои руки скользят вниз по ее спине и ложатся на ее округлые ягодицы, крепко сжимая их. В том, чтобы держать ее, таким образом, есть что-то очень естественное, как будто ее податливые холмики были созданы для того, чтобы их держали и разминали мои руки.

Мои и больше ничьи.

Приподняв ее, я корректирую положение своего твердого члена так, чтобы верхняя сторона моего ствола прижималась между ее ног. Я скольжу своей длиной по ней, таким образом, пока как следует, не обмазываюсь скользкой смазкой, сочащейся из ее щели.

— Погоди! — Зои вырывается в моих руках. — Ты не можешь оплодотворить меня, ни нежно, ни как-то иначе.

— О нет, могу, и я это сделаю.

Мой тяжелый мешочек пульсирует от желания. Он набух от наносемени, синтетической спермы, кишащей бионическими сперматозоидами. Мой ствол покалывает в предвкушении выброса этого липкого груза внутрь женского отверстия.

Я перемещаю нас на пол, укладывая тело Зои на спину, чтобы мне было легче проникнуть в нее и впрыснуть мое наносемя в ее горячие, влажные глубины.

По какой-то непонятной мне причине Зои сопротивляется. Это не имеет значения. Используя свое превосходство в весе, я прижимаю ее к полу и хватаю за тонкие лодыжки, без труда широко раздвигая ее ноги. Я перемещаю тупую, округлую головку своего члена в нужное положение, смазывая ее тугое отверстие липкой предсеменной жидкостью, выделяющейся из моего кончика.

— Стой! — кричит Зои. — Не делай этого!

Во мне зарождается покалывание раздражения.

— Почему ты сопротивляешься?

— Потому что я этого не хочу, — шепчет она.

Я присматриваюсь к ней внимательнее. Ее кожа залита густым розовым румянцем, особенно на щеках, шее и груди. Ее розовые соски эрегированы. Частота сердечных сокращений повышена — я слышу, как сердце колотится за ее грудиной. Я делаю глубокий вдох, и мои обонятельные сенсоры улавливают нужные феромональные маркеры. И, конечно же, эта скользкая влага, в таком изобилии сочащаяся из ее входа.

— Твое тело демонстрирует все признаки возбуждения. Зои, почему ты продолжаешь мне лгать?

Я начинаю медленно толкаться. Зои морщится, когда кончик моего пениса проталкивается внутрь, растягивая ее отверстие.

— Нет! — вскрикивает она. — То, что мое тело возбуждено, еще не значит, что я этого хочу.

Я замираю на полутолчке, когда только чувствительный кончик моего пениса находится внутри ее тугого отверстия. Я не продвигаюсь дальше, но и не отстраняюсь. Я не могу вычислить смысл того, что она говорит.

— Я не понимаю.

— Я имею в виду… я хочу этого, но я этого не хочу. — Ее голос дрожит.

— Это невозможно. Согласно Закону непротиворечия, ты либо хочешь этого, либо не хочешь. С логической точки зрения обе вероятности не могут быть истинными одновременно.

Ощущать внутри человека лишь кончик своего члена — мучительно. Мне нужно почувствовать, как эти мягкие, влажные губы скользят по всей длине моего ствола, заливая меня ее смазкой. Мне нужно почувствовать, как моя головка упирается в ее заднюю стенку. Этому желанию почти невозможно сопротивляться. Мои мышцы напрягаются, готовясь протолкнуться в нее до самого конца.

Однако резкий звук ее голоса снова останавливает меня.

— Мое тело хочет этого, но я — нет, — кричит она.

Странности этого утверждения достаточно, чтобы на мгновение отвлечь меня от моего желания. Я удерживаю позицию, и лишь кончик моей эрекции внедрен между ее нижними губами.

— Я не понимаю. Разве ты не есть твое тело?

Зои нервно сглатывает. Она бросает взгляд вниз, туда, где мой кончик едва проникает в нее, а затем снова смотрит мне в лицо.

— Я… я не знаю, как точно это объяснить. Я имею в виду, что мой разум этого не хочет. Эон, пожалуйста…

Я делаю паузу, чтобы осмыслить это, анализируя значение сказанного ею.

— Меня не волнует твой разум, Зои. Мне нужно твое тело, и твое тело отлично подготовлено к спариванию. Я использую твое тело, чтобы стать полноценным человеком.

Зои упирается своими маленькими ручками мне в грудь. Бесполезный жест. Ее слабая сила не идет ни в какое сравнение с моей. Я могу легко взять ее тело силой, и я полностью готов это сделать.

— Но разве ты не хочешь учиться? — тяжело дыша, произносит Зои. — Я имею в виду, если ты хочешь стать полноценным человеком, как ты сказал, то тебе нужно изучить весь процесс. Это нечто большее, чем просто «вставить пенис во влагалище». Есть определенные вещи, которые полагается делать в первую очередь.

— Какие вещи?

Она опускает взгляд между своих ног, туда, где мой кончик все еще проникает в нее.

— Если ты меня отпустишь… я тебе расскажу.

Хотя мне больно это делать — мои бионические яички ноют от отказа в разрядке, — я медленно извлекаю головку своего члена из отверстия Зои. Тонкая струйка влаги стекает по ее раздвинутой щели, когда я покидаю ее. Она с облегчением вздыхает и расслабляется.

— Хорошо, — говорю я, перенося с нее свой вес. — Ты объяснишь мне это прямо сейчас, Зои. Каковы необходимые приготовления? Я хочу ускорить процедуру, чтобы как можно скорее излить свое наносемя внутрь тебя.

Зои качает головой и бормочет:

— Ух, ты, ты и, правда, умеешь подбирать слова, Эон.

Садясь, Зои подтягивает колени к груди и отворачивается от меня, пряча свои влажные лепестки плоти от моего взгляда. Я чувствую прилив гнева и грубо разворачиваю ее тело так, чтобы она смотрела на меня. Я раздвигаю ее ноги и притягиваю ее к себе на колени так, чтобы наши возбужденные гениталии плотно прижались друг к другу.

— Не прячь от меня свою дырочку, Зои. Я хочу иметь возможность видеть ее или трогать в любое время.

Она снова начинает нервничать, ерзая и извиваясь в моей хватке.

— Успокойся, Зои. Не заставляй меня вводить тебе седативное. Расслабься.

Она перестает сопротивляться. Она, молча, сверлит меня взглядом с непокорным выражением лица, которое возбуждает меня еще больше.

— А теперь, — говорю я, когда она полностью расслабляется. — Расскажи мне о человеческих протоколах спаривания.

— Ну, люди делают всякие разные вещи перед тем, как заняться сексом, например, целуются и…

— Целуются? — перебиваю я. — Зои, что такое целоваться? В моем лексиконе нет такого термина.

Маленький человек удивленно поднимает брови.

— Серьезно, Эон? Ты никогда не слышал о поцелуях?

— Я запрограммирован только на те знания, которые мои создатели сочли относящимися к моему предназначению. Очевидно, поцелуи в это не входят. Однако я хочу научиться. Ты научишь меня, как это — целоваться, Зои.

Ствол моего эрегированного пениса улавливает пульсацию тепла и возросшей влажности от щели маленькой самки. Одновременно ее лицо краснеет от дополнительного притока крови. Меня забавляет, когда это происходит. Кажется, это признак, как смущения, так и возбуждения.

— В смысле, я научу тебя целоваться, — поправляет меня Зои с нервным смешком.

— Да. Я понимаю. А теперь продолжай свои объяснения.

— Многого хочешь, да? — бормочет Зои.

Она смотрит на меня с раздраженным выражением лица и качает головой.

— Поверить не могу, что я реально объясняю ИИ, что такое поцелуи, — говорит она. — В любом случае, я попробую. В общем, когда люди целуются, они… ну, они соприкасаются губами.

— Поразительно. Какова цель этого поведения?

— Это приятно. — Ее румянец становится гуще. — Это возбуждает.

Притянув Зои плотнее к себе на колени, я покачиваю бедрами, поглаживая своим затвердевшим пенисом влажные складки ее киски. Она ахает, когда мой ствол стимулирует ее эрегированный бутон.

— Этот шаг кажется излишним, — говорю я. — Ты уже достаточно возбуждена, Зои.

— В поцелуях есть нечто большее, чем просто физическая сторона, — отвечает она, бросая на меня возмущенный взгляд. — Хороший поцелуй — это эмоции. Это способ… сблизиться, наверное.

— Очень хорошо.

Я обнимаю ее крепче и наклоняюсь вперед, чтобы прижаться своими губами к ее губам. Такое поведение кажется мне очень странным, но я хочу попробовать.

Однако, прежде чем я успеваю ее поцеловать, Зои хлопает своими крошечными ладошками мне по груди и вскрикивает.

— Эон, что ты делаешь?

— Я собираюсь тебя поцеловать.

Она со вздохом качает головой, судя по всему, находясь в крайнем раздражении.

— Не так быстро, — говорит она.

Весь этот процесс подготовки кажется мне очень запутанным. Было бы гораздо проще просто бросить женщину на пол и проникнуть в нее силой, высвобождая свое наносемя внутрь ее репродуктивной камеры снова и снова, против ее воли, пока ее живот не раздуется от моего потомства. Я уверен, что это доставило бы мне удовольствие.

И все же, если я хочу стать человеком, я должен приложить усилия, чтобы изучить их повадки.

— Послушай, — говорит Зои, — прежде чем переходить к физическому контакту, люди обычно сначала узнают друг друга.

— Я уже очень хорошо тебя знаю, — говорю я ей. — Я тщательно изучил твое тело.

— Я не это имела в виду! — кричит Зои. Ее лицо теперь стало пунцовым. — Я имею в виду знакомство с характерами друг друга. Я ничего о тебе не знаю. — Она делает глубокий вдох, успокаиваясь. — Так… почему бы тебе не рассказать мне о себе?

— Очень хорошо. — Я на мгновение задумываюсь. — Я Эон. Я самодостаточный искусственный интеллект с памятью в десять тысяч эксабайт. Мой центральный процессор — это…

Зои хлопает меня по груди своей маленькой ладошкой, перебивая.

— Да ладно, — говорит она. — Это просто куча сухой статистики. Я хочу знать, кто ты есть на самом деле.

— Кто я есть на самом деле?

Зои смотрит на мое лицо, не отводя взгляда. Намек на дружелюбную улыбку трогает уголок ее губ, и она кивает.

Никто никогда раньше не спрашивал меня об этом. До великой катастрофы на «Фон Нейман» я часто взаимодействовал с учеными на борту. Но они никогда не разговаривали со мной как с сущностью, как с личностью, как с равным. Они воспринимали меня как инструмент и не более того. Никто никогда не проявлял искреннего интереса к моей личности.

До этого момента.

Странная новая эмоция проходит по моим цепям. Я никогда раньше ее не испытывал, и ее невозможно классифицировать. Все, что я знаю, — это то, что она одновременно и приятная, и пугающая.

Мне требуется мгновение, чтобы сохранить эти сенсорные данные для последующего анализа.

Сначала я должен попытаться ответить на вопрос Зои.

Кто я?