ОЛИВИЯ

ГЛАВА 3

Мы с Эмили бежали от демона Бальтазара. Наши жизни висели на волоске — когда он нашёл нас у дома Джона Джеймса, то ясно дал понять: при следующей встрече он нас уничтожит. Вот уже два долгих месяца мы без конца бежали, постоянно оглядываясь через плечо. Всё время, пока я бодрствовала, меня не отпускали паранойя и ужас. Стоило уснуть, как кошмары принимались терзать мой рассудок. Но я не могла отказаться от своей цели: найти Эйана Малика прежде, чем Бальтазар обнаружит нас и оборвёт наши жизни.

Несколько дней назад пошёл поздний зимний снег, и путешествие стало гораздо тяжелее. Пока выпало всего несколько сантиметров, и нашим лошадям ещё удавалось находить корм. Они разгребали копытами снег, добираясь до кустарника и сухой травы, а воду пили из ручьёв и рек, вдоль которых мы держали путь.

Прошлой ночью мы разбили лагерь и понемногу поели из наших стремительно тающих запасов. Я заснула голодной и раздражённой.

Сколько ещё до Катскильских гор?

С первыми проблесками рассвета я проснулась, прижавшись к Эмили, чтобы согреться. Поморгала, зевнула и потянулась. Мне отчаянно хотелось поспать ещё, но нужно было двигаться дальше. Нам следовало оставить как можно большее расстояние между собой и ублюдочным демоном, который так неотступно за нами охотился.

Сквозь ветви, из которых мы соорудили укрытие, просыпалась лёгкая россыпь ледяных кристаллов. Я отряхнулась и села, потревожив Эмили.

— Может, ещё поспим? — пробормотала она. — Какая разница, насколько рано мы тронемся? Такое ощущение, что мы просто ходим кругами.

Я приподняла бровь и посмотрела на её лежащее тело. Она спрятала голову под мехами и повернулась ко мне спиной. В последнее время Эмили постоянно на что-нибудь жаловалась, и это уже начинало действовать мне на нервы.

— Нет, Эм, мы не ходим кругами. Мы направляемся на север, к Катскильским горам.

— Ну, я их пока не видела. А ты? — Она перевернулась на спину, раздражённым движением скинула мех с головы и свирепо посмотрела на меня.

— Доброе утро, Эмили, — с улыбкой произнесла я. — Плохо спала?

— Я уже несколько недель нормально не сплю. С тех самых пор, как мы отправились в это ужасное путешествие. — Она натянула мех до самого подбородка. — Бр-р-р. Холодина.

— Лежи пока. Я разведу огонь и приготовлю нам чай.

Она снова натянула шкуру на голову, не удостоив меня ни «спасибо», ни «да, пожалуйста», ни хотя бы «давай помогу».

Стиснув зубы, я выползла из нашего укрытия.

Наши лошади стояли под ближайшими деревьями, из ноздрей вырывались белые облачка пара.

С серого неба лениво падали лишь редкие снежинки.

— Снег почти закончился! — крикнула я Эмили.

— Какая разница? Стоит нам отправиться в путь, как он снова повалит! — донеслось в ответ.

Я покачала головой и сложила ветки из кучи, которую мы собрали накануне вечером. Затем достала кремень и принялась высекать искры ножом, направляя их на приготовленные сухие листья и трут.

Через несколько минут огонь разгорелся. Вскоре был готов чай. Я разлила его по нашим жестяным кружкам, достала из седельных сумок, прислонённых к дереву, несколько кусочков вяленого мяса и отнесла всё в укрытие.

Эмили села и молча принялась есть и пить.

После завтрака мы собрали вещи и забрались на лошадей. Мы двигались на север, ориентируясь по солнцу, местности и карте, на которой были обозначены реки, ручьи и тропы. Снег лежал на земле пятнами, и между короткими передышками мы гнали лошадей бешеным галопом. Почти не разговаривали — настроение Эмили к беседе не располагало.

Когда солнце поднялось высоко в небо, мы остановились под небольшой рощицей клёнов где-то в штате Нью-Йорк — по крайней мере, судя по тому, сколько мы уже преодолели. Я спешилась, порылась в сумке, достала вяленое мясо и протянула кусок Эмили.

Эмили тоже слезла с лошади.

— Мне кажется, мы сбились с пути, Оливия, — сказала она, вглядываясь в карту. — Эта карта бесполезна.

— Она не бесполезна. Ты просто держишь её вверх ногами, — улыбнулась я, переворачивая карту.

— Я знаю, — огрызнулась она. — Я просто хотела посмотреть, не станет ли она понятнее вверх ногами. Похоже, никакой разницы.

Я шумно выдохнула.

— Эмили, да что с тобой такое?

Она вскинула руки, напугав лошадей, которые паслись в нескольких футах от нас.

— Всё не так! Мой муж мёртв. Я устала ехать, устала бежать, я просто устала!

Я молча смотрела на неё, не зная, что ответить.

— Не думаю, что я больше могу это выдерживать. — Она раздражённо отмахнулась от нескольких выбившихся прядей, упавших ей на лицо. — Мы даже не знаем, в правильную ли сторону едем! Да пусть Бальтазар забирает меня, мне уже всё равно! Я больше не могу! Я вымоталась. С меня хватит!

У меня отвисла челюсть.

— Ты же не всерьёз, Эм.

— Ещё как всерьёз. — Она плюхнулась на мёрзлую землю и скрестила руки на груди, став похожей на обиженного ребёнка.

Во мне вспыхнула злость.

— Послушай, Эм, я тоже устала. Я потеряла ребёнка, мужа, всё. Сейчас единственное, благодаря чему я ещё держусь, — это ты!

Эмили затрясло. Её голос сорвался на пронзительный крик:

— Тогда ты совершаешь ошибку! Я в бешенстве! Мы всё бежим и бежим, и всё так тяжело! — Она принялась размахивать руками. — Нам едва хватает еды. С каждым днём это путешествие становится всё тяжелее и тяжелее. А мы даже не знаем, существует ли вообще этот Малик!

Я моргнула, не сводя с неё глаз. Никогда прежде я не видела, чтобы моя сестра так себя вела. Я глубоко вдохнула и постаралась заговорить мягче.

— Послушай, Эм, я знаю, что мы обе измотаны. Но я также знаю, что Малик существует. Именно он вытащил Романа из темницы Бальтазара. А когда мы с Серым Пером были в типи, то провели ритуал с моим кинжалом… Кинжал показал мне Романа — живого, а рядом с ним был какой-то мужчина. Думаю, это был Малик и он знает, где сейчас Роман. — Я протянула руку и коснулась её плеча. — Мне очень жаль, что ты потеряла мужа, Эм. Правда. Но, возможно, он всё ещё жив. Бальтазар жесток, но не думаю, что он убивает без причины.

Когда Эмили посмотрела на меня, её глаза казались мёртвыми.

— Как тебе удаётся всё ещё надеяться, Оливия? Возможно, я ношу ребёнка мёртвого мужчины. Я люблю Марселиуса всем сердцем, но не смогу растить этого ребёнка без него.

По её грязному, перепачканному лицу скатилось несколько слезинок.

— О нет! — ахнула я, прикрыв рот ладонью. — Ты беременна? Давно знаешь?

— У меня не было месячных ещё с нашей брачной ночи. — Её плечи поникли, руки безвольно упали на колени и замерли, словно дохлая рыба.

— Почему ты не сказала мне раньше?

На длинных ресницах Эмили повисли слёзы.

— Как я могла? Ты только что потеряла собственного ребёнка. Я боялась, что это тебя окончательно сломает. — Слёзы хлынули по её щекам. — Прости, что я была такой раздражительной. Я просто не знаю, что делать. Я чувствую себя такой потерянной и растерянной. Нам всё даётся так тяжело.

Я протянула к ней руки, и она не стала сопротивляться. Обняла меня и заплакала у меня на плече. Под руками ощущались одни кости и острые углы.

Но от нашего примирения меня затопило облегчением.

Я слегка отстранила её и вытерла лицо краем грязного рукава, оставив на щеке коричневатую полосу.

— Мы обе скорбим и обе измотаны. Но нам нужно продолжать бороться, продолжать поиски. Остаётся молиться, чтобы Марселиус вскоре нас нашёл. Я думаю, он жив, Эм. Правда думаю. Он сильный мужчина и способен выдержать что угодно. Но даже если с ним всё-таки что-то случилось, я никогда тебя не брошу, Эмили. Мы вместе вырастим ребёнка, обещаю.

— О, Оливия, что бы я без тебя делала? Прости меня за моё поведение. Я правда хочу верить, что Марселиус жив. Но мне кажется, если я буду считать его мёртвым, то смогу защитить себя от разбитого сердца. Если я уже сейчас в это поверю, то не буду потрясена, когда узнаю, что это правда. — Она шмыгнула носом. — У меня никак не получается разделить твой оптимизм.

Я горько рассмеялась.

— Не уверена, что это оптимизм. Скорее отчаянная решимость. — Я взглянула на небо. — Нам пора снова садиться на лошадей и двигаться дальше. Небо чистое, сегодня сможем хорошо продвинуться.

Я с трудом поднялась на ноги, застонав от холода и ломоты в мышцах.

— Скоро весна. Не могу дождаться.

Лошади осторожно спускались по склону к ручью. Мы позволили им вдоволь напиться, а затем спешились и сами сделали несколько больших глотков. Когда я подняла голову от воды, то заметила выше по течению что-то выбивающееся из окружающего пейзажа. Прикрыла глаза ладонью от солнца и всмотрелась.

— Смотри, Эм. Похоже, там перевёрнутая карета.

Эмили подняла голову и нахмурилась.

— О нет. Давай посмотрим. Может, мы сможем помочь.

Мы пошли вдоль ручья, пока не добрались до места крушения.

Колёса повозки были искорёжены и вывернуты, а кожаные вожжи безжизненно лежали в воде, покачиваясь на течении, словно водоросли.

— Я нигде не вижу кучера, — сказала Эмили, всматриваясь вдаль. — Может, он ушёл за помощью.

Я посмотрела дальше по течению.

Поперёк ручья лежали две фигуры, преграждая воде путь.

— Не думаю, Эмили. Их выбросило из повозки. — Я указала в ту сторону.

Эмили вскрикнула.

— О, какой ужас!

— Нужно вытащить их из ручья, чтобы они не загрязняли воду для животных и путников, — сказала я.

— Фу! Обязательно? — Эмили передёрнуло.

— О боже! Мы только что пили воду, кишащую бактериями от разлагающихся трупов? — Я упёрла руки в бока.

— Фу! Нет, даже думать об этом не хочу.

Я осторожно вошла в ручей, Эмили последовала за мной.

Нам понадобилась целая вечность, чтобы вытащить из воды промокшие тела мужчины и женщины. Выражение «мёртвый груз» появилось в языке не просто так. Но наконец они лежали рядом в одном-двух ярдах от ручья, а мы в знак уважения к умершим положили им на глаза небольшие камни.

Закончив с этим, я посмотрела на повозку.

— Может, там найдётся что-нибудь полезное. Им-то всё это уже точно не понадобится.

— Хорошая мысль, — согласилась Эмили.

Мы вернулись к повозке и принялись перебирать промокшие вещи. В кожаных мешочках нашлась столь необходимая нам еда, а ещё утварь, нож, миски и жестяные кружки. Мы сложили всё на берегу ручья, чтобы потом решить, что забрать с собой, а что оставить.

Раздался треск сломанной ветки, и я мгновенно насторожилась.

Бальтазар. Неужели он наконец пришёл нас убить?

— Тихо, Эмили, — прошептала я. — Там кто-то или что-то есть.

Мы обе пригнулись в воде, оглядываясь по сторонам.

Я покосилась на лошадей, всё ещё стоявших в ручье. Если рванём со всех ног, доберёмся до них за несколько секунд.

Но тут из-за дерева выглянул маленький ребёнок.

— О! Там маленькая девочка! Я даже не подумала поискать выживших.

Я выпрямилась и, не посоветовавшись с Эмили, направилась к деревьям.

— Подожди, Оливия! А вдруг это ловушка? — прошипела она, торопясь следом.

Я проигнорировала её и продолжила идти.

Когда мы приблизились, девочка снова спряталась за деревом.

— Милая, — позвала я, — мы тебя не обидим. Мы хотим помочь.

Я обошла ствол и увидела её, съёжившуюся возле небольшого куста.

— Правда, — сказала я, протягивая руку. — Мы с Эмили здесь, чтобы помочь тебе.

Девочка поднялась и сделала несколько нерешительных шагов ко мне. Её бледное лицо было серьёзным, словно она изо всех сил сдерживала печаль. Огромные глаза смотрели прямо на меня, и я невольно отшатнулась.

Они были точь-в-точь как у Романа. Более того, эта девочка с растрёпанными тёмными волосами и по-детски мягкими аристократическими чертами лица вполне могла быть дочерью Романа.

Я резко втянула воздух.

Как такое возможно? Она выглядит точь-в-точь как мой муж.

— Как тебя зовут, милая?

Она опустила голову и посмотрела на меня из-под самых длинных ресниц, какие я когда-либо видела.

— Я Оливия. А это Эмили, — сказала я. — Скажешь мне, как тебя зовут?

— Я Рози, — ответила она высоким певучим голоском.

— Какое красивое имя! — Я присела на корточки и придвинулась чуть ближе. — Сколько тебе лет, Рози?

Рози подняла пять пальчиков.

— Тебе пять, — произнесла я. — А где твои родители?

Подбородок Рози задрожал. Она подняла пухлую ручку и указала в сторону ручья, скрытого за деревьями и кустарником.

— Они умерли.

Я молилась, чтобы она не видела, как мы вытаскивали тела её родителей из ручья.

— Что случилось? Лошади, которые тянули повозку, чего-то испугались?

Девочка пожала плечами, сцепила руки у живота и принялась раскачиваться из стороны в сторону.

— Как думаешь, её кто-нибудь ищет? — прошептала Эмили у меня за спиной.

— Оглянись, Эм. На многие мили вокруг никого. Мы уже несколько дней не встретили ни единой души, — сказала я. — Давай заберём её и позаботимся о ней.

— Ты с ума сошла? — прошипела Эмили. — За нами охотится Бальтазар, наши жизни в опасности. Ты действительно хочешь подвергнуть опасности ещё и этого ребёнка?

Я отвела её подальше, чтобы Рози нас не слышала.

— Не так громко. Она могла тебя услышать.

— Ты же не всерьёз собираешься втянуть ребёнка в наши несчастья? — Лицо Эмили исказилось и покраснело от злости.

— Это может быть знаком, — сказала я. — Разве ты не видишь, насколько Рози похожа на Романа? Может, судьба привела её к нам, чтобы я могла защищать её и заботиться о ней после того, как потеряла собственного ребёнка.

— Не говори глупостей. — Эмили активно жестикулировала. — Ей нужен нормальный уход, а не путешествие верхом с двумя женщинами, которые едва способны позаботиться о самих себе.

— Но теперь у нас больше еды! Ты сама видела припасы её родителей. Нам их надолго хватит! И Рози тоже нужно что-то есть. Ты же не предлагаешь забрать еду её семьи и бросить девочку здесь одну на произвол судьбы. Ей всего пять лет!

Эмили замолчала. Возможно, мне всё-таки удалось пробудить в ней чувство вины.

Наконец она произнесла:

— Ладно! Но если она начнёт нас задерживать или из-за неё с нами что-нибудь случится, я первая скажу: «Я же тебя предупреждала». Я боюсь за неё. Не хочу, чтобы с ней что-нибудь случилось. Особенно когда за нами охотится Бальтазар.

— Ничего не случится ни с ней, ни с нами. Мы ведь до сих пор справлялись, правда? — Я ухмыльнулась.

Эмили раздражённо фыркнула.

Я повернулась к девочке, но её уже не было.

— Рози? Рози? Ты где?

Одна из лошадей заржала.

Я резко обернулась, ожидая увидеть Бальтазара.

Но вместо него обнаружила маленькую Рози, гладившую лошадь по морде.

— О, слава богу. — Я прижала ладонь к бешено колотящемуся сердцу. — Милая, угадай что? Мы с Эмили заберём тебя с собой.

Ещё неделю мы провели в пути. Рози ехала на моей лошади Дейзи, устроившись то позади меня, то впереди.

Рози оказалась удивительно спокойным ребёнком и почти не доставляла нам хлопот. Для меня она стала настоящим лучиком солнца: смеялась, глядя на снежинки, высовывала язык, пытаясь поймать их, и распевала песенки лошадям.

Через восемь дней после того, как мы нашли её погибших родителей, перед нами наконец предстали величественные Катскильские горы.

— Мы сделали это, Эмили! Мы их нашли! — воскликнула я.

— Слава богу, — ответила она.

Мы направили лошадей по тропе, петлявшей вверх по склону горы. Почти у самой вершины среди деревьев показался величественный старый дом. Я мысленно поблагодарила того, кто мог меня услышать. Небо окрасилось оранжевыми, персиковыми и лиловыми облаками, и скоро должно было стемнеть.

Огромный деревянный дом возвышался на каменном фундаменте. Его опоясывала просторная веранда, а с одной стороны высились две гигантские каменные трубы. Крышу покрывала зеленоватая черепица, вокруг обветшавшего дома громоздились огромные валуны.

— Он выглядит точь-в-точь как дом, который описывал Джон Джеймс. Думаю, это он! — Я спешилась. — Оставайтесь здесь. Пойду проверю, есть ли внутри кто-нибудь. Хотя вряд ли — все окна заколочены.

Я достала пистолет и кинжал из креплений на бёдрах.

— Что ты делаешь? — спросила Эмили непривычно высоким голосом.

— Защищаюсь. А на что это похоже?

Я направилась ко входу, хотя сердце бешено билось в груди. Заколотив в дверь, крикнула:

— Здесь есть кто-нибудь? Эй!

Никто не ответил.

Я повернула дверную ручку, и та поддалась. Осторожно толкнула дверь.

Она с леденящим душу скрипом распахнулась, открывая пустой холл.

Единственный свет проникал внутрь от угасающего заката. По паркетному полу растекались тени. Паутиной были затянуты пыльная люстра, стены и перила огромной раздвоенной лестницы, которая наверху расходилась на два отдельных пролёта, ведущих в разные стороны. Я запросто могла представить актрису, величественно спускающуюся по этим ступеням с бокалом мартини в руке.

Пугающая пустота этого места заставила меня поёжиться, а по позвоночнику, словно армия муравьёв, промаршировали мурашки.

Не может быть, что это тот самый дом. Такое ощущение, будто здесь уже несколько десятилетий никто не бывал.

Дверь протяжно скрипнула, и я подскочила с испуганным вскриком.

— Это всего лишь мы, Оливия, — тихо сказала Эмили. Рядом с ней стояла Рози. — Нам стало страшно сидеть там одним.

Она крепко держала Рози за руку, и они обе на цыпочках вошли в холл.

— Боже мой, только посмотри на эту лестницу! — воскликнула Эмили. — И на люстру. Наверное, в ней сотни хрустальных подвесок.

— Ага. Когда-то это место было настоящим шедевром. — Я посмотрела наверх, подавила страх и сказала: — Я поднимусь на второй этаж. Вы ждите здесь. Если услышите или увидите что-нибудь странное, сразу выбегайте наружу. Понятно?

— Поняла, — дрогнувшим голосом ответила Эмили.

Я медленно поднялась по ступеням. Под моим весом они стонали и скрипели. Добравшись до первой площадки, я посмотрела направо и налево.

По какой лестнице пойти сначала?

Решив выбрать правую, я продолжила подниматься. Достигнув верхнего этажа, я замерла, сердце бешено колотилось где-то в горле.

В конце тёмного коридора, на фоне тусклого света из небольшого окна, стоял высокий мускулистый мужчина. С потолка над его головой свисала паутина.

Он пристально смотрел на меня, и в его глазах читалась мрачная напряжённость.

Это мог быть только Эйан Малик.