РОМАН

ГЛАВА 33

Стоя у стены в прокуренной, шумной таверне, я чувствовал, как всё тело звенит от напряжения. Мало того что рядом с нами находился безумный Охотник за временем Рауль Коста, так теперь к нам присоединился ещё и Бальтазар — воплощение абсолютного зла. Меньше чем за час этот день из плохого превратился в настоящий кошмар.

Марселиус дрожал так, словно стоял посреди снежной бури, не сводя глаз с Бальтазара. Он держался возле нескольких посетителей, которые наблюдали за нами с вялым любопытством.

— Хватит прятаться, как ребёнок, Марселиус. Выходи и встреться со мной лицом к лицу, как мужчина, — сказал Бальтазар, сверкнув белыми зубами.

Тристан стоял за спиной отца и наблюдал за происходящим с видом идиота, пытающегося собрать огромную головоломку.

Марселиус сглотнул и отошёл от толпы.

Несколько мужчин склонили головы набок, с любопытством разглядывая нас и явно надеясь на хорошее представление.

Мне совершенно не хотелось их развлекать, но вокруг нашего маленького кружка, состоящего из меня, Марселиуса, Бальтазара, Тристана и Косты, сгущалось тяжёлое напряжение. Если я срочно не придумаю, как отсюда выбраться, скоро разразится демоническая война.

— Оставь моего брата в покое, Бальтазар, — сказал я. — Мы просто пытаемся жить своей жизнью и не хотим неприятностей.

— Откуда вы друг друга знаете? — спросил Коста, поднимаясь со стула. — Я думал, они исследователи. Я как раз пытался убедить их присоединиться ко мне и помочь очистить мир от Рождённых временем и Связанных временем.

Бальтазар презрительно усмехнулся.

— Тебя обвели вокруг пальца, Рауль. Уж ты-то должен был понять — эти двое Рождённые временем. Как ты мог не заметить?

Ноздри Косты раздулись, а глаза едва не вылезли из орбит.

— Вы оба Рождённые временем? Вы, блядь, врали мне прямо в лицо!

Ну да. Конечно. Будто мы добровольно признаемся тебе, охотнику, что мы Рождённые временем.

— Мы не хотим неприятностей, — снова сказал я. — Мы знаем, что вы жаждете крови и хотите перебить нас всех. Но я прошу сделать исключение и оставить нас в покое.

Как будто это сработает. О чём я вообще думаю?

— И с какой стати мне это делать? — Коста подошёл ко мне почти вплотную, настолько близко, что я чувствовал отвратительный запах его пота, смешанный с табачным дымом и алкогольными испарениями, пропитавшими помещение.

Толпа притихла и начала стягиваться к нам, предвкушая драку.

Бальтазар вскинул руку.

Воздух затрещал от наэлектризованного напряжения.

— Вон! Все вон! Убирайтесь отсюда, пока я не сделал то, о чём потом пожалею! — взревел Бальтазар, и его громоподобный голос отразился от стропил и стен. Невидимый ветер трепал полы его длинного пальто, закручивая их вокруг тела.

Вокруг поднялся оглушительный грохот — посетители бросились прочь из таверны. Мужчины рванули к выходу, опрокидывая стулья и сдвигая столы. Стаканы и тарелки разбивались вдребезги, металлические кружки с жестяным звоном отскакивали от пола.

Через несколько минут заведение полностью опустело — сбежали и посетители, и весь персонал.

Из теней, где они до этого прятались, вышли шестеро головорезов Косты.

Нас окутала странная тишина. Казалось, из грязи выползла ядовитая змея, а мы все замерли в напряжении, ожидая, на кого она бросится.

Я выставил перед собой руки.

— Давайте поступим разумно, — сказал я Косте. — Тебе нужно уничтожить Бальтазара. Именно он здесь источник зла.

Кого я обманываю? Коста был таким же извращённым ублюдком. Просто не обладал такой силой, как Бальтазар.

Или обладал?

— О нет. Не позволяй им одурачить тебя ещё сильнее, чем они уже успели, Рауль, — сказал Бальтазар, указывая на нас с Марселиусом. — Тебе нужны именно они. Это хитрые и коварные обманщики худшего сорта. Мы с тобой всегда были союзниками в войне против Рождённых временем.

Когда Коста не двинулся с места и никак не отреагировал на его слова, Бальтазар исчез и мгновение спустя возник прямо перед Марселиусом. Он схватил его за шею и поднял в воздух, словно тот весил не больше котёнка.

Марселиус задёргал ногами, вцепившись в руки Бальтазара и пытаясь освободиться. Его лицо стало ярко-красным, он задыхался.

— Ах ты, ебаный ублюдок, — прорычал Бальтазар, и его глаза вспыхнули красным. — Как ты посмел меня предать? Где мой кинжал? Где моя дочь?

Его дочь? Кто дочь Бальтазара? Только не говорите мне, что Оливия.

От нерешительности и дурного предчувствия мои ноги словно приросли к полу. Наконец я заставил себя заговорить:

— Кто твоя дочь?

— О, так ты ему не рассказал. Удивительно, что до сих пор не поделился. Расскажи ему, — насмешливо произнёс Бальтазар и отпустил Марселиуса. — Расскажи ему, кто моя дочь.

Едва ноги Марселиуса коснулись пола, он пошатнулся и едва удержался, чтобы не рухнуть. Его лицо исказилось от ярости, и он постучал пальцем по обручальному кольцу.

У меня отвисла челюсть.

О боже. Как такое возможно?

Эмили — дочь Бальтазара!

Марселиус едва заметно кивнул, подтверждая мои худшие опасения.

А затем, словно разъярённый бык, ринулся на Бальтазара.

Я бросился вперёд, перехватил его и заломил руки за спину.

— Стой! Он тебя убьёт!

Мышцы Марселиуса вздулись от напряжения, когда он взревел, сверкая яростными глазами и брызжа слюной. Он отчаянно вырывался из моей хватки, а сухожилия на его шее натянулись толстыми жгутами.

— Я его убью, — процедил он тихим, опасным голосом.

Люди Косты рванулись вперёд, но тот взмахом руки остановил их.

— Если хотите с нами драться, готовьтесь к тому, что вас отравят. Я всегда ношу яд при себе. А тот, что сейчас у меня, — самый сильный из всех. — Он сунул руку в карман пальто, достал пузырёк и продемонстрировал его, словно бомбу. — Я знаю, что вы здесь в поисках лунного кинжала. Я подумаю над тем, чтобы не использовать этот яд, если вы скажете, где находятся ваши с Марселиусом жёны. Мне нужны вы все. Торга не будет.

— Я никогда не предам свою жену, — выплюнул я.

— Так или иначе, я уничтожу вас всех, — сказал Коста. Он ослабил хватку, и пузырёк повис между кончиками его пальцев. — Думаете, я боюсь Бальтазара? Он и его нелепый сын слабаки. Они жалкие.

Глаза Бальтазара вспыхнули красным.

— Это кого ты назвал жалким?

От его тела волнами исходил нестерпимый жар.

Я был потрясён, увидев Бальтазара и Косту вместе, только на этот раз Бальтазар не пытался его убить. Когда я видел их вместе в последний раз, Бальтазар сжёг виллу Косты и убил множество людей. Как после этого Коста не стал его врагом? Почему Бальтазар просто стоял рядом и не пытался убить его? Что-то здесь было не так. Если мы не умрём от яда, то скоро сгорим заживо.

Коста убрал пузырёк обратно в карман.

Прежде чем я успел отреагировать, он бросился на меня и впечатал в стену. Прижав предплечье к моему горлу, он заорал:

— Где. Твоя. Жена?

Собрав все силы, я отжал его руку от своего горла на пару сантиметров.

— Я никогда тебе не скажу, ублюдок. Это ты сдохнешь. Мы уничтожим твоё маленькое осиное гнездо.

Я собрался с силами и оттолкнул его. Коста пошатнулся и налетел на одного из своих людей. Тот удержал его на ногах, но Коста резко вырвался, свирепо зыркнув на него. Затем повернулся ко мне.

— На кого вы работаете? На Малика? Или на кого-то ещё? Кто это?

Я расхохотался.

— Ты настолько тупой? Думаешь, я тебе скажу? Лучше умру с честью, чем подчинюсь твоим требованиям.

— Большая ошибка, дружок, — усмехнулся Коста.

— Думаешь, мы друзья? Даже близко нет. — Я вытащил кинжал из ножен на боку и выставил его перед собой. — Алина не смогла тебя уничтожить, но Оливия сможет. Запомни мои слова. Ты покойник, Рауль Коста.

— Хватит! — заорал Коста. — Взять их!

Люди Косты бросились на меня. Я схватил Бальтазара и прикрылся им, словно щитом.

Жар, исходивший от его тела, был невыносимым. Я впился пальцами в его плоть, отказываясь отпускать. Когда я глубоко вонзил кинжал ему в спину, из его горла вырвался гортанный вопль боли. Он яростно взревел, схватил меня своими могучими руками и со звериной яростью швырнул через всю комнату.

Мир бешено завертелся вокруг меня, а страх накрыл с головой. Я рухнул на пол, перекатился и одним резким движением вскочил на ноги.

Марселиус приготовился к бою. Но преимущество было не на нашей стороне: у Косты был яд, а Бальтазар умел управлять жаром.

И всё же я был хорошим солдатом, а хорошие солдаты никогда не отступают от боя.

Моя тактика заключалась в том, чтобы расправиться с людьми Косты по одному, а затем взяться за него самого. Я вытащил с другого бока небольшой складной нож и выставил перед собой оба клинка, нацелив их на одного из людей Косты — смуглого здоровяка, стоявшего прямо напротив меня.

— Ты глупец, Александр, — сказал Коста. — На это будет весело посмотреть.

Он скрестил руки на груди и отступил назад.

Громила оскалил зубы.

Страх хлынул по венам, сковывая мышцы. Коста был прав. Я был глупцом, если думал, что у меня здесь есть хоть какой-то шанс. Но тут перед глазами возникло лицо Оливии. Она носила нашего ребёнка. Я не мог её подвести. К тому же мне доводилось сражаться со слишком многими противниками — мужчинами, которые объявляли себя победителями ещё до того, как ступали на арену Колизея. И где они теперь? Все мертвы, а их кости давно обглоданы дочиста под землёй.

Достаточно одного отвлекающего манёвра, одной ошибки… кашля, шума… чего угодно, что на мгновение завладеет вниманием моего врага.

Я призвал на помощь всю свою гладиаторскую силу и хитрость. Никто из этих людей не сталкивался с тем, через что мне довелось пройти в Колизее.

Громила бросился на меня. Я увернулся, шагнув вправо.

Он зарычал и развернулся.

Двигался он медленно и неуклюже.

С этим будет легко разделаться.

Мы кружили друг напротив друга, словно волки, пока я не бросил взгляд в сторону.

Он тоже посмотрел, пытаясь понять, что привлекло моё внимание.

Идиот.

Я рванул вперёд и с приятным хрустом всадил кинжал ему в грудь.

Громила схватился за грудную клетку и рухнул на пол.

Вокруг меня раздавались хриплые стоны и рычание.

Коста не ошибся, назвав Марселиуса дикарём.

Брат дрался с расчётливой жестокостью, которой его научили коренные американцы и которую он отточил, когда его самого бросили на арену Колизея в качестве гладиатора.

Трое мужчин, включая того, кого повалил я, лежали распростёртыми на полу — мёртвые или умирающие.

Место громилы занял другой мужчина — жилистый, тощий как скелет, с покрытым шрамами лицом.

И наш смертельный танец по кругу начался снова.

Шрамолицый, судя по всему, был лёгок на ногах и способен двигаться с молниеносной скоростью. В руке он тоже держал кинжал.

Мы бросились друг на друга, обменялись ударами клинков и отступили.

Мой нож полоснул его по лицу, задев челюсть и оставив тонкую кровавую полосу. В ответ его клинок яростно метнулся вперёд и вспорол мне плечо, словно масло. Из нас обоих хлынула кровь, смешиваясь в багровой луже у наших ног.

Её запах лишь подстегнул меня. Я поднял руку и лизнул рану, размазав кровь по губам. Затем оскалил зубы и повернулся к своему жилистому противнику.

В памяти всплыло, как я орудовал сикой — коротким изогнутым клинком, которым сражался на арене Колизея с бесчисленными противниками. Помимо людей, против нас нередко выпускали львов и тигров.

Шрамолицому никогда не сравниться с тем, через что прошёл я.

Но тут из тени выскользнул ещё один головорез Косты, вооружённый мечом.

Где же рете — утяжелённая сеть, — когда она так нужна? Я мог бы набросить её на парня справа и разделаться с костлявым ублюдком передо мной.

Они переглянулись и одновременно ринулись на меня.

Я крутанулся, уходя с линии атаки, и мои ножи мелькнули размытыми полосами.

Я успел полоснуть парня справа по шее, прежде чем он пронзил меня мечом.

Из раны брызнула кровь.

Он взревел и сбил меня с ног.

Я рухнул на спину и застонал от удара.

Истекающий кровью мужчина прижал лезвие меча к моему горлу.

Я зацепил ногой одну из его ног и перекатил его. В процессе клинок рассёк мне шею.

Насколько серьёзна рана? Скоро узнаю — либо умру, либо одержу победу.

Сбоку орали Коста и Бальтазар.

— Давай, Лукас! Вперёд, Марко! Уничтожьте его! Валите его! Вас двое против одного! — кричал Коста.

— Если вы с ним не покончите, это сделаю я! — заорал Бальтазар.

Я сдавливал запястье Лукаса, пока он не выпустил рукоять меча. Кровь продолжала медленными толчками вытекать из раны на его шее.

Он моргал, словно пытался прояснить затуманившееся сознание. Потеря крови явно начинала сказываться.

Я перерезал ему горло, закончив начатое.

Марко бросился к мечу мертвеца.

Я вскочил на ноги и с яростным рёвом кинулся на Марко. Тот развернулся и резко выбросил ногу, с силой кувалды ударив меня по кисти. Кинжал вылетел из моей руки, пронёсся по воздуху, ударился о стену и с грохотом рухнул на пол, глубоко вонзившись лезвием в деревянные доски. Марко мастерски орудовал огромным клинком, готовый нанести смертельный удар.

А у меня в руке теперь остался лишь складной нож. Если я хотел пережить эту схватку, придётся полагаться на быстроту реакции и хитрость.

Мы настороженно кружили друг напротив друга, оценивая друг друга и выискивая малейшую возможность для удара.

На лбу выступили капли пота, пока я пытался сосредоточиться на своей задаче. Из раны на шее кровь стекала по рубашке.

Марко бросился вперёд с клинком в руке, глаза его сверкали жаждой убийства. Я метнулся в сторону, уходя от атаки, и полоснул его ножом. Он взревел и отступил на шаг — вдоль его руки зияла кровавая рана. С яростью в глазах он снова пошёл на меня, продолжая натиск. Я изо всех сил уворачивался от свирепых выпадов и ударов Марко, отчаянно выискивая брешь в его защите. И когда она появилась, я рванул вперёд и глубоко всадил нож ему в плечо.

Его первобытный рёв сотряс стены, когда он принялся бешено размахивать клинком, пытаясь отогнать меня.

Я успел пригнуться и откатиться, едва избежав смертоносного лезвия. Затем вскочил на ноги.

Мы хромали по кругу друг напротив друга, оба полные решимости, но уже едва способные держаться на ногах. Постепенно силы начали возвращаться ко мне. Я всё проворнее уклонялся от его неуклюжих атак, подбираясь всё ближе. Воспользовавшись моментом, я рванул вперёд, чтобы нанести смертельный удар, и ощутил приятный толчок, когда клинок вошёл в цель. Свет померк в глазах моего противника, и всё было кончено.

В воздухе появился странный запах, и я поморщился. Горькая вонь обожгла горло, вызывая рвотный позыв. Пространство заполнил мерзкий дым, застилая мне глаза. Я вытянул руки перед собой, пытаясь нащупать хоть что-нибудь, хоть кого-нибудь.

— Марселиус? — крикнул я. — Ты где?

Кто-то схватил меня за волосы и дёрнул голову назад.

— Я как следует повеселюсь с твоим братцем. Он, блядь, предал меня, и теперь за это заплатит, — прошипел Бальтазар мне на ухо.

Край клинка обжёг мой бок, словно раскалённое клеймо, и я согнулся от мучительной боли. Сквозь туман агонии я различил извивающегося Марселиуса в угрожающей хватке Косты. Из его глаз текли кровавые слёзы, пока он пытался вырваться. В висках с каждым ударом сердца пульсировала раскалённая головная боль, разжигая во мне неистовую ярость.

Дерьмо. Коста выпустил яд.

Воздух вокруг словно сгустился, а перед глазами становилось всё темнее, пока я уже не мог отличить реальность от сна. Коста и Бальтазар вышвырнули безвольное тело Марселиуса на улицу, а мою голову пронзили тысячи копий боли. Я слепо пошатнулся, пытаясь устоять на ногах. И вдруг из удушающей темноты ко мне медленно побрела какая-то фигура — словно кошмар, вставший на две ноги.

Это Малик? Пожалуйста, пусть это будет Малик.

Голова кружилась так, будто меня держали за ноги и раскручивали снова и снова. Я попытался закричать, но не смог выдавить ни слова. Я рухнул на пол, полностью обездвиженный. Единственное, чем я ещё мог шевелить, были веки. Я моргал, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь слезящиеся глаза.

Фигура приблизилась. Сильные руки схватили меня и попытались вытащить из таверны. Но мой спаситель пошатнулся, словно сам едва мог двигаться.

Я прищурился, пытаясь разглядеть лицо своего спасителя. Да. Это Малик.

Я беспомощно смотрел, как Малик рухнул на пол рядом со мной — его тело отяжелело под действием яда, который мы, сами того не ведая, вдохнули. Странное онемение расползалось по телу, парализуя конечности и лишая меня дара речи. Горький привкус отравы всё ещё оставался на языке. Я лежал неподвижно, не в силах ни пошевелиться, ни заговорить.

Наши глаза метались из стороны в сторону, пока мы пытались понять, что с нами происходит.

Комната завертелась всё быстрее по мере того, как действие яда усиливалось. Меня охватила паника, когда я осознал, в какой смертельной опасности мы оказались. Нужно было выбраться из таверны, пока не стало слишком поздно.

Я изо всех сил пытался заставить конечности двигаться, но безуспешно. Тело Малика, похоже, слушалось его не лучше моего. Сердце бешено колотилось, пока я отчаянно искал способ спастись.

Малик издал оглушительный рёв, наполнивший комнату неукротимой первобытной мощью. Каждый мускул его тела напрягся в борьбе с парализующим действием яда. Сантиметр за сантиметром, весь в крови, он заставлял себя подняться, пока дрожащие конечности наконец не смогли удержать его на ногах.

— Нам нужно выбираться отсюда, — выдавил он, тяжело дыша.

Глядя на Малика, я ощутил новый прилив сил.

Вместе мы поползли к двери, и каждый шаг давался нам с невероятным трудом. Наконец нам удалось перевалиться через порог таверны и выбраться в холодную, продуваемую ветром ночь.

Мир вокруг плыл и искажался, становясь всё более мутным. Зрение затуманивалось, а силы утекали из меня, словно вода в пустыне. Я лежал рядом с Маликом на холодной твёрдой земле, хватая ртом воздух и заставляя себя держаться, в то время как Малик рядом содрогался от изнеможения. Куда нам идти? Что делать дальше, если у меня совсем не осталось сил, а Малик, похоже, был не в состоянии помочь?